Ты - моя Слабая

POV Наташа Резкое неприятное чувство вырывает меня из обманчивого комфорта. Открываю глаза и дергаюсь всем телом. Меня тут же укладывают обратно. Взор фокусируется. Шприц впрыскивает лекарство в мою вену. Медсестра прижимает ватку к иголке и резко выдергивает ту из моего локтевого сгиба. Наконец, расслабляюсь, выдыхаю. - Голова не болит? Не тошнит? – достаточно холодно интересуется женщина. - Нет. Виски чуть-чуть сдавливает, но - терпимо, - отвечаю я хриплым голосом. Наверное так чувствуют себя пьяницы после долгого запоя. - Тогда лежать, из палаты не выходить. Только что проводили детоксикацию. Киваю. Женщина забирает поднос с лекарствами и уходит. Натыкаюсь взглядом на знакомые лица. Со мной в палате лежат девушки, которые крутились у барной стойки, а потом загибались на полу от отравления наркотиками. Из носа у всех идут трубки, к венам некоторых ребят тянутся капельницы. Тут же захотелось немедленно перестать смотреть. Где Вова? Где Миша?.. Перед глазами тут же вспыхивает та картина. Буквально секунда. Вова разворачивается, замахнувшись резко бьет, и Миша отлетает к стене. Глухой удар, мой крик… Вова роняет трубу и резко разворачивается ко мне. Сразу же закрываю дверь на замок и две защелки. Дверь тут же дергают. - Открой! Открывай, я сказал! Я отхожу подальше от двери. Дверь чуть ли не ходуном ходит и громко стучит об косяк. Я вжимаюсь в дальний угол раздевалки. Кажется, что ещё чуть-чуть и бармен выломает единственную преграду между нами. Вдруг дверь замирает, а с той стороны слышатся вопли: - Отпустите, гады! Демоны! И тут я окончательно перестала соображать. Наркотики быстро убедили меня, что демоны существуют. Когда «демоны» выломали дверь и подошли ко мне, я не растерялась и сделала пальцами крест. Мне вкололи в плечо укол, и я заснула… Как перед врачами неудобно… Я закрыла руками лицо, но тут же вспомнила про Мишу. Тут же поморщилась от собственной беспомощности. Я люблю его. Как последняя идиотка люблю, и пора уже это признать. Единственное, чем я, пожалуй, могу гордиться: своей честностью с собой. Честность с собой... Но не с Антоном. Я честно собиралась ему позвонить тогда, но почему-то не решилась. Как верну свой мобильный, позвоню ему и скажу всё, как есть. Чувствую, что услышу много "приятных" слов в свой адрес... Я отвернулась к окну. Луна притягивала взгляд и гипнотизировала. Отлежав бок, я встала и подошла к окну, стараясь не шаркать ногами, чтобы никого не разбудить в палате. Я залезла на подоконник и увидела напротив второй корпус той же больницы, в которой сейчас находилась. Темно, падает первый несмелый снежок, никого на улице нет. Я оперлась о стекло и прикрыла глаза, как вдруг... - Наташ… всё в порядке? Его голос. Я резко отрываю глаза и поворачиваюсь. - Да, - коротко отвечаю я. Миша прихрамывая заходит в палату и прикрывает дверь. Он ковыляет до подоконника и подходит ко мне вплотную. - Что потом произошло? Вова с тобой что-то сделал? - Я успела закрыть дверь, - мотаю я головой. - Хорошо, - вздыхает парень, - Этот... нарик в состоянии эйфории крайне опасен. Я не раз видел как он в невменяемом состоянии с другими девушками... Фу блин, даже вслух не хочу говорить, - Миша потянул ко мне руки, но я выставила свою руку вперед, удерживая парня на расстоянии. - Ну сделал бы он что-то со мной, и что? Кто я тебе? Всё, что было между нами – только секс. Сейчас пусть либо опровергнет, либо уходит навсегда. Я больше не буду в этом повешенном состоянии. Я решу между нами всё раз и навсегда. - Слушай, - улыбнулся Миша, - У меня и так достаточно плохо получалось изображать равнодушие к тебе. Я каждую минуту, проведенную рядом с тобой, боялся показать, как я скучал по тебе, моя Сильная. Как я хотел схватить тебя в охапку и долго-долго не отпускать. Я жутко ревновал, когда ты сказала, что у тебя есть парень. Поэтому и позволил себе ту пощечину. Но больше такого никогда не повторится, - парень замолчал и отвел взгляд в окно. Я тоже молчала, потому что чувствовала, что ему ещё есть что сказать, - За этот год, я так и не смог забыть тебя. У меня много что изменилось, но каждую ночь я вспоминал тебя, а потом увидел в клубе, и окончательно слетел с тормозов. Сколько обидных слов я успел тебе сказать, лишь бы не выглядеть слабым по