Code name...

      Pov Леонардо*       Казалось, будто шахта бесконечная. Множество поворотов и выходов, но ни один из них не вёл на свободу. Свою лепту внесли ошейник и цепь, что ползла за мной, издавая скрежет и шорох, от которого вся кожа покрывается мурашками.       У меня осталось ещё столько вопросов, но кто сможет дать на них ответы? На некоторые я уже ответил. И самый важный, это то, что я не робот или созданный кем-то организм, а самая настоящая, живая черепаха, которая владеет боевыми искусствами. А откуда я их знаю? Ладно, на этот вопрос я найду ответ, а вот то, что Миарти не мой отец, можно поверить... наверное... Хотя, это очень трудно, ведь я жил с ним два года.       От мыслей отвлёк запах горелого. Вся вентиляция была "заражена" дымом от огня. Неужели, здание подожгли? Если так, то нужно выбираться скорее. Перебирая руками, я не помню сколько так полз, но глаза уже вовсю слезились, а лёгкие с хрипом выбрасывали клубы дыма. Чёрт, я не могу здесь оставаться!       Не знаю, может меня кто услышал, но проползая, по-моему, в северной ветке вентиляции, я, наконец-то, увидел свет... в конце тоннеля. Неужели выход? Знаете, меня в тот момент наполнила такая энергия, что я "бегом" дополз до источника света и, выбив пятками решётку, вывалился из здания и, наконец-то, глотнул чистого воздуха, из-за чего лёгкие обожгло, и начался хриплый кашель, не имеющий звука, только хрип. Из вентиляции повалил дым. Но смотреть на воспламеняющееся здание было некогда - Алекс подарил мне шанс на свободу, а такой подарок нельзя терять.       Откашлявшись и приведя немного мысли в порядок, я, не задумываясь, кинулся в сторону жилых домов. Вдали слышался вой пожарной сирены, похоже, что кто-то вызвал подмогу. Несколько зевак уже стояли и снимали на телефоны, как горит одна из самых высоких башен в Нью-Йорке. Добежав до домов, руки ухватились за пожарную лестницу и, перебирая руками и ногами, я оказался на крыше пятиэтажного здания. Передо мной открылся обширный вид на "огненный" город. Почему огненный? В каждом доме, на улице и башне горели разноцветные огни от ламп. Город не спал. Тёплый ветер "гулял" по дорогам. На дорогах, в пробках стояли многочисленные марки машин, чьи хозяева спешили либо на работу, либо наоборот к любящей семье, что ждёт тебя. В сердце неприятно кольнуло. А где моя семья? Или я один такой? Два года меня держали, как какую-то игрушку, пичкали наркотиками и другими лекарствами, лишь бы я забыл своё прошлое... А, может быть, я родом не из Центральной Америки? Ведь Алекс сказал, что Нью-Йорк - мой родной дом... значит, я должен знать здесь всё! Наверное...       Ладони крепко сжались в кулаки, да что со мной произошло? Мне нужно вспомнить всё! А главное: кто я?       - Парни! Кто там на крыше!? - внимание привлекли пара человек, что осаждали недавно горевшее здание. Вот чёрт... - Лови его! - рыкнул, похоже, самый главный из группы, состоящей из пяти человек, и те, не долго думая, срываются на бег и уже лезут за мной на крышу. Неужели, я так долго думал!? Головорезы лихо перебирали руками, тем самым взобравшись на крышу, даже быстрее меня. Теперь же на меня надвигались два амбала спереди и три сзади. Сердце бешено билось о грудную клетку, грозя вот-вот вырваться наружу. Глаза метнулись в сторону рядом стоящего дома, крыша которого была примерно в двух метрах от меня. Если изловчиться...       - Вперёд! - крякнул молодой юноша с ярко выраженной шевелюрой и клипсой в носу. Трое сзади кинулись на меня. Я высоко подпрыгнул вверх, тем самым сбив с толку остальных двоих, и, пока те смотрели на меня, трое уже летели на двоих и, не успев затормозить, бухнулись на своих же. Началась куча-мала. Времени терять было нельзя и, приземлившись на ноги, я тут же кинулся в сторону крыши.       