И ещё кое-что о них

Когда Ричард впервые заговорил о том, что им стоит завести ребенка, Вивиан испугался. Дело было не в том, что он не любил детей — наоборот, Виву нравилось возиться с малышами, он всегда легко находил с ними общий язык, а подростком постоянно и с огромным удовольствием заботился о младшей сестре, Бонни. Но его так часто называли безответственным и ненадёжным человеком — сможет ли Вивиан стать хорошим отцом? Та безграничная, глубочайшая любовь, которую он испытывает к мужу — хватит ли её и на малыша тоже? С одной стороны, сама мысль о том, что в их жизни появится маленький человек, вобравший в себя что-то от Ричарда или от Вивиана, казалась настоящим чудом. Вив представлял, как ребенок перевернёт всё в их спокойной, размеренной жизни вверх дном, и на душе у него становилось тепло и радостно. Возможно, он тоже полюбит музыку, как когда-то Вивиан. А может, подобно Ричарду, увлечется наукой и возможностью передавать свои знания другим. Или выберет что-то своё — вот это, пожалуй, будет самым верным вариантом. Что, если их с Ричардом общий ребенок уже сейчас ждёт не дождётся встречи с ними? Но, с другой стороны, Вивиан не мог не думать о печальной истории своих родителей. Их с Бонни мать, Оливия, однажды ночью сбежала из дома с новым возлюбленным, ни слова не сказав ни мужу, ни детям. Отец, и без того довольно строгий и замкнутый человек, предпочитал никогда не поднимать эту тему в нечастых разговорах с детьми. Разобщённость стала лейтмотивом их с сестрой детства. Конечно, родители Вивиана не были родственными душами, и хуже того — они изначально категорически не подходили друг другу. А Вив — что ж, он безумно любил Ричарда, свою вторую половинку, и у них были прекрасные, полные заботы и доверия отношения, но знал ли Вивиан, что означает семья? И до побега матери ими с сестрой занимались в основном няньки и репетиторы, а отец, успешный финансист, хоть и любил своих детей, редко проводил с ними время. Где Вивиан мог научиться, что значит быть хорошим, правильным родителем? Вив боялся принести весь этот тяжёлый груз прошлого в их с Ричардом семью, которая после появления малыша должна была стать ещё более полной. Они с Ричардом много и серьёзно говорили об этом решении, и Вивиан, ободрённый поддержкой мужа, всё же решился. Последней каплей, склонившей чашу весов, стал рассказ Ричарда о сне, который приснился ему ещё в самом начале их с Вивианом отношений — в том сне он видел, какими могли бы быть дети Вива. — Я хотел бы, чтобы наш ребенок был похож на тебя, Вивиан, — с непередаваемой нежностью признался Ричард, и от этих слов сердце Вива зашлось отчаянным стуком. Они обратились в клинику, специализирующуюся на помощи парам, желающим воспользоваться услугами суррогатной матери, и прошли долгие и выматывающие процедуры сдачи всех необходимых анализов и поиска подходящей женщины среди десятков анонимных анкет. Вслед за этим потянулись месяцы ожидания, но нетерпеливую и беспокойную радость Вивиана периодически отравляли прежние сомнения. Он не хотел огорчать Ричарда признанием в собственном малодушии, но и полностью побороть его в одиночку не мог. Поэтому однажды, за несколько месяцев до рождения ребёнка, Вив, несмотря на поздний час, решил позвонить младшей сестре. Возможно, если хотя бы они с Бонни всё-таки поговорят о своих родителях, это поможет сбросить с плеч тяжкий груз. Накануне Ричард допоздна работал над важным докладом для университетского Исторического общества, поэтому Вивиан тихонько вышел из спальни и спустился в гостиную на первом этаже, чтобы не разбудить уставшего мужа разговором. Проходя мимо уже законченной детской, он на мгновение задержался, чтобы заглянуть внутрь и ободряюще провести кончиками пальцев по забавному узору на обоях — эта комната, как и весь дом, замерла в ожидании нового члена их маленькой семьи. Разница во времени между ними составляла около пяти часов, так что в Чикаго была середина ночи, когда Вивиан набрал номер сестры. Бонни ответила не сразу, после четвёртого или пятого гудка, и голос её звучал крайне недовольно, но Вив был безумно рад слышать его и таким. — Привет, Бонни, — довольно нелепо, учитывая обстоятельства, поздоровался Вивиан. — Вииив, — протянула сестра. — Учти, братец, то, что ты находишься сейчас в Кембридже, не помешает мне надавать тебе по голове подушкой за звонки среди ночи. Вивиан усмехнулся, но сразу поверил, что Бонни способна выполнить свою угрозу. — Ладно, говори давай, что там у тебя стряслось, — решительно потребовала сестра. Сейчас она наверняка уселась по-турецки в своей излюбленной манере, и откинула назад спутанные со сна густые тёмные волосы. — Это касается ребёнка, — тяжело вздохнув, признался Вивиан. — Что-то случилось? — резко переспросила Бонни, и Вив тут же поспешил её успокоить: — Нет, слава Богу, нет. Недавно мы говорили с врачом, и он сказал, что беременность протекает нормально, а малыш развивается хорошо. — Тогда в чём дело? Вивиан замялся. Не так-то легко признаваться