сравнению с тобой. Я до сир пор боюсь. Слишком уж часто я терял тебя. Больше не могу себе такого позволить. Не верю своим ушам. Никогда прежде Миша так не говорил со мной. Поджимаю губы, кажется сейчас заплачу. Он придвигается ближе и отрывает меня от стекла, прижимая к себе и целуя в макушку. Замечаю под расстегнутой больничной рубашкой на талии бинт. - Ты меня любишь? – спрашиваю я не в силах больше тянуть. - Да. Только мне понадобилось чуть больше времени, чтобы это понять. Я тоже обхватила его и прислонилась щекой к его груди. Его дыхание щекотало мою макушку, теплые руки крепко прижимали меня к нему. И хоть он и не спрашивал, я почувствовала острую необходимость сказать ему: - И я тебя не смогла забыть. И я боюсь тебя потерять. И я люблю тебя. - Мы останемся наедине, и ты повторишь мне это раз десять-пятнадцать, - говорит Миша, всё теснее прижимая меня к себе. - Угу, - киваю я. - Не-е-ет уж! - звучит чужой голос и мы оборачиваемся. На кровати у двери очнулась девушка и без стеснения разглядывала нас - Повторяй сейчас, а то так не интересно. *** Вскоре в палату вошли медсестры. Они выгнали Мишу и уложили меня. Наверное, накричали бы, но люди в палате ещё спали. Я просто лежала и смотрела в потолок, свесив ноги с кровати. Спать совершенно не хотелось, а заняться было нечем. Боковым зрением замечаю в дверях силуэт. Миша, - радостно думаю я про себя, но, повернув голову, я увидела Вову. Парень в такой же больничной одежде. Он стоит и смотрит на меня, не решаясь зайти. Я сглатываю. Боязно. Но на этот раз бармен выглядит адекватно. Парень тихо входит, прикрывая дверь, и подходит к моей кровати. - Не возражаешь? – спрашивает он. Мотаю головой, и бармен садится на кровать, - Наташ, прости меня. - Зачем извиняешься? После того, что я увидела, я не хочу поддерживать с тобой никаких отношений. Зачем тебе моё прощение? - Мне и самому тяжело. Честно… - Тебе тяжело? По-моему, тебе очень даже легко. Ты не идешь в наркологическую клинику и не просишь помощи. Обрываешь связи с родственниками и друзьями. Разве нет? По-моему, тебе норм. - Не говори, если не знаешь. Я не тупой и всё понимаю: я добровольно разрушаю свой организм и всё такое. В любой момент неожиданно где-то в теле может вспыхнуть боль. Меня мучают галюны. От меня все отказываются. Я не контролирую сам себя. Деградирую каждый божий день! Это не прекратить и не замедлить. Я добровольно убиваю себя, причем мне это кажется нормальным. Меня уже вряд ли вылечить, да и не пойду я на добровольное лечение. Но мне намного тяжелее, чем многим. Я – наркоман-одиночка. Я подсаживаю людей, осознавая, что это плохо, в надежде, что у меня будет хоть кто-то рядом. Но люди вокруг меня умнее. Кто-то идет в клинику, кто-то уходит от меня, забирая дозу. А я по-прежнему один. В тебе я ошибся, как и во всех остальных. Ты не захочешь меня жалеть и поддерживать. Тем более присоединяться ко мне. В этом ты права. Твоя жизнь, в отличие от моей, не разрушена… - А как долго ты употребляешь? - наконец решила спросить я. Не бывает ведь, чтобы это совсем не лечилось. - Пять лет… - сказал парень абсолютно ровным голосом. Видимо, его этот факт уже давно не пугает. - И ты лучше будешь мучиться, чем попробуешь что-то изменить? - Это не объяснить. Наркотики меня уже не отпустят. Я осознаю всю ситуацию, однако, если пойду против неё, то рано или поздно сорвусь и снова начну принимать. Если бы всё было просто, то люди бросали бы. - Ладно, понятно… Ты еще хочешь моего прощения? Ты чуть не убил моего любимого человека. К этому ты тоже относишься равнодушно? - Не буду врать. Мне все равно на Мишу и… - Кажется, я поняла. Тебе не плевать только на себя. Вот почему все отказываются от наркоманов. Весь твой мир крутится только вокруг тебя. - Ну да, наркотики делают человека равнодушным к чужим проблемам. - Тогда тебе не нужно моё прощение. - Я не знаю для чего пришел к тебе, если честно. Попросить прощения - это только предлог. Просто я привык, что в последнее время ты всегда рядом. Мне с тобой спокойнее… - Ага. Мише в лагере тоже было со мной спокойнее… - буркнула я. - Ты - добрый человек. Люди тянутся к тебе, как к солнышку. У тебя есть внутренняя гармония, и ты даришь ее другим людям, уставшим от стрессов и бед. - Печально, что меня рассматривают