Я, не задумываясь, перепрыгиваю пропасть над переулком, разделяющим это здание и следу­ющее, и хватаюсь за пожарную лестницу на той стороне. Руки легко обхватывают поручни и при­нимают на себя весь мой вес, пока я подтягиваю к ним ноги. Я ставлю стопы по сторонам от ла­доней, затем отпускаю руки, распрямляюсь и одновременно прыгаю вверх. Мое тело работает как пружина, позволяя мне быстро очутиться на площадке наверху. Повторив эти движения несколь­ко раз, я оказываюсь на самой верхней площадке, откуда просто перепрыгиваю на платформу.       Стоп. А как я ...       Обернувшись и посмотрев на своих преследователей, я только вздрагиваю, так как эти громилы, повторяют за мной, только они немного медленнее меня, но это ничего не меняет!       Я перепрыгиваю небольшое расстояние между домами и уже в полете понимаю, что прыжок по­лучается продолжительнее, чем я рассчитывал. Второе здание оказалось ниже на добрых три мет­ра. Несмотря на то, что я легко могу сломать лодыжку, приземляясь с такой высоты, я сохраняю почти сверхъестественное спокойствие. Я приземляюсь и сразу ухожу в перекат, гася инерцию, и выхожу из него, сразу поднимаясь на ноги. Ух ты, да я крут!       Но долго радоваться мне не приходится, так как один из громил приземляется почти что перед моей мордочкой, и резкий удар по рёбрам заставляет потерять равновесие и бухнуться на крышу. Меня окружают. В руках четверых мелькают автоматы и ножи. Неужели конец? Цепь, что всё это время была со мной, кажется, мне сейчас очень пригодится...       Один из амбалов подошёл ко мне слишком близко, и я, не теряя времени, бью ему стопой прямо в пах. Человек скрючивается от боли и, что-то невнятно проскулив, упал на крышу, загибаясь от боли.       Поднявшись на ноги и взяв в руки цепь, я стал раскручивать её, тем самым отгоняя от себя четверых оставшихся людей. Оружие в их руках дрогнуло, но смелости им, я скажу, не занимать. В мгновении ока на меня наводят два прицела и два острых ножа. Начинается перестрелка. Но пули не долетают до меня - их полёт прерывает быстро движущаяся цепь, и попасть по движущейся мишени является такой же трудной задачей. Взмах рукой и, цепь устремляется в голову одного из стрелков. Оружие выпадает из рук, а на лице остаются глубокие царапины от встречи с цепью, подлетев к нему, я с силой давлю на болевую точку в области шеи и тут же отскакивая к другому. Выпад, прыжок и удар под дых, парень, удерживающий нож, схватился за живот, тем самым выронив нож и трясясь от боли, подкошенный пал на крышу, изображая тем самым позу эмбриона.       Я прокручиваю цепь и ловлю ей запястье молодого парня, что держал нож, опускающийся на мою голову, и в тот же момент резким пинком в подбородок посылаю очередного громилу на землю. Я использую скорость движения после удара и делаю пе­реворот в воздухе, избегая атаки последнего из громил. После моего жестокого удара в подбородок он валится на крышу и остается лежать там бесформенной грудой. Я быстро оглядываюсь, чтобы убедиться, что я вырубил их всех, и… на меня обрушивается осознание реальности.

***

      Как я это сделал?       Я поворачиваюсь лицом туда, откуда пришел. Как вообще у меня получилось так легко перепры­гивать с крыши на крышу? Я опускаю глаза, оглядывая кучку бойцов, валяющихся у моих ног, и осознаю, что я понятия не имею, как причинять людям такие повреждения. В смысле… нет, наверное, я знаю как… Это какое-то безумие.       Передо мной валяются и загибаются от боли пятёрка, наверняка, лучших бойцов, а я вырубил их всех с помощью цепи!? Может, я супер-герой?       Я так захвачен мыслью убраться подальше отсюда, что совсем не обращаю внимания на то, куда я, собственно, бегу, и даже куда я ставлю ноги. Поэтому, когда моя нога внезапно запинается за трубу, идущую поперек крыши, для меня это оказывается полнейшей неожиданностью, и я тя­жело падаю вниз. Воздух со свистом вырывается из легких, а ноющая боль в ребрах вспыхивает с новой силой.       Я бухнулся на крышу одного из домов. Стоп. Почему у меня болят рёбра? Взгляд метнулся вниз и, судорожно вздохнув, рука тянется к правому боку... тепло...

      Пальцы окрашиваются в алую кровь. Похоже, всё-таки задели... чёрт...