младшей сестре в своей слабости! — Ты что, передумал? — мрачно предположила Бонни. — Вовсе нет! — возмутился Вив, подходя к высокому окну и вглядываясь в ночную темень. — Я очень хочу этого ребёнка, я уже так сильно его люблю! Но я не уверен… Вот скажи, вы с Клайдом… тьфу, с Клайвом уже думали о детях? — Да что ты, Вив! — рассмеялась Бонни. — Мы сможем пожениться не раньше, чем через пару лет, а до свадьбы отец нам даже ночевать в одном полушарии не разрешит. — Ну да. Чёрт, как же объяснить… Просто… Я думаю о том, что стало с семьёй наших родителей, и знаешь, я сомневаюсь в себе. Что, если я не смогу стать хорошим отцом? У Ричарда это, кажется, в крови, а мне ещё учиться и учиться! — Вивиан выпалил всё одним махом и затаил дыхание в ожидании ответа. Первым делом Бонни длинно, переливчато вздохнула. Затем громко фыркнула и пробормотала что-то явно нелестное. А потом заговорила — колкая горечь в её голосе перемешалась со стальной решимостью: — Я понимаю, что ты пытаешься сказать. Но почему ты считаешь, что мы обязаны повторить судьбу отца и матери? У нас нет ничего общего с этой женщиной. — Бонни! Она всё-таки наша мама! — возмутился Вивиан. В отличие от него, Бонни никогда не стремилась наладить отношения с матерью. — Я тебя умоляю! В детстве Санта Клаус был для меня более реальным, чем эта Вечно Отсутствующая Мама. И я имею в виду то время, когда она ещё жила здесь, с нами, — отрезала сестра. — Но… — Слушай меня, Вивиан, и слушай очень внимательно. Главное отличие между нами и Оливией Хейз заключается в том, что мы с тобой, несмотря ни на что, умеем любить. А всё остальное придёт со временем. К тому же, твой Ричард, кажется, привык учить уму-разуму бестолковых мальчишек? Вив засмеялся, чувствуя, как напряжение последних месяцев постепенно покидает его. Разумеется, Бонни совершенно права, да он и сам так думал, но всё равно нуждался в том, чтобы кто-то сказал все это вслух — мы не обязаны повторять ошибки своих родителей, и сумеем не нести тяжёлые воспоминания в новую жизнь. У Вивиана и Ричарда — своя дорога, а решение, которое они приняли вместе, вероятно, станет самым лучшим из всех. — Ты будешь хорошим папочкой, Вив, — уже мягче произнесла Бонни. — Уж я-то знаю. — Спасибо, Бонни. Ты очень помогла мне, правда, — тепло поблагодарил Вивиан. — Просто не представляю, что бы я без тебя делал, сестрёнка. — Вы ведь решили не узнавать пол ребенка до рождения, да? Ну так вот, если это будет девочка, в знак признательности назовёте её в мою честь! — насмешливо предложила Бонни. — А хотя… Нет, лучше не стоит. — Нам всё равно придется подобрать ему или ей какое-нибудь странное имя, ты же знаешь, — хмыкнул Вив. — Против главной семейной традиции не попрёшь. — Дай ребёнку сначала родиться. И иди-ка ты спать, дуралей, а то дам трубку папе, — зевнув, пригрозила сестра. — Пока, Вив. — Доброй ночи, Бонни. Вивиан отключил телефон и некоторое время стоял у окна, улыбаясь своим мыслям. Он вспоминал этот ночной разговор пару месяцев спустя, когда молодая медсестра, улыбаясь, осторожно вручила ему плотный и тяжёлый сверток, в котором мирно спал их с Ричардом сын. Пока что сложно было сказать, на кого он похож, — по мнению Вивиана, сын был красивее всех на свете, — но можно было смело предположить, что ребёнок унаследует фирменные Хейзовы чуть волнистые тёмные волосы и выразительные светлые глаза. Мальчик беспокойно заворочался, и Вив тут же принялся легонько целовать его маленькое личико. Ричард, стоявший рядом и наблюдавший за мужем и сыном, тихонько рассмеялся. — Он чудесный, правда? Ричард, посмотри, какой чудесный у нас сын, — прошептал Вивиан, всё ещё не в силах поверить в то огромное счастье, которое разливалось у него в груди. — Так и есть, — Ричард осторожно обхватил Вива со спины, так что теперь малыш оказался в надёжном двойном кольце их рук. Он причмокнул губами и медленно, сонно приоткрыл глаза, рассматривая двух больших людей, склонившихся над ним. — Здравствуй. И добро пожаловать, — голос Вива звучал взволнованно и сипло от нахлынувших эмоций, и он всё ещё переживал о том, что может неправильно держать малыша, или не научится кормить его, как следует, или не сможет уложить его спать и ещё тысяча разных маленьких родительских страхов. Но в то же время, крепкие объятия Ричарда и его тёплое дыхание на шее Вивиана, и такой приятный вес малыша в его руках, и это безумное, безудержное ликование, охватившее его душу и разум, придавали уверенности в том, что всё у них будет хорошо. — Меня зовут Вивиан, а это Ричард, и мы твои родители. Мне ещё многому надо научиться, но я музыкант, так что в качестве колыбельных у тебя всегда будет живая музыка. Надеюсь, тебе понравится. В любом случае, ты в надёжных руках, и знаешь, ты будешь очень, очень счастливым. Вивиан ещё долго бормотал какую-то ласковую ерунду, а Ричард смеялся и тоже что-то рассказывал сыну, и они втроём всё стояли и стояли в светлом коридоре клиники, позабыв обо всём на свете, и были действительно очень и очень счастливы.