We Undead 2.0

— Блять, как же ахуенно! — Правда? — Чувак, не задавай глупых вопросов, просто… просто продолжай.

На часах 7:55pm

Шестеро музыкантов, благополучно отыграв свою часть open-air фестиваля, прихватив с собой несколько размалёванных девиц, повстречавшихся друзей и ящик подаренной одним из фанатов водки, заваливаются в небольшой туристический автобус, дабы с чистой душой и добрыми — пока ещё добрыми — намерениями отправиться в следующий заявленный в списке город. Понятное дело, что трястись в тачке просто так не хочется никому, поэтому Чарли — большой и страшный ум всего коллектива — важно заявляет, что «бухать будем, не иначе». Все согласно кивают головами, мол, конечно, брат, куда деваться, а потом принимаются за вопрос особой важности — что и в каком количестве пить? Местная водка — рискованно, но её в избытке. Джек Дэниэлс — скучно, но он как никогда проверен. Джим Бим — простовастенько. Патрон — изыскано, но в ограниченном экземпляре. Ви́на — слишком по-бабски и без запаха рок-н-ролла. Короче говоря, спустя минут десять или даже пятнадцать, изрядно подзаёбанные спорами парни обоюдно приходят к мнению о том, что будут пить всё, что попадётся на глаза, даже если эта какая-нибудь позорная бутылка пива.

На часах 8:20pm

Периодически подскакиваемый на дорожных неровностях автобус от и до заполняется громкой музыкой и не менее громкими голосами, в частности — женскими довольными завываниями, профессионально-адовым воплем, мексиканским говором и неразборчивым пьяным бубнежом. Джей, буквально отвоёвывая себе место, в какой-то момент плюхается на жёсткий диван бэк-лаунджа, закидывает ноги на импровизированный столик, которым становится громоздкая звукоусилительная коробка, заводит обе руки за голову и принимается зрительно исследовать происходящее перед носом мракобесие. Потом, с непонятным прискорбием и очень понятным удивлением, для себя отмечает, что не кто иной, известный более как Джордж Рейган, выглядит абсолютно трезвым, что ему совершенно не свойственно. У него отчуждённый, совсем незаинтересованный взгляд и уставшее выражение лица. — Ты в норме? — спрашивает Дог. — Не особо, — признаётся тот. — Пить не могу. Воротит, что пиздец. — Заболел? — первое, что приходит в нездоровую голову. — Уж лучше бы заболел. Джонни тогда медленно поднимается на ноги и уходит вглубь автобуса, а его другу подумывается, что надо бы что-то с этим сделать, приободрить мужика, развеселить, там, придать его второсортной жизни немного красок. И пока Деккер примерно прикидывает варианты, отбрасывая один за другим, к ушам прорывается громкий, почти что надрывистый крик. — Мэтт лишился, сука, девственности! — обладатель столь неприятного голоса подрывается со своего места и вскидывает татуированную руку с бутылкой к потолку, якобы придавая своему объявлению торжественной важности. — Н-неправда… — запинается и икает Син, отрывая морду от силиконовых дынь одной из мадемуазелей, пихая мексиканца в грудь, заставляя его присесть и вполне открыто намекая, что как бы хуйня твоя новость, чувак. — Он просто… просто расписался на сиськах, вот и всё, — потом он одаряет вниманием сидящего под боком ударника, ободряюще хлопает его по плечу, мол, ты не переживай, образуется как-нибудь, и вновь возвращается к своей болтливой подушке, резво опрокидывающей очередной шот водки. — Не слушай их, — спешит утешить того в слюни пьяный Дэнни. — Если честно, я считаю, что ты очень привлекательный. — Правда? — с детской наивностью и таким же взглядом протягивает Мэтт, делая большой глоток из бутылки с виски. — Чувак, ну конечно, — теперь тот, будто голодная до ебли проститутка, вешается другу на шею, зарываясь покрасневшим личиком куда-то в ткань чёрной футболки. — Если бы так с-сложилось и я бы… и я бы оказался, ну… этим… я бы стопудово на тебя запал.

На часах 9:39pm

Джорел думает, что если бы у Мурильо не сложилось с музыкой, ему бы хорошо подошла другая, более ночная и более таинственная профессия, потому как то, с какой прытью он меняет объекты своей безграничной любви, нехило удивляет. Он сначала пытается подбить клинья к доверчивому Бьюсеку, следом буквально на рожон лезет к Дилану, битый час пытающемуся охмурить самую симпатичную здесь девчонку, где-то у себя в голове аргументируя свой выбор тем, что он же, мать твою, чертовски прекрасен, он же Фанни грёбанный Мэн, и как такому вообще можно отказать? Потом, наверное, совсем отчаявшись, Дэнни подползает к недавно вернувшемуся Джорджу, принимается и в него флюидами плеваться, но тщетно. — Отъебись, — в который раз бурчит тот. — Почему ты так груб со мной? Я сделал что-то не так? — ласково мяукает вокалист, потираясь где-то ушибленным лбом о нервно вздымающуюся приятельскую грудь, которая наверняка совсем скоро окажется не приятельской, если он не сбавит обороты. — Джонни? — Обещаю, если ты не замолчишь, я выкину тебя в окно. — В окно? — переспрашивает он, поднимая голову и бегло оглядываясь по сторонам. — В какое окно? — Есть предпочтения? — Какой ты злой, — обиженно фыркает «золотой лев», переваливаясь на свою новую-старую жертву. — Мэтти, я говорил тебе, что ты чертовски клёвый парень?

