Я заслужил моё "убийство".

Шаг пересекающего автомобильную площадку Кая был уверенным и твердым. Накопившаяся за день усталость ощутимо давила на плечи, но он не обращал на это никакого внимания. Весь день он держался. Он был собранным и сосредоточенным, ни на секунду не позволив своим мыслям дать осечку и увлечь себя в созидание случившегося. А что собственно случилось? Этот вопрос он всё же себе позволил, тут же выдав прямолинейный и непоколебимый ответ – ничего. Именно это «ничего» он в себе культивировал и взращивал все то время, что было ему отмерено. И вот теперь, он мог пожинать плоды! Именно сегодня, когда среди новобранцев вдруг обнаружился тот, кого он так методично предавал забвению. Он мог бы даже рукоплескать своему спокойствию, но считал это непозволительной роскошью среди довлеющих над ним эмоций. Никаких всплесков, никаких волнений в этот обычный день, который сейчас хотелось завершить жирной, проводимой подо всем чертой. Добравшись до припаркованного на служебной стоянке автомобиля, Кай лишь прихватил с собой куртку, решив, что сегодня за руль он больше не сядет. Шагая прочь, он на ходу вызывал абонента, с которым они условились встретиться не ранее, чем в субботу. - Привет, сможем увидеться? Полученный ответ был утвердительным и почему-то вызывал в душе непонятную пока оторопь. - Да, где обычно. До скорого. В его запасе оставалось еще как минимум полчаса, но он отчего-то спешил, ускоряя и без того торопливые шаги. В будний день в хорошо знакомом баре народу было меньше обычного. Разместившись прямо за стойкой, Кай огляделся по сторонами и не дожидаясь компании сделал заказ. Делая небольшие глотки, он следил за каплями, которые срывались вниз по запотевшему стеклу кружки и наслаждался царившим вокруг гомоном. Вошедшему в бар мужчине не пришлось долго выглядывать своего приятеля, так как из целого ряда высоких стульев за стойкой был занят только один. - Привет! - приветственно отсалютовав, Кай развернулся в сторону вошедшего и соскользнул с сидения. В прищуренном взгляде приближавшегося к нему молодого человека читалось нескрываемое удивление и интерес. - Привет, давно ждёшь? - Нет, - мотнув головой, он тянулся ему навстречу, завершив некрепкие объятия поцелуем на гладко выбритой щеке. Примостившийся напротив, он смотрел пристально, чем вызывал некоторое смущение и вдруг вздыбившийся в груди призрак сомнения. - Что-то случилось? - прозвучавший вопрос был сродни пощечине и трезвил вдруг закружившее в вихре эмоций сознание. - Ничего, - уже в который раз звучавший за сегодня ответ казался все таким же убедительным. Он точно впервые сейчас рассматривал привлекательные черты его лица, всматривался в глубину тёмно-карих глаз и признавал, что даже для самого себя он сейчас выглядел странно. Происходившее сейчас было впервые. Он впервые позвонил ему в неурочный час, он впервые ждал и даже целовал первым впервые. За почти два года их легких, ни к чему не обязывающих отношений, в которых никто никому не был ничего должен и в которых каждый принадлежал другому лишь ограниченное время. И именно сегодня в планах Кая было это изменить. Алеющий закат зрел на горизонте, удлиняя тени и замедляя водоворот уличной сутолоки. Небольшая прогулка после вдруг ставшего душным бара способствовала безмолвию и всё вокруг казалось правильным и таким, каким и должно быть. В густеющих сумерках, заполнивших комнату, уже никто не обращал внимания на бормочущий телевизор, который теперь с успехом лишь приглушал шорохи и шумные выдохи. Ощущая себя изголодавшимся, Кай был жаден до поцелуев и пускал в ход не только требовательный язык, но и зубы. Вжимаемый им в постель любовник очень ощутимо вслушивался в каждую его вибрацию и был покорным, благодарно принимая не только снизошедший на него поток ласки, но и несвойственную ему грубость. Ставшая пряной кожа, мягкие темные волосы и истерзанные им губы почему-то не приносили так вожделеемого им удовольствия. Смятые под ними простыни и прорезаемая вспышками экрана мгла казалась какой-то нарочито искусственной и нереальной. А ставшая весомой усталость теперь давила и не позволяла загнанному им же самим организму расслабиться. В какой-то момент он вдруг перестал себя понимать. Такое простое и понятное, его желание вдруг напоролось на стену откуда-то взявшихся чувств. Они душили и не отпускали, туго оплетая липкими щупальцами гулко пульсирующие виски. Теперь осознав, что плутает, Кай разжал стискиваемые пальцами плечи и сел на постели. - Прости, Марк... - дышалось и говорилось тяжело, но не потому что его лёгким не хватало кислорода. - Я очень устал. Он знал, что сейчас повернется и не увидит в его глазах ничего, что хотя бы тенью походило на обиду или вполне обоснованную претензию. И от этого было тошно вдвойне. Он мысленно себя клял и провозглашал полнейшее фиаско своего спокойствия. - Я пойду, ладно...? Он не дал ему подняться, осторожно обвив руками со спины. - Просто останься, Кай. Это было единственным, что он сейчас мог ему дать. Выпуская в тёмное берлинское небо очередную белесую струйку, Кай не отрываясь смотрел через оконное стекло на забывшегося сном Марка. Прислонившийся к перилам спиной, он накачивался дымом и боялся обернуться. Потому что теперь точно знал, что где-то там, в проглоченном ночными огнями огромном городе был Марк. Его Марк.