Загадочное исчезновение Алана Уолтера

      Парк Спрингс всегда был излюбленным местом для жителей маленького городка под названием Ялкун, что находится в самых тёплых и благоприятных для людей условиях. Вот тебе и климат мягкий, и солнечное лето, наполненная красками жизни осень. Всё так, как хотелось, если не считать одного маленького, но главного минуса этих земель – люди.       «Почему?» - Может задаться кто-то вопросом, ведь в таких солнечных краях на людей должна действовать аура радости и счастья этих прекрасных лучей. На деле всё по-другому.       Совсем не так, как хотелось бы…       Под могучим дубом парка в длинной, откидываемой деревом тени, наслаждался погодкой мальчик. Алан, так его зовут. Самый обычный двенадцатилетний от роду мальчик, который не отличается ничем от своих сверстников. Даже характером: и тебе самоуверенность, и грубиян, и невежда. Список можно продолжать бесконечно, но одной чертой в своем замечательном характере мог похвастаться – ответственностью. Очень редкая черта для детей, особенно его возраста.       В это время (а дело уже ближе к обеду), все дети городка собираются в кучки и начинают играть между собой – кто в прятки, кто в догонялки. Такие уж все дети: беззаботные и игривые.       Кожу обдувает нежный и приятный июньский ветерок, такой блаженный и наполненный ароматом лета.       Поток мыслей уносит его вдаль, где он один одинешенька. Где нет никого, кроме него самого. Одиночество и только. Это то, что он называл блаженством, ведь никак не мог убежать в свободное время от городской суеты, как и другие горожане. Здесь их держат взаперти технологии, машины, каменные, да деревянные постройки, которые построили ещё их деды своим упорным трудом и верой в новое поколение трудяг и гениев.       «Вот бы остаться здесь подольше, - мелькала мысль у мальчишки, унося его в вихрь фантазий, где он гуляет по хвойному лесу вместе со Спутником, верным и гордым псом. Каждый использует свое лето, как ему вздумается, он наслаждался им так же, как и остальные, только по-своему. - Почему я не могу насладиться этими длинными и яркими, наполненными радостью и печалью днями, как и любой другой человек? – думалось ему. - Я хочу наслаждаться ими, как отец попивает свой бокал виски: медленными и сладостными глотками. Я хочу наслаждаться так же солнечными днями, прохладными вечерами, звёздными ночами. Всё это принадлежит мне, и только мне! Но вместо этого я должен убираться по дому, помогать дяде с постройкой гаража, следить за бабкой, таскаться вместо неё по аптекам, провожать Аню (так зовут его маленькую четырехлетнюю сестру), как и забирать её обратно. Пожалуйста, остановите лето, я не успел даже искупаться!» – продолжал ворчать мальчик, всё больше вводя себя в напряжение и состояние апатии.       «Ладно, успокоюсь и посплю, - подумал он и закрыл глаза, прислушиваясь к своему окружению: пению птиц, тихим разговорам пожилых и громким, но уже привычным звукам машин».       Алан потянулся, издал короткий и приглушенный стон, представляя себя в роли ленивого и вечно спящего кота. От потягивания по телу прошлась волна приятной боли, все мускулы натянулись как струны на скрипке, веки сомкнулись, а глаза погрузились в бескрайнюю, черную пустоту.       «Какое это блаженство, - думал он, засыпая и окунаясь в дневную дрему. – Спать днем – рай на земле».       Между тем прошла уже пара-тройка часов, дневная жара спала и уступила очередь своему ближнему другу – вечеру. Долгожданная прохлада стала спасением для многих людей, как и новые, не испепеляющие глаз, лучи. Добрые к человеку, как материнская любовь.       Дунул ветер. Крохотное тельце Алана поежилось и покрылось гусиной кожей. Вдруг мальчик в джинсовых шортиках и хлопковой футболке начал дрожать, подобно испуганному котенку.       Резким движением он отогнал свою сонливость в сторону. Он встал, его глаза привыкали к смене обстановке, с манящей тьмы на яркий свет. Когда глаза привыкли к свету, его крохотное сердечко забилось чаще, лицо побледнело, а руки начали дрожать.       Он вспомнил. Мальчик полностью проснулся и его озарило воспоминанием о дне. Лицо всё продолжало искажаться в гримасе ужаса, глаза почти вылезли из орбиты. Оказывается, у него осталось одно незаконченное дневное дело, а на дворе вечер. И это незаконченное дело уже дожидается его в здании для карапузов, постукивает маленькой ножкой по твердому полу, дует щеки и складывает руки на груди.       «Аня, - догадался он. В голове у мальчишки появился образ миниатюрной девочки, так похожей на него самого. – Аня, как я мог забыть про тебя? – Думалось вновь и вновь ему. – Ну и влетит от родителей. Черт!» – выругался он и начал вглядываться в скамью подле него.       Алан резким и пружинистым прыжком встал и побрёл. Ноги сами его ведут, ведь уже знают короткую дорогу до детсада, который находится в пятидесяти минутах ходьбы от него. Он знает, что можно обмануть время, побежать на автобус и пройти сквозь барьер в целый час.       Алан поглядел на свои наручные часы и ошалел, в буквальном смысле. Он побежал из-за всех сил. На часах было уже без двадцати минут шесть (детей забирали в пять).       «Да уж, - подумал он. – Называется, хорошенько поспал!» Ноги уносили вдаль, оставляя позади себя парк с аллеей из дубов, в которой он как раз успешно пропустил несколько часов, поддавшись сну. Он пробегал мимо толпы людей, среди которых были и женщины с детьми, и старики, обсуждающие скорость его бега, и наверняка думалось им что-то вроде «Вечно эта молодежь спешит куда-то, нет, чтобы остановится и посмотреть вокруг, столько всего замечаешь, когда не торопишься никуда. Эх, вернуть бы те года».       