На часах 10:07pm

Выплеванными флюидами, предназначавшимися в первую очередь «недоброму» Рейгану, отчего-то пропитывается совершенно иной персонаж — тот, что с усами и разрушенными надеждами на секс с красоткой. Он демонстративно тычет ей в лицо средним пальцем, мол, смотри, кого ты проебала, а после пересаживается на колени к Деккеру, мордой к его морде. Присутствующие внимания не обращают никакого, у них, знаешь ли, и своих забот предостаточно, ведь силикон ещё не до конца распробован, а кучерявый ещё не до конца уломан на «эксперимент с мужчиной». — У тебя красивые губы, — говорит Дилан, проводя по названному парой пальцев. — Я знаю, — самоуверенно хмыкает Джей. Ему спокойно и хорошо, он сидит в абсолютно расслабленной позе, вытянув и сложив ноги, закинув обе руки за диван, иногда поднося лишь одну к лицу, чтобы чего-нибудь выпить или подкурить любезно скрученный Тайлером косяк. — Мне нравятся твои глаза. — Ты спутал меня с бабой, дружище, на меня такое н-не действует, — усмехается он. — От тебя так вкусно пахнет, — продолжает Фанни, медленно наклоняясь вперёд и упираясь носом в острую скулу. Поглубже вдыхает, прикрывает глаза и возвращается в исходное положение, фиксируя ладони на чужих плечах. — Чем ты пользуешься? — Душем. — Ты поделишься им со мной? — переваливаясь на одну ногу и уходя вправо, спрашивает он, неуклюже ёрзая на новом месте. — Мы бы могли… — В душ я с тобой вместе не пойду, — отрезает тот, поправляя сместившуюся кепку на макушке. — Зря, а то я… — Деккер, сигареты есть? — перебивает мексиканского обольстителя Джонни. Парень приподнимается на месте, осматривает пол под собой, хлопает себя по карманам штанов, бегло оглядывает почти задремавшего приятеля рядом, а потом, с грустью осознав, что покурить-то, на самом деле, и нет больше нихуя, мотает головой и пожимает плечами. — Прости, чувак. Тирс устало выдыхает и откидывает грузную голову назад, а Джорел припоминает, что во фронт-лаундже, в одном из нескольких навесных шкафчиков, если его не подводит память, должен заваляться целый блок табачных изделий, когда-то купленных на случай форс-мажора. И решая, что сейчас именно этот случай, он, скинув со своего колена наглую мексиканскую лапу, отправляется вперёд, бурча извинения чьим-то ногам, какому-то развалившемуся в проходе телу и бедняге-Тайлеру, которому приходится весь этот пьяный цирк терпеть. Ни в каком из отделений сигарет не оказывается, поэтому, измученно простонав, Джей, пользуясь удобным случаем, решается заглянуть в уборную, дабы, первое — освободить переполненный всякой разной выпивкой организм, второе — умыться и превратить собственное мятое ебало хотя бы в какое-то подобие лица. Холодная вода сгодится в последнем деле как никогда.

На часах 10:20pm

— Ты чё, ахуел? — негромко возмущается уже чуть протрезвевший гитарист, завидев на своей койке королевски развалившегося Альвареза. В пару шагов он преодолевает расстояние от толчка до спальной части и нервно трясёт наглеца за плечо. Тот недовольно мычит, ворочается, благодаря чему успешно проливает плещущийся в стакане алкоголь и на собственную одежду, и на чужой матрас. Тайлер тогда устало закатывает глаза, кто-то впереди тихонько и ехидно хихикает, а Джордж не позволяет себе не крикнуть что-то навроде «я ведь предлагал их вырубить навсегда». Злобой жопа у Деккера, конечно, загорается, но мстить и махаться кулаками он не спешит. Самостоятельно — и, надо заметить, достаточно осторожно — он вытаскивает Дилана со своей кровати, не специально задевая его рожей свободно катающуюся шторку, и передаёт его в руки и без того заёбанному Рейгану. Оценивая масштаб трагедии, он понимает, что сон ему обеспечен, вероятно, на полу, поскольку расплескал мексикашка не мало, выветриваться и сушиться будет как минимум всю ночь. Идея с тем, чтобы просто перевернуть матрас на другую сторону, заканчивается грандиозным провалом и почти сломанным дном спального сооружения. Делать нехуй, приходится смириться.