лишь как таблетку, - ничуть не обидевшись, говорю я. - Нет, не только. Ты можешь зажигать людей. Когда-то у тебя это получилось с Мишей. Иначе ты ему была бы не нужна. А пьяный парень всё высказал понимающему бармену… - Что? - Все в «Колеснице» уже слышали эту историю. Но никто, похоже, не понял, что та Слабая из лагеря - это ты. Я сидела и хлопала глазами. Значит, это правда. Миша не забывал меня всё это время. Ещё минуту назад я хотела отправить Вову восвояси, чтобы больше никогда не видеть его, а сейчас я хочу, чтобы он все мне рассказал. Я пододвинулась поближе к парню и начала расспрашивать его обо всем, что произошло за этот год… *** - Миш, в чем дело? - шепчу я в трубку, чтобы добросовестная медсестра не отобрала мобильник. - Ты как себя чувствуешь? Можешь домой пойти? - Да, если выпишут завтра. - Если не выпишут, выписывайся сама. Завтра нас ждёт кое-что интересное. *** Я выписалась из отделения, несмотря на уговоры медсестер. Как они меня убеждали остаться на реабилитацию! Наверное, они подумали, что я наркоманка. Пусть думают. Я выхожу из больницы. На улице меня ждёт Миша около машины. Нас заберут? Здорово. Я подхожу и хочу поцеловать парня в щеку, но вдруг открывается дверь и из машины выходит высокий молодой человек в военной форме. Я попятилась назад, когда узнала его, и замерла на месте. Меркулов укоротил темные волосы, на лице появились маленькие шрамы и короткая щетина. Без черной одежды парень выглядел абсолютно иначе. Он смотрел на меня черными глазами и ждал чего-то. - Ну здравствуй, Наташа. Даже не поздороваешься? - парень ухмыльнулся своей улыбкой. - Здравствуй, - тихо выдавила я, едва удержав на языке "те". Вот только на "Вы" к нему не хватало обращаться. - Так-то лучше. Садитесь, подброшу до дома, - сказал Марк и открыл передо мной дверь. Ничего себе, сюрприз. - Да, спасибо, что подбросишь. А то я думал, что узнаешь, где я живу, и поедешь без меня. - Это в моём стиле, - признался парень и подмигнул мне. - Мы едем к тебе? - вскинула брови я. - Да, - ответил Миша. Здорово! Увижу где и как он живет, - подумала я и в нетерпении села в машину. *** Миша отдал Меркулову ключ и пропустил того к двери. Минуту назад мы приехали на окраину города и поднялись на самый верхний этаж старого пятиэтажного дома. Уж никак бы не подумала, что Миша тут живет. Райончик довольно таки старый, давно без ремонта и новостроек. Меркулов открыл ключем дверь и вошел первый, потом порог переступила я, затем вошел и Миша. - Миш, это ты? - раздался женский голос. Я замерла и перевела взгляд на Шарапова. В его квартире женский голос. Нормально? Сильный улыбался мне. Он издевается?! Я уже собиралась начать кричать и возмущаться, но Миша приложил палец к губам. - Нет, милая, это всего лишь я, - сказал Марк. Погодите... Да что тут происходит? Всего секунду продлилась абсолютная тишина, а потом послышался торопливый топот ног. В коридор вышла девушка в длинной футболке. Волосы длиной до плеч были растрепаны. Кажется, она только что проснулась. Девушка уставилась на Марка и ойкнула. Её взгляд скользнул на меня, потом на Мишу, и снова на Марка. - Какого хрена... - растерянно произнесла девушка, и я тут же догадалась, кто это. - Какая же ты стала красивая, Катя. Ну, иди ко мне, - Марк скинул со спины рюкзак-мешок и шагнул к девушке. Та шарахнулась от него и убежала в комнату. Катя и Марк вместе после всего, что было в лагере? - Проходи, не стесняйся, - сказал мне Миша и подтолкнул меня. Я скинула обувь и прошла в гостинную вслед за Марком. Квартира была скромной, но аккуратной. Все по-минимуму. Диван, кровать, стол, большой шкаф-купе. Стены покрыты краской, а над кроватью на стене не закончен рисунок. Катя стоит на приличном расстоянии от Меркулова и, кажется, вот-вот разрыдается. - Зачем вернулся? - жёстко спросила она. - Я говорил, что мы прощаемся не навсегда, - улыбнулся парень, но не своей привычной жуткой улыбкой, а теплой и нежной. Не знала, что он так умеет. - А я говорила, что если уедешь на свою службу, то можешь не появляться, - сказала девушка и отвернулась, её голос дрогнул. - Кать, меня всего пять дней как освободили из плена, - с той же легкой улыбкой сказал Марк, - Я был на настоящей войне. Я голодал по нескольку дней. Я ночевал в окопах, а в лучшем