Забежав за угол, Алан очутился возле спасительной остановки. Но поглядев вдаль, он обнаружил очень подозрительную личность, облаченную в красное длинное платье, белую рубашку и с черным тюрбаном на голове. Мальчик сменил бег на шаг, по ногам прошлась боль от непривычки так долго и быстро бежать.       Женщина в тюрбане на голове обернулась в сторону Алана, прищурила карие глаза, всматриваясь в его лицо. Что-то на неё нашло и, поглядев по сторонам, она словно оторвалась от земли и запорхала низом платья по грязному асфальту.       - Мальчик, – проговорила смуглая женщина, наряженная как на цирковое выступление. – Мальчик, хочешь, я тебе погадаю на руке? – спросила она ласковым голосом.       «Странная она, - подумал Алан. – Кто же в здравом уме будет на полпути обращаться к человеку? Да и с просьбой».       Он подошёл немного ближе, но продолжал молчать.       - Не молчи, я вижу – ты меня понимаешь и слышишь. – она поглядела на мальчишку и оценила его с ног до головы.       - Нет, спасибо, - вежливо отказался он.       Женщина вновь прищурилась. Видать, за этот день совсем не было желающих для гадания.       - Что ты! – ответила женщина, улыбнувшись, показывая все свои прекрасные зубы, только никакие они не прекрасные и не красивые. Лишь некоторые здоровые, а другие заменены на золотые и серебряные. – Подойди ближе.       Ему совсем не хотелось этого делать, но, как говорила ему мать: «Взрослых нужно слушать, а иначе будет плохо!». Вспомнив эти слова из уст и голосом матери, проговорив их про себя, он поддался и вяло подошёл ближе.       - Ну же, мальчик, подай мне свою руку, - промолвила цыганка с ноткой власти в голове, от которого Алан поёжился.       - Ладно, – его глаза устремились прямо на протягиваемую руку и ни на секунду не отрывались от неё, он, словно зачарованный, глядел на неё и неспешно шёл вперед.       - Дай руку, – мальчишка протянул правую руку и зажмурил глаза, представляя, будто эта гадалка сейчас оторвет ему руку. – Не бойся, дитя, - поспешила успокоить смуглая ребёнка. – Не пугайся так, я не обижу тебя. – её цепкие и грубые пальцы обхватили кисть худой руки и принялись гладить ладонь руки мальчишки, пока та рассматривала линии судьбы, жизни, успеха, карьеры.       «Ох, - подумала цыганка, вглядываясь в короткую и толстую линию жизни, – непростой ребенок с тяжелой судьбой. Как же ему это полегче объяснить?».       Алан уловил странный взгляд гадалки и вопросительно изогнул брови, спросив:       - Что-то не так?       - Нет, всё в порядке, – вновь лживая улыбка, показывающая фальшивые зубы и кусочки мяса между ними.       - Точно? – неуверенно спросил он.       Женщина кивнула и принялась разъяснять:       - Видишь ли, - начала она, после чего её улыбка спала, оставляя лишь мрачное и чем-то пугающее лицо женщины за сорок. – Твое будущее будет несколько печальным: родители умрут до того, как тебе исполнится пятнадцать, а ты уйдешь далеко, сестренка заболеет тяжелой болезнью. Но не волнуйся, - добавила цыганка, после недолгой паузы, - ты ей сможешь помочь. Ты для неё лучик света.       Алан отпрянул от женщины и посмотрел с животным гневом на неё исподлобья.       - Нет! - смело рявкнул мальчик. - Вы – шарлатанка! - неожиданно для него самого в его голосе прозвучала нотка грубости. - Даже если вы и погадали, как вы это назвали, то это всё ложь. Вы сами это знаете, но продолжаете наивных дураков облапошивать. Ни копейки я вам не заплачу, хоть удавите, не дам!       Её лицо приобрело пунцовый от злости цвет, покачала головой и выдавила из себя:       - Что же, молодой человек. Шарлатанка значит? А я ведь и погадала тебе, и рассказала об угрозе, - молвила она спокойным голосом, только в нём чувствовалась желчь, скрытая злость и угроза. - Ты меня огорчил. Назвал таким нехорошим словом, придётся тебя наказать, Алан, - последнее слово она отчётливо проговорила с холодом.       Мальчик проглотил ком, который до этого так сильно ему давил.       - Как вы узнали имя? - испуганно спросил мальчик.       - Это уже не важно, - ответила цыганка, закрыв глаза и засунув руку в кошель, который всё это время находился в кармашке белой рубашки. - Совсем не важно, ведь ты исчезнешь. И, надеюсь, надолго.       - Не надо, - взвыл мальчишка о мольбе над ним. - Прошу...       Алана прервали слова цыганки, он не понимал их. Они ему казались слишком грубые для слуха и посчитал их за какой-то варварский диалект. Его глаза начало щипать, а затем он ничего не видел, ведь начал плакать неожиданно для себя.       Гадалка высунула кожаный мешок рывком из кармашка и открыла его, засунула два пальца, проговорила что-то на неизвестном для Алана языке и вытащила горсть зелёной пыльцы, швырнула в мальчика и крикнула лишь одно слово, но наполненное злобой и жестокостью:       - Исчезни!       Пыль, брошенная в Алана начала витать вокруг него. Его тело будто бы обмякло, стало деревянным, голова закружилась, изображение в глазах поплыло, а затем он вовсе упал плашмя, ударяясь об твёрдый асфальт носом, из-за чего потекла ручьём кровь. А после и вовсе глаза закрылись и погрузились во тьму.       «Аня, - подумал он, теряя сознание. - Прости меня».