И каждому воздастся...

Ну что ж, мой странный друг… прошу к барьеру! Последний выстрел будет за тобой. И раз под солнцем места нет химерам, Последуем классическим примерам — Стреляй! Покончи все-таки со мной. Взведен курок — а значит, не до дрожи… Не прячь глаза… Откуда этот страх? Эмоции отбрось — себе дороже. Вот я. Стреляй! Уверена — ты сможешь. Да буду я повержена во прах! Марина Винтер

Безумие — это нечто вроде самоубийства сознания. Не утверждают ли доктора, что единственный способ постичь смерть — это представить ее как смерть сознания? Безумие — это блуждающая пуля, которая попадает в мозг. Стивен Кинг «Баллада о гибкой пуле» Белла без труда нашла одинокий домик на берегу залива. Она бывала здесь пару раз вместе с Джейком в прошлом году, когда приезжала в Сиэтл на летние каникулы. К тому же Билли Блэк достаточно подробно объяснил, как сюда добраться. С легким укором во взгляде, без сомнения, адресованным Белле, он заметил, что в последние месяцы его сын проводит там слишком много времени. Сделав вид, что не увидела немого упрека Билли, она поспешно простилась с ним и уже через полчаса тормозила возле покосившегося деревянного домика, гордо именуемого Блэками «рыбацким». Белла вылезла из машины и нерешительно замерла. В тот же миг на нее обрушились запустение и тишина, нарушаемая лишь плеском волн залива, криками птиц и завыванием ветра, путавшегося в длинных волосах Беллы. Резкий звук, неожиданно вклинившийся в гармоничную мелодию природы, заставил ее испуганно вздрогнуть и вжаться спиной в дверцу машины. Ей понадобилось не меньше минуты, чтобы понять: это всего лишь шелест брезента, укрывавшего моторную лодку Блэков, лежавшую вверх дном возле дома. Белла перевела дыхание и сделала первый нерешительный шаг. Ничтожный десяток метров, отделявший ее от входной двери, показался ей марафонской дистанцией, на преодоление которой ушли все силы. Внутри все сжималось от наполнявшего Беллу противоречивого страха. С одной стороны, ей было страшно поверить в то, что Джейкоб Блэк способен на такую нечеловеческую подлость, но, с другой стороны, еще сильнее она боялась ошибиться в своих подозрениях, основанных на голой интуиции. Лишь подойдя вплотную к домику, Белла заметила ржавый навесной замок, запирающий дверь. С ее слетел стон отчаяния, но, сумев совладать с минутной слабостью, она двинулась вдоль стены, намереваясь заглянуть в окно. С замирающим от волнения сердцем Белла прижалась носом к давно не чищеным стеклам, сквозь которые трудно было что-либо разглядеть. Когда же ей наконец удалось всмотреться в окутанную сумраком комнату… Это было подобно взрыву! Оглушающему, ослепляющему, парализующему взрыву! Возможно, это ее собственное сердце разорвалось сейчас от счастья, как знать? Вся та безысходная боль, что накапливалась и множилась в душе на протяжении последних дней, мгновенно обернулась пронзительным счастьем, теплой волной растекающимся по телу Беллы от макушки до кончиков пальцев. Ведь там был Эдвард! Ее Эдвард, которого все считали погибшим, по которому всего через несколько дней должна была состояться панихида, жив! Теперь все будет по-другому! Нет, не так! Теперь ВСЕ БУДЕТ: их любовь, семья, счастье, жизнь, расцвеченная яркими красками — то, что еще сегодня утором казалось ей безвозвратно утерянным, утонувшим вместе с Эдвардом в водах залива Пьюджет-Саунд. — Белла! На какое-то время она потеряла связь с реальностью, отчего хриплый голос, раздавшийся за спиной, произвел эффект кулака, с силой врезавшегося ей между лопаток. Белла непроизвольно дернулась вперед и стукнулась лбом об оконное стекло, едва не разбив его вдребезги. Словно действительно получив удар, Белла с трудом сделала очередной вдох и медленно повернулась, пытаясь побороть охватившее ее оцепенение. В каких-то трех метрах от нее стоял не кто иной, как Джейкоб Блэк. С такого расстояния не трудно было разглядеть лихорадочный блеск в его черных глазах, которые в прежнее время смотрели на Беллу с любовью и даже обожанием. Теперь же в них плескались лишь замешанная на боли ярость и отчаяние. Несмотря на холод и пронизывающий до костей ветер, дующий с залива, на лбу