We Undead 2.0

Джорел ловко взобрался по невысоким ступенькам, потянул на себя громоздкую дверь и хотел было двинуться дальше, как телефон, до этого мирно покоящийся в кармане штанов, резко и достаточно громко затрезвонил. — Да, Джонни? — и, зажав устройство между плечом и ухом, он всё-таки продолжил идти по длинному коридору, заглядывая в каждую открытую или закрытую комнатку — некоторые из них оказались закрытыми напрочь, на ключ, в смысле, поэтому их пришлось обделить вниманием. — Нет, дома я его не нашёл. Сейчас приехал в студию, похожу, погляжу… ага, если не найдём… не-не-не, Рейган, нахуй копов, забудь об этом, понял? Слушай, ну, понятно же, что рано или поздно он сам… — лениво толкнув плечом дверцу репетиционной, Дог сразу же надрывисто закашлялся, потому что в нос ударил запах гари, а на лицо повалило немереное количество дыма. — Всё, брат, отбой, нашёл падлу, — прохрипел он, делая пару решительных шагов, подходя к занятому мексиканским туловищем дивану и распахивая широкое окно над ним. — Ага, понял. Бывай. Откинув мобильный на стоящий неподалёку рабочий стол, заваленный пепельницами, банками и несколькими исписанными листами, он пошкрябал неровными ногтями затылок и поджал губы, примерно прикидывая в голове план последующих действий. Джордж, конечно, посоветовал дождаться, когда чудовище само придёт в себя и до этого момента просто отбирать у него всю траву и, если будет, алкоголь, но это «само» может длиться три, а то четыре лишних часа, которых, между прочим, у Джея нет совсем. К тому же, как известно, Дилан — долбоёб тот ещё, неизвестно сколько он этой дряни всего выкурил на данный момент. А учитывая то, что искали его ни много ни мало шесть часов, оказавшиеся числа были бы стопудово двухзначными. Так что идея с ожиданием отметалась практически сразу, хоть и была, вероятно, самой разумной. Нужно было что-то такое, что быстро сможет привести человека в норму… что-то типа облить его холодной водой, или… или заставить Мэтта покричать ему на ухо — хотя тот, очевидно, не согласится, поскольку сам он как бы немного не в городе и навряд ли оставит свои умопомрачительные тусовки только ради блага Альвареза. Или, может, огнетушителем его отхуярить? То есть, не самим баллоном — хотя вариант неплохой, конечно, — а тем, что внутри. Или пробовать самому? Причина джеевых нервов, идиот и тот, кто заставил часть своих друзей нехило переживать, тихо-мирно лежал в горизонтальном положении, по-дурацки улыбался и сверлил прищуренными глазами потолок. Смекнув, что дело плохо и надо бы начинать делать что-то сейчас — иначе недолго и до оповещения родных и близких о том, что «скурился ваш Дилан, на студийном диване помер», Джорел оглянулся по сторонам, подумывая, что вариант с огнетушителем не такой уж и хреновый, но не найдя нужный предмет рядом, вспоминая, что находится тот дальше по коридору, измученно выдохнул и присел на корточки рядом с наглой — но, слава богу, пока ещё живой — усатой мордой. — И чё ты тут, мудила, устроил? — была выбрана тактика «поговорить-разобраться-отпиздить», поскольку та была достаточно оптимальной и без затрат особых усилий, какие бы понадобились с тасканием баллона или Мэтта из другого города. — Эй, алё, ты слышишь меня? — он пощёлкал перед неким подобием чужих глаз. Те среагировали, понятное дело, не сразу. Их владелец, попавший в weed-плен, медленно заморгал и ещё более медленно повернул голову по направлению к звуку. Потом его губы растянулись в широченной улыбке, а два пальца поднесли к ним маленький свёрток травы в пинцете. Она, видать, вот настолько была хороша, что большими порциями её хер скуришь. — Дже-е-ей, — пьяно протянула мексиканская версия Снуп Догга. — Ты пришёл скрасить моё одиночество? — Ну да, мне же в выходные делать вообще нехуй, дай, думаю, покурю с Дилом, а хуле нет, правда? — тот состроил неискренне добродушное выражение лица, а виновник сего спектакля, различив нотки сарказма, обиженно фыркнул. — Не будь такой занудой, Деккер. Лучше вот что, — он юрко подорвался с дивана, глупо хихикнул и потянул беднягу за клетчатую рубашку, устраивая его на нагретом своей головой месте, через секунду придавливая ей же чужие бёдра. — Лучше расслабься. — Повезло же тебе, сучёныш, что приехал я, а не Джонни, — несколько недовольно проворчал Джорел перед