Sex trip: police game

      Чимин медленно отступает, пятится назад и упирается спиной в стену. Не то чтобы ему страшно, просто такой Чонгук ему в новинку. А младший же лишь ухмыляется и ловит на себе растерянный взгляд парня, расстёгивая ремень до конца и вынимая его из петель. Чонгуку хочется пожестче, да посильней, и он кусает губы, оглядывая Пака с головы до ног. Тот стоит в растянутой домашней футболке, сваливающейся с плеча, и коротких шортах, открывающих вид на шикарные бёдра. «Всё-таки не зря он танцует», — проносится в голове Чона, и ему хочется провести ладонями по ногам старшего, лаская кожу на внутренней стороне.       Чонгук зажимает Чимина между собой и стеной, выдыхая на пухлые губы, что уже тоже искусаны то ли от волнения, то ли от раздражения и нервов, и теперь кажутся совсем красными и воспалёнными. Младший замечает это только сейчас, хотя смотрит на своего парня уже минут пять, не меньше. Когда Пак оказывается прижат к вертикальной поверхности, он тут же понимает, к чему дело клонится, но не уверен, что хочет этого именно сейчас. Поэтому Чим упирается ладонями в грудь Гука и пытается оттолкнуть его. Вот только весовая категория у них явно разная, а Мин скорее делает это для вида, чем действительно хочет избавиться от вторжения в личное пространство.       Оттолкнуть руки старшего Чону не составляет труда. Он просто их быстро обматывает своим ремнём и поднимает над головой Чимина, от чего тот начинает дёргаться, не совсем осознавая, что это лишь ещё больше заводит младшего. Хотя стоит признать, Пак тоже испытывает смешанные чувства по поводу всего происходящего — вроде бы и интересно, а вроде бы и не шибко хочется. Правда, Чонгук действует напористо и припадает к чужим губам, целуя и прикусывая нижнюю.       Из Чима вырывается невольный вздох от неожиданности, обычно всю инициативу брал в свои руки именно он, а тут… Это приятно удивляет, а ощущение чего-то твердого, когда младший прижимается к нему всем телом, даёт понять, это нравится им обоим. Младший переключается на шею, выцеловывая каждый миллиметр, спускаясь всё ниже к ключицам, а Мин, не обращая внимания на связанные руки, довольно прикрывает глаза. Чонгук старается сдерживать рвущийся наружу гортанный рык, ему не очень хочется быть настолько грубым. Но Пак сам подливает масла в огонь, начиная извиваться и выбираться из хватки Чона.       Гук невольно дергает руки старшего, поднимая их чуть выше, от чего Паку приходится привстать на носочки и недовольно застонать. Правда, это не вызывает ничего, кроме нагловатой ухмылки на лице Чонгука. Чимин не уверен, но, кажется, они оба входят во вкус этой игры, и он немного расслабляется, позволяя младшему забраться ладонью под футболку, гладить поясницу и целовать шею. Только вот длится эта игра в поддавки недолго, что становится открытием для Гукки.       Чимин ловко отталкивает парня и умудряется выпутаться из его объятий, отступая дальше по коридору и также нагло ухмыляясь. Теперь это действительно игра в «кошки-мышки». Он пару раз дергает руки в попытке распутать ремень, но тот оказывается замотан вполне прилично и даже застегнут на пряжку. Когда это умудрился сделать Гук, парень не понимает, но ремень неприятно давит на кожу, да и вообще непривычно стягивает запястья. Мин морщится, но ничего не говорит, лишь смотрит на замершего Чона. А тот снисходительно поглядывает на попытки любимого снять аксессуар одежды, чуть ухмыляясь.       Эта заминка длится недолго, переглядки и того меньше. Чонгук не намерен сегодня упускать свой шанс подмять под себя старшего. Он делает несколько быстрых шагов до Пака и, хватая его за плечи, толкает спиной вперёд по направлению к спальне и кровати. Но Чимин не сдаётся просто так: он вырывается, скулит и даже кусается, заставляя Чона шипеть и перехватить парня за талию, взваливая себе на плечо, как мешок.       