Джейка выступили крупные капли пота. Его руки, вцепившиеся в револьвер, мелко дрожали. Страх, граничащий с ужасом, подобно быстродействующему яду, стремительно растекался по венам Беллы, отравляя только что испытанное чувство счастья. В последние месяцы ее жизнь все больше походила на триллер, но еще никогда ей не было так страшно, как сейчас. Во-первых, теперь Белла была не одна — внутри нее крепла и развивалась новая жизнь, за которую она всецело была в ответе. Во-вторых, сейчас в нее целился из револьвера не какой-то «отморозок», от которого ничего другого и не ждешь, а Джейкоб Блэк — ее первая влюбленность, первый настоящий поцелуй, первый всплеск гормонов; тот, с кем ей когда-то было хорошо, тот, ради кого она круто изменила свою привычную жизнь, переехав в Сиэтл. Ну и в-третьих, на этот раз спасть Беллу решительно некому. — Ты все испортила! — по-детски обиженно прохныкал Джейкоб. На какое-то мгновение Белле показалось, что сейчас он капризно топнет ногой и выпятит нижнюю губу, как пятилетний мальчишка, которому не купили вожделенную игрушку. Однако уже в следующую секунду выражение детской обиды на его лице сменилось жгучей ненавистью и злобой. — Ты даже не представляешь, что натворила! Дура! — На этой его фразе тело Беллы дернулось, словно от пощечины, но оцепенение все еще прочно сковывало ее мышцы подобно толстой корке льда. — Это все! Конец! Джейкоб замолчал, тяжело дыша. Его лицо побледнело, и лишь на щеках проступили пятна лихорадочного румянца. Белла отчетливо видела, как постепенно, капля за каплей, из него уходит ярость, сменяясь мрачной решимостью. Глаза Блэка больше не горели безумным огнем — сейчас в них явственно читалось отчуждение. Джейк медленно приблизился к ней почти вплотную. — Ты не оставила мне выбора, Белла, — сдавленно прошептал он, уперев ствол револьвера ей в грудь. Его руки больше не дрожали. — Дай мне ключи и телефон. — Они… в… машине… — с запинкой проговорила она. Ей приходилось силой выталкивать из себя слова, прочно застревавшие где-то в горле. — Тогда поедем на твоей, — будничным тоном заявил Блэк, словно звал ее по магазинам. — Куда? — несмотря на все попытки сохранять внешнее спокойствие, голос Беллы предательски дрожал и вибрировал, аккомпанируя бешено колотящемуся сердцу. — Туда, где останемся только вдвоем. — Блэк красноречиво кивнул в сторону домика, намекая на не нужное присутствие Эдварда. Джейкоб попятился и отошел в сторону, пропуская Беллу вперед, но та так и осталась стоять на месте соляным столбом. Раздраженно передернув плечами, он снова подошел к ней и, положив свободную руку ей на спину, слегка подтолкнул вперед. Белла отчетливо почувствовала, как от прикосновения горячей ладони Джейка волосы на голове зашевелились, а корка льда, сковывающая мышцы, с хрустом разломилась, приводя ее тело в движение. Белла с трудом шагала в сторону своей машины, кожей чувствуя присутствие Джейкоба у себя за спиной. Она со всей безысходностью понимала, что у нее нет ни единого шанса на побег. Но даже если бы такая возможность вдруг представилась, Белла все равно не смогла бы ею воспользоваться и оставить Эдварда во власти обезумевшего Джейка. Блэк приказал Белле сесть на переднее пассажирское сиденье, а сам уселся за руль. Резко тронулся с места, не забыв при этом сунуть в карман своей куртки ее мобильник, лежавший на приборной панели. Белла вжалась спиной в дверцу машины, чтобы находиться как можно дальше от Джейкоба, который то и дело бросал на нее странные взгляды, не поддающиеся описанию. Удивительно, но она не чувствовала желания заплакать, закричать или забиться в истерике. Даже от страха не осталось и следа — лишь апатия и заторможенность, словно лед, совсем недавно сковывающий ей мышцы, вдруг сковал сознание. Спустя пару минут молчаливой езды, салон автомобиля заполнил возбужденный голос Блэка. На его щеках тут же вновь проступили красные пятна. Речь Джейка была торопливой и путанной, словно он хотел сказать все и сразу. Пальцы правой руки беспрестанно сжимали и разжимали руль, а левая рука мелко дрожала, отчего револьвер, зажатый в ней, то и дело стукался о приборную панель. Из всей лавины