Времена.

Вейдер вошёл в камеру следственного изолятора, где понуро сидела практически ещё подросток, девушка–подросток. Душа не лежала к тому, что сейчас произойдёт, но дело прежде всего, не так ли, милорд? – Список заговорщиков, милая леди. Как информатор, вы прекрасно знаете всех, кто так или иначе с вами контактировал. Огромные глаза воззрились на равнодушное лицо регента, стоявшего напротив стола, за которым сидела девица. – Я не понимаю, о чём вы говорите, милорд... – прошелестел слабый голос. Губы Энакина стиснулись в тонкую линию: а вот это точно издевательство! – Вас схватили с кучей военной информации в руках, нет смысла упираться, Карина Нида. Вроде это ваше имя, настоящее, если я не ошибаюсь? Я могу взять информацию и другим путём, если станете упираться. Синие глаза жёстко взглянули девушке прямо в зрачки, заставив её замереть на месте, словно её гипнотизировали. Шелест открывавшейся двери за спиной лорда нарушил нагнетающую обстановку. По лицу регента скользнула гримаса недовольства, когда он обернулся к сходившей по ступенькам женщине в строгом костюме. Мало кто бы признал в ней Императрицу Ровену: редко надеваемый ею брючный костюм военного образца превращал эту даму в один из многих элементов военной структуры. – Лорд–регент, мне передали приказ, который подготовлен для вашего подписания. Карие глаза и синие пересеклись, несколько мгновений светлые удерживали глаза женщины в своеобразном плену. – Где этот приказ? Он вытянул из разжавшихся пальцев деку, где на экране была лишь одна фраза: "Доверься мне, я всё узнаю", постаравшись не улыбнуться, потому что она, в самом деле, вызнает всё, причём таким образом, что сможет ещё и симпатию завоевать. Но его выставит в не лучшем свете. Так, вопрос: кто это у нас такой заботливый, что проболтался Ровене о допросе в исполнении регента? Кажется, пора напомнить, кто какие места в регламенте политики занимал. Ровена прислушалась к удаляющимся шагам Вейдера, чуть усмехнувшись, после перевела глаза на размашистую подпись в углу деки: "Разрешение даю. Лорд–регент". Но глаза зацепились за приписку, более мелким почерком: "Но ты мне всё прояснишь позже, в спальне!"