И ещё кое-что о них

Тим Фостер, сотрудник одной из чикагских звукозаписывающих студий, вот уже десять минут пытался справиться с изумлением. Потому, что, честно говоря, когда вам сообщают, что днём на запись должна явиться популярная панк-рок группа, вы ожидаете увидеть кого угодно, но только не простых, совершенно обыкновенных с виду ребят, которые сами таскают за собой чехлы с музыкальными инструментами, причём один из них держит на руках полугодовалого ребёнка, а другой — небольшую сумку со всякой ерундой вроде детских игрушек, бутылочек и сменных подгузников. Тем не менее, Тим считал себя профессионалом, и потому сумел сохранить невозмутимость, когда Патрик, тот самый парень-с-ребенком, объяснил, что им сегодня просто некому доверить сына и вежливо попросил разрешения оставить малыша здесь, пока будет идти запись. Выглядел Патрик абсолютно обыденно, — тёмные джинсы и футболка, очки, фетровая шляпа, под которой виднелась аккуратная светлая челка, — и Тим ни за что не признал бы в нем солиста панк-рок группы. Другое дело его товарищи, те выглядели отъявленными панками в своей рваной одежде, с кожей, покрытой многочисленными татуировками и художественно взлохмаченными волосами. Разумеется, своё мнение Тим оставил при себе. Ребёнок внушал некоторое беспокойство — он беспрестанно вертелся на руках у Патрика и недовольно кряхтел. Мальчик то и дело тянул в рот всё подряд — от футболки отца и лямок своего синего комбинезона до собственных пальцев. Тим справедливо опасался, что малец разревётся, едва родители скроются за стеклянной перегородкой, а то и доберётся до его бесценного пульта и заляпает слюнями все кнопки и рычаги. Впрочем, выбора у него всё равно не было — эти ребята арендовали студию на ближайшие несколько дней, а клиент всегда прав. — У него зубки режутся, но вы не беспокойтесь, — сказал Патрик, усаживая сына в детское автомобильное кресло и надёжно застёгивая ремни. — Мы притащили ему целую кучу «жевательных» игрушек, так что Бронкс будет вести себя хорошо. Басист, представившийся Питером Вентцом, согласно кивнул и вывалил мальчику на колени целую гору специально предназначенных для жевания резиновых колечек, зверушек и погремушек. Бронкс радостно взвизгнул и тут же, схватив одну из игрушек, жадно впился в нее беззубым пока ротиком. Патрик с нежностью провёл ладонью по тёмным волосам ребёнка и последовал за остальными музыкантами в комнату. В целом запись проходила успешно и спокойно. Конечно, Тим частенько поглядывал на мальца, но Бронкс и правда вёл себя неплохо. Отсутствие родителей в зоне видимости явно смущало его гораздо меньше, чем невозможность выбраться из креслица и самостоятельно исследовать студию. Краем глаза наблюдая за мальчиком, Тим пришёл к выводу, что это, очевидно, до крайности энергичный и любопытный ребенок. Иногда они делали небольшие паузы в записи, чтобы дать музыкантам время передохнуть, и Патрик с Питером тут же выходили к сыну, чтобы подержать его на руках или покормить. Один раз к ним присоединился и Энди, барабанщик — стоило ему наклониться к ребенку, как Бронкс немедленно вцепился маленькими пальчиками в его бороду. Глядя на эту идиллию, Тим то и дело вспоминал свою девушку, Кэссиди. Она давно хотела детей, но Тим вечно отговаривался их занятостью на работе — мол, им и на самих себя времени не хватает, что уж говорить о ребёнке? Но если даже гастролирующие музыканты справляются… Возможно, ему стоит пересмотреть свое решение хотя бы ради счастья Кэс. Но одно происшествие едва не избавило его от новоприобретённого энтузиазма. Это случилось после обеда — Бронкс задремал, а его необыкновенная семья, наоборот, выкладывалась по полной, чтобы закончить поскорей. Тим как раз похвалил ребят за особенно удачное исполнение очередной композиции и, донельзя довольный, повернулся к ребёнку, чтобы сказать ему что-то вроде: «Молодец, парень, ты воспитал отличных родителей!». Но все слова застряли у бедного Тима в горле, когда он увидел, что Бронкс, во-первых, очень тихо и незаметно проснулся, а во-вторых, уже успел потянуть в рот большой чёрный микрофон. Тима словно ледяной водой окатило, а сердце и вовсе ушло в пятки. Конечно, его не нанимали нянькой этому малышу, но, вместе с тем, он был единственным находящимся поблизости взрослым, а это означало определённую ответственность. Что касается микрофона, то, хотя солисты во время исполнения частенько буквально касались его губами, он определенно не был предназначен для жевания маленькими детьми. «Хоть бы он не был подключён!» — с этой панической мыслью Тим буквально заметался по комнате, не зная, что предпринять в первую очередь. Отобрать у малыша микрофон? Позвонить в Службу спасения? Сообщить родителям? Не способный принять решение, он рывком распахнул дверь в ту часть помещения, где за стеклом перебрасывались шуточками музыканты, и выдохнул, с трудом шевеля онемевшими от страха губами: — Там… Ребёнок и микрофон, я не… Встревоженный Питер тут же метнулся к двери и вылетел из комнаты, едва не сбив Тима с ног. Патрик помчался следом, опрокинув второпях микрофонную стойку. Тиму показалось, что он оборачивался ужасно, невыносимо медленно, страшась того, что могло случиться с мальчиком. Питер уже присел перед детским креслом на корточки, внимательно вглядываясь в лицо сына. Внезапно он усмехнулся и, подозвав Патрика, указал ему на микрофон, который Бронкс по-прежнему изо всех сил старался укусить. Минуту спустя, Патрик, здорово удивив Тима, коротко рассмеялся и повернулся к нему. На его лице явственно читалось облегчение. — Это не настоящий микрофон, это просто игрушка, которую Бронксу подарил Энди. Ну, сын музыкантов и всё такое, понимаете? Простите, мистер Фостер, что не предупредили об этом. Вы, кажется, здорово испугались, — виновато пояснил Патрик. Тим непонимающе моргнул и посмотрел назад — остальные музыканты тоже выскочили из комнаты для записи, и Джо как раз отвешивал хохочущему Энди крепкий подзатыльник. — С ребёнком всё в порядке? — с трудом подбирая слова, уточнил Тим. — В полном, — ухмыльнулся Питер и участливо поинтересовался: — А с вами? — Не совсем. То есть, не вполне. Словом, нет, — честно признался Тим, падая на ближайший стул. — Значит, на сегодня мы закончили. Продолжим завтра, ладно? И я ещё раз прошу прощения за всё это, — твёрдо постановил Патрик, собирая раскатившиеся по всей комнате игрушки. — Завтра мы найдём, с кем оставить Бронкса. — Да нет, ничего страшного. Приносите его с собой, — неожиданно для самого себя предложил Тим и жалобно добавил: — Только без микрофона, хорошо? Позже, когда ребята, собравшись, попрощались до завтрашнего утра и покинули студию, Тим набрал номер Кэссиди и попросил её прийти домой пораньше для серьёзного разговора. Мальчик — это, конечно, та ещё морока… Но он, пожалуй, хотел бы иметь дочку.