слов, что обрушил на нее Джейкоб, Белле наконец с трудом удалось понять, каким образом Эдвард стал его пленником. Вся эта история показалась ей ничем иным, как очередной жестокой насмешкой злодейки-судьбы, которая в последнее время и так была к ним не слишком-то благосклонна. Полностью сосредоточившись на попытке ухватить и не потерять нить разрозненного повествования Джейка, Белла не заметила, как они подъехали к тому самому заброшенному складу старого порта, где всего неделю назад разыгралась страшная трагедия, забравшая у нее Эдварда. Нервным жестом Блэк велел Белле выходить из машины и сам вылез следом за ней. Полицейские ограждения, частично сорванные ветром, шелестели печальную песню, развеваясь желтыми траурными лентами. Пронзительные крики чаек будто вторили им, создавая неповторимую заунывную мелодию, от которой кожа Беллы покрывалась мурашками. Широкие двери склада были заперты на массивный железный засов, к которому когда-то прилагался замок. Но его взломал Джеймс, а новый повесить так никто и не потрудился. — Заходи, — тоном радушного хозяина дома, пригласил Джейкоб, с оглушительным скрипом распахивая перед ней двери. Бросая на него умоляющие взгляды, Белла вошла внутрь. Здесь, как и неделю назад, пахло пылью и сыростью. Однако сейчас к этим заурядным запахам добавился еще один — солоновато-ржавый, исходивший от бетонного пола, впитавшего в себя человеческую кровь. В основном это была кровь Джеймса и его прихвостней, но еще и кровь Джаспера… много крови. От этой мысли Белле сделалось дурно, но она сумела с собой справиться, начав дышать через рот. Трудно было представить себе более неподходящее время для того, чтобы блевать или падать в обморок. — Джейк, послушай, пожалуйста! — выпалила Белла, оборачиваясь к дышащему ей в спину Блэку. Сейчас она была полна решимости убедить его, чтобы он отпустил ее и Каллена. — На самом-то деле ты же спас Эдварда! Это героический поступок! Ты герой, понимаешь?! — Удерживать его силой — тоже героический поступок? — непонятно чему радуясь, рассмеялся тот. Но тут же нахмурился и зло процедил: — Копы вряд ли с тобой согласятся, а в тюрьму я не хочу! Ни за что! Уж лучше сдохнуть! — Ты просто запутался, совершил ошибку. Но еще не поздно все исправить! — не собираясь так просто сдаваться, горячо зашептала Белла. — Я поговорю с Чарли, и он все уладит, вот увидишь! Для всех ты станешь настоящим героем, о тебе напишут в газетах, даже покажут по телеку! Только представь, как здорово это будет! — Я не для того вытаскивал Каллена из ледяной воды, чтобы спокойно смотреть, как вы с ним… как ты и он… — Во взгляде Джейкоба полыхала ярость. Она же душила его, не позволяя закончить начатую фразу. — Чарли знает, что я поехала к тебе. Он будет меня искать! — и глазом не моргнув соврала Белла. Надежда достучаться до здравого смысла Блэка утекала сквозь пальцы как вода. — Ну и что? Пусть ищет! Ты ведь могла и не доехать до меня! — снова улыбнулся Джейк. Почему-то именно эта его фраза заставила Беллу в полной мере осознать все происходящее, и понять, что в любую секунду ее жизнь может оборваться — резко, со стоном, как обрывается струна гитары на середине аккорда. — Джейк, пожалуйста, не делай этого! Прошу тебя! — Слезы безудержным потоком хлынули из глаз Беллы, словно дождевой пеленой застилая застывшее перед ней лицо Блэка. Ноги Беллы подкосились, вмиг сделавшись будто ватными. Она обессилено опустилась на колени, закрыв лицо руками. Можно было попробовать рассказать Джейкобу о своей беременности, но внутренний голос подсказывал, что эта новость только еще больше распалит его, доведя его до бешенства. — Хорошо! Ради своей любви я дам тебе шанс! — вдруг воскликнул он, опускаясь на пол напротив Беллы. Она судорожно вздохнула и, оторвав руки от лица, взглянула на Блэка. Что-то в его взгляде не просто говорило — кричало о том, что радоваться ей пока не стоит. — Пусть все решит судьба! — явно упиваясь собственной идеей, продолжал между тем Джейк. — Мы сыграем в игру, что-то вроде «русской рулетки». Одна пуля на шесть возможных выстрелов. На кону — жизнь, твоя или моя. Все честно! Внутри Беллы все похолодело, даже