случае - в палатках... Но я ни разу не упал духом, потому что знал - ты ждёшь меня. Я вспоминал об этом каждый раз, как было страшно или тяжело. Я выжил для того, чтобы вернуться к тебе... - Нет! - крикнула девушка, прерывая солдата, и разрыдалась, - Вали назад! Уходи навсегда! Если уж решил идти на службу, то проваливай в свою Америку! Ты идеальный солдат, но ужасный парень! Марк по-прежнему улыбался. - Меня не обидеть грубыми словами, ты же помнишь, - парень подошёл к рыдающей Кате, но не спешил прикоснуться к ней, - Если выгонишь меня, то не успеем побыть вдвоем. Я тут всего на три дня. Меня отпустили на неделю: два дня туда, два - обратно. Остаётся только три. Я не поехал к родителям в Псков, сразу к тебе. Марк протянул руки, и Катя тут же бросилась в его объятия. - Дурак. Ты такой идиот. Зачем ты так? Лучше бы не возвращался! - А кого бы ты тогда так сильной обняла? Это того стоило. Я скучал, - парень сжал в объятиях девушку, которая уже выла белугой, спрятав лицо в его военную куртку, - Ну-ну, не плачь. Осталось всего два года по контракту. Так непривычно было видеть его без этой грубости. Марк не вел себя как хозяин своей Слабой. Внешне он стал ещё более грозным: взгляд черных глаз всё так же заставлял себя чувствовать в опасности, шрамики сделали лицо более грубым, сам он стал крупнее, да и серая военная форма прибавляла его виду грозности. Но сейчас он склонился над Катей, рыдающей на его груди, и выглядел таким... счастливым, и потому безобидным. Интересно, мы вчера так же смотрелись со стороны? - Все возвращаются к своим любимым, - вдруг сказала я вслух, чему сама удивилась. Миша собирал вещи в рюкзак около шкафа. Он улыбнулся и притянул меня к себе. - Обожаю тебя. Ты как ляпнешь что-то, так и хочется заткнуть тебе рот поцелуем. Он потянул меня в коридор. Миша прижал меня к входной двери, и наши губы встретились. Дальше ничего не помню. Фейерверк. Эмоции. Электричество по всему телу от его рук. Невероятно! Видимо, для нас это время пролетело быстрее, чем для Кати и Марка. Меркулов тактично кашлянул, и мы оторвались друг от друга. Марк протянул Мише его рюкзак. - Три дня? - уточнил Миша, и Марк кивнул, - Ладно, найду где ночевать. Шарапов отдал ключи Марку и весело подмигнул другу. Марк жестом показал "валите отсюда", а губами прошептал "давайте-давайте", и мы захлопнули за собой дверь. - Погоди, - тут же вцепилась я в руку парня, - Какая Америка? Какой плен? - О-о-о... Давай-ка расскажу тебе сразу всё и с самого начала. Мы с Марком два года назад закончили кадетскую школу и поехали в лагерь. Как раз там мы вас и встретили. А потом приехал человек из армии Штатов. Они уже три года как заключили контракт с нашей школой и набирают из кадетов добровольцев на срочную службу. Выбрали четверых: меня, Марка и ещё двух выпускников. Марка с детства готовили к тому, что он попадет в элитные войска. Идеальный солдат: не чувствителен ни к страданиям других, ни к собственной боли, сильный и безбашенный. Конечно же, он согласился. А у меня на жизнь были другие планы, и вопреки решению отца я отказался. Там много всего было, но если вкратце: отец решил, что пора бы мне жить отдельно, и я съехал. Мы с Меркуловым надрались хорошенько. Разговор как-то сам зашел о тебе. Я-то не рассчитывал, что ты меня простишь, но Марк ещё в лагере увидел, что я к тебе не равнодушен, и убедил попытаться. И я начал пытаться. Месяц я надоедал твоей маме. Потом приехала ты, ну и дальше ты знаешь. Марк в это время покорял Катю. Просто не представляю что такого он вытворил, но очень скоро они стали парой. А потом его призвали, и он уехал. У Кати что-то в семье случилось, и я забрал её к себе. В Штатах Марка наскоро обучили и отправили на место, где военные действия проходили в условиях строжайшей секретности. А дальше ты слышала: война, голод, плен. После плена позволили отдохнуть неделю. Марк прямо с границы - на самолет и сюда. - Вау, - не удержалась я, - Не думала, что увижу его таким. - Я тоже, - улыбнулся Миша, но тут же стал серьезным, - А теперь... теперь надо подумать, где мне переночевать три ночи. - Ну, если вариантов немного, то у меня есть предложение. Я загадочно улыбнулась. Мы спустились на лифте. Осталось только разобраться, как теперь из этого района уехать домой...