Чим продолжает брыкаться, но кричать пока что не собирается, лишь громко охает, когда приземляется сначала животом на плечо младшего, а потом когда его довольно-таки грубо скидывают на кровать. Чонгук ложится сверху, успевая пригвоздить Мина к горизонтальной поверхности и даже заткнуть того поцелуем, также грубо сминая его губы и прикусывая их. От таких выкрутасов они оба уже тяжело дышат, но Чимин продолжает сопротивляться, уже просто из вредности не давая младшему просто так совладать с собой.       Чонгук тихо матерится, когда свободным концом ремня приматывает руки своего парня к спинке кровати, благо есть за что, пока тот извивается ужом под ним, дёргая руки и всячески мешая. Это не похоже на настоящее сопротивление, но добавляет той самой остроты, которой, как оказалось, не хватало последнее время. Гук понимает, что надолго его такими темпами не хватит, возбуждение явно отдаётся в паху как у него, так и у Чимина, поскольку ни домашние шорты того, ни форма Чона не способны скрыть возбуждённый член.       Чуть постанывая от нетерпения, Минни ёрзает на кровати, сводит колени и начинает уже хныкать от неудовлетворённости, тем самым подгоняя младшего. Гукки же выпутывается из мешающейся сейчас на плечах кобуры и ремней, что её держат. Он скидывает ненужные вещи на пол, оставляя их валяться бесполезной грудой. Туда же отправляется и рубашка, а следом и шорты Чимина вместе с бельём. Чон не разменивается на нежности, действует быстро и чётко. Целует подкаченный живот старшего, переходит на внутреннюю сторону бедра, когда Пак закидывает одну ногу ему на плечо, в очередной раз доказывая, кто ещё над кем властвует.       Поэтому предварительные ласки быстро заканчиваются, и Чонгук отстраняется, дотягиваясь до прикроватной тумбочки. Как бы это не было банально, но смазка и презервативы хранятся именно там: это и удобнее, и быстрее, чем искать их неизвестно где. Но сейчас младший думает, что стоит маленький бутылёк запрятать где-нибудь под диваном в гостиной или под тем же креслом. Потому что теперь ему хочется попробовать уже в более необычных местах и более неожиданно, чем стандартно — в кровати. Гук отрывается по полной, проходясь влажными губами по бедру, слегка прикусывая кожу и оставляя красноватые засосы, которые впоследствии станут темно-фиолетовыми с кровавыми подтёками.       Сейчас Чон в разы грубее, чем всегда. Даже когда не в настроении. И это будоражит воображение Чимина. Он изнывает от такой ласки, чувствуя себя тряпичной куклой в руках своего парня. От наслаждения он прикрывает глаза и запрокидывает голову назад, когда чужой язык проходится по всей длине его члена, а первый палец, смазанный предварительно в приторно пахнущей вишней смазке, проникает внутрь. Пак старается расслабиться, но смыкающиеся на животе зубы Гука не дают это сделать, вызывая дискомфорт, но вместе с тем и новые ощущения.       Старший знает Чона, как облупленного, он знает, насколько тот бывает нежен, аккуратен и педантичен. Он знает, насколько хорошо тот может доставить удовольствие и как именно это сделать. Но сейчас Чим не может с уверенностью сказать, что же будет дальше, как тот поведёт себя и насколько будет груб. Он знает наверняка лишь одно: действительно больно Гукки ему никогда не сделает.       Чонгук не уверен, что сможет продержаться ещё хоть сколько-нибудь, когда проталкивает в Пака второй палец. Ему уже хочется «отодрать» своего «заключенного», пусть это и звучит глупо и даже по-дурацки. «Как в дешёвом порно», — думается ему, но эта мысль тут же испаряется вместе с громкими стонами лежащего под ним парня. Гук старается взять себя в руки, но получается до ужаса плохо, поскольку в паху уже всё сводит до боли. Поэтому он надеется, что Чимин ему простит это, и добавляет третий палец. Он входит с трудом, но лишь потому, что шатен сопротивляется, так что Гук уверен — всё будет нормально.       Он резко переворачивает ничего не подозревающего Минни на живот, заставляя встать на колени, и утыкает его лицом в подушку, приспуская собственные штаны вместе с бельём. Пак глухо стонет, когда младший начинает в него входить: с одной стороны, подготовки явно маловато, но с другой — у них был постоянный секс, так что волноваться вроде бы не о чем.       — Да трахни ты уже меня, — не выдерживает Чимин этой пытки и тихо шипит разъярённой кошкой, прогибаясь в спине.       На Чонгука это действует отрезвляюще, и он достаточно резко входит до конца, переставая беспокоиться о боли партнёра. На это Чим отзывается протяжным стоном и громким: «О даааа…» Этого вполне хватает, чтобы младший всё-таки перешёл к активным действиям, тут же задавая быстрый темп. От такого колени Пака медленно разъезжаются в стороны, а стоны явно слышат все соседи вокруг. Но сейчас его это заботит в последнюю очередь, главное, ему хорошо, а вместе с ним хорошо и Чонгуку.       Младший старается держать темп, но всё равно иногда срывается и входит резко и глубоко, выбивая из Чимина несдержанные стоны и всхлипы. Тот хотел бы к себе прикоснуться, чтобы получить быструю разрядку, но руки связаны и закреплены у изголовья кровати. Так что остаётся только ёрзать по матрацу, пытаясь хотя бы так кончить. Но ему не дают, Гук придерживает его за бедра, впиваясь пальцами, после чего явно останутся синяки. Он подтягивает старшего чуть выше, заставляя немного свести колени и встать более устойчиво. Поэтому Пак теряет ту спасительную возможность.       — Гук… Я больше не могу, — парень всхлипывает между толчками, поскольку возбуждение скручивает внутренности, из-за чего член уже начинает ныть.       Мин постепенно сжимает Чонгука в себе сильнее, желая почувствовать, как внутри него напряженный и пульсирующий член двигается с всё более рваным темпом. Эта дикая смесь легкой боли, дискомфорта с явным возбуждением застилают разум старшего и делают из него почти что тряпичную куклу в руках Чона. Гук чувствует, как стенки и мышцы ануса сжимаются всё рефлекторнее и чаще, как он задевает простату головкой члена, слышит хриплые стоны из-за сорванного голоса и думает, что долго не продержится.       Он входит в хёна, и ему хватает пару глубоких толчков, чтобы затем кончить глубоко в него, содрогаясь всем телом. Это самый бурный оргазм на его памяти. Такое удовольствие он не получал даже в свой первый раз, и даже с Юнги, хотя казалось бы. Делая ещё несколько машинальных толчков, он выходит из Чимина и заваливается рядом на кровать — ноги не держат, а сердце стучит, как бешеное. Пак чувствует неудовлетворение от подобного обращения, но пока что пытается отдышаться и дёргает затекшие руки, перетянутые ремнём. Он старается пошевелить пальцами, но те плохо его слушаются и ощущаются ватными, из-за чего парень недовольно шипит.       — Может, ты мне поможешь? — кривится Чим и косится на млеющего Чонгука.       Младший довольно расплывается в улыбке и переворачивается на бок, смотря, как Мин ёрзает в неудобной позе. Он шлепает его по ягодице, от чего из-за неожиданности Чимин ойкает и округляет глаза, пялясь на обнаглевшего Гука. А тот лишь лыбится и повторяет свои действия, снова шлепая ладонью по другой ягодице.       — Эй!.. Мы так не договаривались! — возмущается Чимин, но его не слушают и продолжают своё занятие.       Он старается выкрутиться, да только не выходит, потому что его прижимают к постели и не дают вывернуться. Но зато он получает возможность продолжить ёрзать возбужденным членом по матрацу. Эти ёрзания и частые шлепки всё-таки доводят его до оргазма, он пачкает свой живот, футболку и постель, но остаётся довольным. Потому что так получилось даже интереснее. Да и он никогда не думал, что подобное может всколыхнуть в нём такое возбуждение и заставить настолько бурно кончить.       А Чонгук же наслаждается краснеющей задницей Чимина, его охами и вздохами пополам со стонами, когда его ладонь соприкасается с одной из ягодиц старшего. Ему определённо нравится такой подход к сексу, тем более что подобные неожиданные открытия становятся интригующими: «А что же ещё может заставить кончить хёна, даже не притронувшись к себе?»