кровь, кажется, на какое-то время перестала циркулировать по венам. Белла с ужасом наблюдала за тем, как Блэк лихорадочно вытряхивает патроны из револьвера себе на ладонь, а затем, высунув от усердия кончик языка, трясущимися пальцами вставляет один обратно. Джейкоб без сожаления отшвырнул в сторону оставшиеся патроны и неспешно закрыл барабан до щелчка. Он резко крутанул его указательным пальцем — этот стрекочущий звук остро впился в Беллу, заполз ей под кожу, словно бритвой полоснул по нервам. — Чтобы облегчить себе задачу, стрелять будем друг в друга. Отличная идея! Разве нет? — Еще никогда прежде Белла не слышала в голосе Джейка столько энтузиазма. В этот момент в его глазах плескалась такая искренняя, ничем не обремененная радость, какую можно встретить только у ребенка. К своему невероятному изумлению, Белла вдруг поймала себя на мысли, что ей жаль Джейкоба, впавшего в безумие. Да, она ненавидела его всем сердцем, боялась до потери сознания, но к этим чувствам примешивалась и жалость, сродни той, что испытываешь к попрошайкам на улице. — Начинаешь ты! — Блэк придвинулся ближе к Белле и силой вложил ей в руку револьвер. Вероятно, он ждал сопротивления с ее стороны, потому что крепко сжал пальцами ее запястье, чтобы она не смогла отдернуть руку. Однако Белла даже не шелохнулась. Ее разум будто впал в кому, отказываясь посылать нужные сигналы обмякшему телу. С равнодушием стороннего наблюдателя она смотрела, как Джейкоб должным образом приспосабливает револьвер к ее правой руке, кладет ее указательный палец на спусковой крючок. Его ладонь накрывает ее руку, большой палец Джейка ложится на указательный палец Беллы, и уже в следующее мгновение ее рука с оружием оказывается намертво зажата в замке его сильных рук. Лишь когда ствол револьвера уперся Джейкобу в лоб, Белле наконец удалось вынырнуть из состояния полузабытья и до конца осознать, что все происходящее — реальность. Страшная и неотвратимая, как сама смерть. — Нет, нет, нет! — захлебываясь слезами, застонала Белла. Она попыталась вырваться, но Джейк был в десятки раз сильнее — у нее ничего не вышло. Все, что ей удалось, — крепко зажмуриться и замотать головой из стороны в сторону. Белла даже не почувствовала, как Блэк надавил на ее палец, лежавший на спусковом крючке. А потому раздавшийся вслед за этим сухой щелчок стал для нее отрезвляющей неожиданностью. Белла перестала мотать головой и открыла глаза, тут же наткнувшись на взгляд Джейкоба, полный ликования. Он без малейших усилий забрал у Беллы револьвер, и приставил его к ее голове. Дуло с нажимом уперлось ей в лоб. — Остановись, Джейк, пожалуйста, пока не поздно, — сквозь все не прекращающиеся слезы взмолилась Белла. — Ты болен и не понимаешь, что творишь! Тебе нужна помощь! — Черта с два! — взвизгнул он. Белла почувствовала, как холодное дуло больно впивается ей в кожу. — Тебе лучше заткнуться и начать молиться! На счет три! Раз!.. Два!.. Три!.. Белла дернулась всем телом, словно в нее ударила молния. На какое-то мгновение ей показалось, что она умерла, но прикосновение чуть шершавых пальцев Джейка, снова вкладывающих ей в руку револьвер, недвусмысленно дало понять: кошмар все еще продолжается. Ни умолять, ни сопротивляться сил не осталось. Белла чувствовала себя раздавленной, опустошенной, словно Джейкоб Блэк вытряс из нее всю душу. Единственное, чего ей хотелось в данный момент, — чтобы все это наконец закончилось. Так или иначе. Белла зарыла глаза и мысленно отошла в сторону, позволяя Джейку завершить свою безумную игру. Она никак не отреагировала на очередной сухой щелчок револьвера, и даже почти не вздрогнула, когда его дуло снова уперлось ей в лоб, — сухой щелчок и снова звенящая тишина. Белла вдруг совершенно явственно почувствовала, что начинает балансировать на грани черной бездонной пропасти, на дне которой ее уже поджидало помешательство. Она крепко стиснула зубы и попыталась ухватиться за остатки разума, чтобы не сорваться туда, откуда возврата уже не будет. Блэк что-то заговорил, но его слова показались Белле невнятным бормотанием, напоминающим звук телевизора, работающего за стенкой. Она открыла глаза и