Осколки души

Чанмин медленно съехал вниз по стене, стирая влагу с уставшего тела. Он вымотан. Вымотан до предела, но сам осознать не может отчего. Все это настолько засело в почках, что, кажется, он долгую вечность находится в этом состоянии. Человек не может работать просто так. Нужна мотивация. И чем сильнее, тем лучше. Но проблема в том, что найти ее не просто, эту мотивацию. Слава? Пройденный этап, осточертевший до неизмеримой степени. Деньги? Нехватки средств у этого парня никогда не наблюдалось. Любовь? Тут сложнее… не знает Мин, что это за чувство, а может… просто не осознает. Рядом осторожно подсел Кюхён, изучающим взглядом скользя по задумавшемуся лицу лучшего друга. Молча поставил бутылку рядом и протянул сухое полотенце. Чанмин аккуратно взял грубоватую махровую ткань, но Кю не отпускал. -Бывало у тебя, когда все вокруг не просто скучно или тоскливо, - небольшая пауза, чтобы вдохнуть и почти болезненно отвернутся в сторону - а до того гадко и раздражающе, что пугаешься самого себя? – Кю наконец-то отпустил кусок ткани, слегка задевая пальцы друга. Чанмин с интересом посмотрел в сторону брюнета, на миг забывая о полотенце. Шутка ли, этот человек полностью описал его уже достаточно продолжительное состояние. Но как-то по-другому. Мин давно смирился и перестал бороться с этими ощущениями. Но Кю… Что-то в его лице, ломких, неуверенных движениях, подрагивающем голосе подсказывало Чанмину, что парнишка на грани. Что ему страшно. Что это уже совсем не тот воинственный, радостный мальчик, старающийся быть мужчиной. Что это уже совсем другой человек, нежели восемь лет назад. Вдруг Чанмин осознал – его хен сломлен, разбит, вовремя не понят. Также как и он сам когда-то. Вот только Мин совсем не хотел этого. Совсем не хотел, чтобы его друг понял, какого это – осознать жизнь, выйти к тупику в этом лабиринте. - Оно и сейчас есть, – сказано полушепотом, но слишком близко, чтобы не разобрать. Кюхён поджимает губы, сдерживая себя. Это ноющее чувство в груди, вот уже несколько монотонных месяцев не дает Кю высыпаться. Это надрывное состояние, что преследует его в кошмарах и настигает наяву. Сегодня, приходя в зал, он знал, что обнаружит Чанмина там. Сегодня он чувствовал, что Мин такой же надрывный как и он. Вот только не несколько месяцев, а много больше. Сегодня впервые за месяцы ощутил тепло пальцев. Тепло человека, разделяющего его чувства. Чанмин осторожно развернул старшего к себе и так же медленно, словно боясь, что он растает, превратившись в дымку, коснулся губами теплых губ, одновременно переплетая пальцы. На секунду прикрыл глаза, отстраняясь, но не убирая руки. Им стоило разбиться, чтобы осколки их души идеально подошли друг другу.