На часах 11:08pm

Когда Дог понемногу остывает, периодически догоняясь оставшимися либо виски, либо водкой, и уже совсем не рвётся начистить противную альварезовскую морду, та снова даёт о себе знать. Снова морда подползает к нему и глядит пьяными-пьяными щенячьими глазами. — Дже-е-ей… Тот молчит. — Дже-е-еюшка-а-а… Принципиально игнорирует. — Джо-о-орел… Забавляется, играет. — Дж… — Заебал. Сдаётся. — Не мог б-бы ты… — Фанни икает и складывает локти на широко расставленные ноги приятеля, оказываясь в совсем непозволительной близости с его же ширинкой. — Не мог бы ты одолжить мне свою ф-футболку? — Хочешь мою футболку? — с азартом в голосе и с огнём в глазах. — Эту? — он дёргает пальцами за ворот и злодейски скалится. — Но ты будешь раздет, — умозаключает Дилан, чуть склонив голову в бок, проходясь по требуемой шмотке глазами и отчего-то задерживаясь подольше на самом краю, покорно лежащем где-то выше бедра. — А ты не хочешь, чтобы я был раздет? И видит бог — как хорошо, что никому до этих двоих нет дела, иначе выпроводили бы их благополучно куда-нибудь нахуй. К друг другу нахуй, предположительно. — Ты можешь… з-замёрзнуть. — Я горяч, — непонятно к чему ляпает Дог, сам не до конца вкуривая, говорит он лично о себе или своём состоянии, потому что, ну очевидно, Деккер действительно горяч, сексуален, но и в автобусе нехило печёт, не спасают даже открытые вовсю окна. — А можно потрогать? Тот хмыкает, повторно растягивает губы в самоуверенной улыбке и приподнимает футболку до сосков, а то они ж люди приличные, меру знают. Фанни воодушевлённо-счастливым взглядом — каким обычно на него смотрят фанаты — осматривает подтянутое тело друга. Тянется к нему холодными пальцами, касается и почти что вздрагивает. Думать он ни о чём не может уже давно — мозги уже как несколько часов окончательно пропиты — но если бы мог, то подумал бы, что это тело официально лучшее из всех тех, что он когда-либо мацал. — Всё ещё хочешь футболку? — Да. Я хочу её. Или его. Хер знает, кому и на какой именно вопрос отвечает Альварез. Джей чуть отталкивается от спинки дивана и одним резвым движением стягивает с себя предмет одежды — на меру и приличие плюёт окончательно.

На часах 12:20am

В одном из небольших городов транспорт ненадолго задерживается. Автобус покидают и девушки, и когда-то там повстречавшиеся друзья, и вместе с ними — ящик подаренной распитой водки. Водитель всего этого мракобесия, перед тем, как отправиться дальше, вместе с уставшим Тайлером стоит на улице минут сорок, нервно курит и переводит дыхание. Потом, измученно вздохнув, забирается обратно на своё место и желает сессионнику удачи. — Шёл бы ты нахуй, чувак, я не собираюсь с ним спать, — грозно, но из-за алкоголя по-прежнему заторможенно говорит гитарист. — Он тебя почти раздел, — парирует Джонни, складывая на широкой груди руки. На широкой и, что немало важно, прикрытой. — Почти не считается. — Окей, — пожимая плечами и хмурясь, начинает он, — нас шестеро, а кроватей четыре. Удивишь меня своими математическими способностями? Тот морщится и нелепо дёргает головой, мол, с какого хуя кроватей четыре, а потом вспоминает, что несколько часов назад не устоявший на ногах Мурильо рассыпал на свою койку пачку чипсов и успешно залил всё это водкой, благородно коронуя своё спальное место пепельницей размера ультра. — Но почему я с ним должен спать? — А ты не хочешь? — жалобно доносится из-за угла. — Слушай, Джей, Дэн уже спит с Мэттом в его кровати — здесь без вариантов, мы их даже вдвоём не перетащим, согласен? — парень с горечью кивает. — Остаёмся мы с тобой, Дилан с Сином и три кровати. С последним ложиться — последнее дело: он тебя либо изнасилует, — загнув большой палец, резонно констатирует Тирс, — либо скинет на пол, — теперь загибает и указательный. — Со мной, сам прекрасно знаешь, спать опасно. Итак? — Хуй с тобой, — сдаётся тот. — Фанни, прыгай в койку, спать пора. Мексиканец послушно забирается в кровать, прижимается спиной к стенке, а рядом устраивается и Джей, нервно одёргивая занавеску, подпирая её до самого конца ногой.

На часах 12:47pm

— Блять, как же ахуенно! — говорит он, цепляясь пальцами за мятые простыни. — Правда? — искренне интересуется Дилан, продолжая водить крепкой рукой по напрягшемуся члену друга. — Чувак, не задавай глупых вопросов, просто… просто продолжай.