попыталась вслушаться, однако ей удалось разобрать лишь отдельные фразы: — …один из двух… неплохие шансы… раз и навсегда… Сейчас, когда револьвер снова был приставлен ко лбу Джейка, его глаза светились таким азартом и куражом, словно он играл в самую увлекательную игру на свете, в которой мог выиграть миллион долларов, а не проиграть собственную жизнь. Блэк нажал на спусковой крючок пальцем Беллы и… ничего! Она готова был поклясться, что в этот момент на лице Джейкоба отразилось глубочайшее разочарование. Впрочем, уже в следующую минуту оно застыло, вмиг лишившись всяких эмоций. Забрав у Беллы револьвер, он медленно наклонился к ней и прижался лбом к ее лбу. Его руки взлетели вверх, заключая голову Беллы в свой плен. Джейкоб не был слишком груб, но револьвер, который он так и не выпустил, больно стукнул ее по затылку, поднимая в ней новую волну ужаса. — Я ведь любил тебя, Белла, ты же знаешь, — прошептал ей в лицо Блэк. Его дыхание было обжигающе-горячим и прерывистым. — Я и сейчас тебя люблю. Большего всего на свете. Последовавший за этим признанием судорожный всхлип обескуражил Беллу, выдергивая ее из цепких лап страха. Вне всяких сомнений, Джейкоб Блэк плакал! Плакал, как ребенок! — Все могло бы быть по-другому, — сквозь слезы продолжал шептать он. — Мы были бы счастливы вместе, преодолели бы все трудности… ведь у всех же бывают проблемы, но со временем они решаются. И мы бы смогли! Была бы свадьба, семья, дети и дом с камином… я всегда мечтал о доме с камином, и чтоб на нем куча рамочек с фотографиями! А еще мы бы завели собаку… у меня никогда не было собаки… Но нет, ничего не будет! Никогда и ничего не будет! Не в этой жизни! Внезапно что-то в настроении Джейка резко изменилось. Вот он свободной от револьвера рукой нежно гладит затылок Беллы, а уже в следующее мгновение этой же самой рукой хватает ее за шею сзади и что есть силы сжимает. — Ты проиграла! — сквозь плотно сжатые зубы процедил Блэк. — Остался всего один выстрел, одна пуля и моя очередь стрелять! Понимаешь, что это значит? Понимаешь ты или нет?! — голос Джейка сорвался на крик. Он отпустил Беллу так же внезапно, как схватил, и тут же поднялся с пола. Свободной от револьвера рукой Блэк вцепился себе волосы в порыве безумного отчаяния. Его грудь высоко вздымалась, словно он только что пробежал марафонскую дистанцию. Глаза были красными от слез, однако сейчас он уже не плакал. — Но виновата не только ты. — Приняв наконец какое-то решение, Джейкоб заметно расслабился. — Каллен — вот кто главный виновник! Он обязательно должен за все заплатить! — Нет, Джейк, пожалуйста! — охрипшим от слез и ужаса голосом взмолилась Белла. — Все совсем не так, как ты себе представляешь! Мы с тобой все равно не смогли бы быть вместе. Прости, что причинила тебе боль! Я знаю, что виновата перед тобой, но виновата я и ТОЛЬКО Я! — Тебе нужно дать еще один шанс. — Погрузившись в свои мысли, Блэк совсем не слушал взывавшую к нему Беллу. — Позже я вернусь, и мы что-нибудь придумаем. Может быть, сыграем еще раз. — С этими словами он отвернулся от Беллы и стремительно зашагал к выходу. — Нет, Джейк, стой! Пожалуйста! — Белла поднялась на ноги так резко, что у нее потемнело в глазах. Несмотря на это, она опрометью кинулась за ним. Однако у нее не было ни единого шанса догнать его, а уж тем более остановить. Джейк поспешно выскочил за двери и с оглушительным грохотом захлопнул их, оставив ее в кромешной темноте. Вслепую добравшись до выхода, Белла толкнула плечом одну из проржавевших створок, но та, конечно, даже и не думала поддаваться. Глупо было надеяться, что Джейкоб забудет задвинуть засов. Пути к спасению не было. Она осталась один на один с темнотой и крысами, копошащимися где-то совсем рядом с ней. В голове Беллы разрушительным вихрем пронеслись страшные картинки того, что обезумевший Блэк может сотворить с беспомощным Эдвардом. — Господи, пожалуйста, не допусти этого! Молю тебя, Господи! Ведь ты же не можешь этого допустить?! — неистово прошептала Белла, прижавшись разгоряченным лбом к холодному металлу дверей. Ответом ей были лишь пронзительные крики чаек, поющих всю ту же заунывную песню.