тем, как благодарно всё-таки дар принять. Ну, то есть, а хуле нет? Так хоть интересней выйдет ожидание… правда, оно, конечно, удвоится, но да какая хуй разница, врать Джорел ещё не разучился, главное только, чтобы звучало натурально, а с остальным справиться можно. Так вот, затянулся он раз, затянулся два, и волнение отпустило. Теперь, чуть скатившись вниз, чтобы голову придерживала спинка дивана — потому что шея уже как-то с этим не помогала — он, подобно местному Снуп Доггу, пялился в потолок и с удовольствием наслаждался лёгким яблочным ароматом, что витал в комнате. Где-то в районе груди в какой-то момент застряла сладость, будто кто-то вместо сердца сахарную вату пихнул, а глотку приятно щекотала горечь от травы, будто там пёрышко от подушки застряло. А потом больной мозг и глупых людей обняла тишина. Мягкая, почти воздушная — как зефир. Окутывающая, словно тёплый плед в Рождество. Обволакивающая, как если бы на шоколадный шар лили белую глазурь… Деккер прекрасно понимал, во что ввязался. Оставшись здесь, в студии, на этом диване и с Фанни, он добровольно подставил собственный затылок под крепкую руку Джорджа. Если тот прочухает — заставит эту траву сожрать, но Деккера это отчего-то уже не заботит. Плевать ему совершенно на то, что будет через час, через два или три, ему важно сейчас. Важно то, что происходит в этот момент. — Ты мой лучший друг, Джей, знаешь? — Дилан поднял наивные накуренные глаза и тепло улыбнулся. — Где ты достал эту траву? — парировал тот, осторожно проводя ладонью по вьющимся у себя на коленях волосам. — Нет, я серьёзно, — он сделал очередную затяжку прямо из чужих пальцев — пинцет пошёл нахуй, потому что нахуй пошли и мелкие порции — и вновь вернулся к разглядыванию потолка, где, как в старых фильмах, чёрно-белыми отрывками проектировалась вся его жизнь. — Мы столько всего пережили вместе… помнишь, как ты однажды упрашивал меня одолжить тебе денег на скейт? — Не упрашивал. — Умолял, как сучка, — засмеялся тот. И тогда тишину вытеснил хрипловатый смех и тихое, совсем беззлобное «пошёл ты». Тогда Джорел прикрыл глаза, и у него тоже появился собственный проектор, потому что он, будто наблюдая со стороны, видел, как пацан, лет шестнадцати, промокший до нитки и крепко прижимающий к себе уцелевшую половинку поломанной доски, стоял перед тёмно-коричневыми дверями. Барабанил, ломился, что-то бубнил себе под нос, а потом и он, и Джорел оказались в небольшом светлом доме. Напротив того пацана теперь стоял ещё один, высокий и с немного смуглой кожей. С доброй улыбкой и отцовским кошельком. Джорел хорошо помнил тот день, тот дождь и те чужие сто баксов, за которые благодарен до сих пор. Джорел хорошо помнил мысль о том, что просить деньги у Дилана — последнее дело. Семья у него была небогатая, жили они не в роскоши, но занять было действительно больше не у кого. Каждый либо на мели, либо живёт с мамой и носит на голове пакет из Del Taco. — Можешь поверить в это? — снова порушил объятия тишины мексиканец. — Мы вырвались из ямы с пиздецом и теперь… теперь мы — знаменитости. Даём концерты, расписываемся на сиськах, люди покупают футболки с нашими мордами, — он усмехнулся и в который раз щёлкнул зажигалкой, поднося огонёк к очередному косяку. — А тебе не много ли? — поинтересовался Джей, одаривая друга беспокойным взглядом. — Когда-то… — проигнорировал того Фанни, затягиваясь и любезно протягивая траву дальше, мгновенно улыбаясь, чувствуя, как ту быстро выхватили из рук. — Когда-то мы, блять, бегали по улицам, задирали младших и рисовали на стенах, помнишь? А теперь на этих же стенах рисуют для нас, прикинь? Господи, сколько же хуйни мы пережили, Догги… — Поверь мне, мужик, это лишь малая доля того, что мы обязаны прожить. Он опустил ладонь на тяжело вздымающуюся грудь, а в неё тут же по-детски вцепились. Дилан поместил свои пальцы в промежутках между чужими и большим чуть потянул огрубевшую кожу, детально разглядывая татуировку на кисти. Не яркую больше, слегка выцветшую, с маленькими порезами и ссадинами. Он осторожно водил по ней, вырисовывая каждую букву и повторяя каждый её изгиб. Дилан тихонько хихикнул. Казалось, совсем недавно всего этого не было. Совсем недавно Альварез, молодой парняга, впаривал прохожим людям диски собственной группы, чуть ли не на коленях умоляя их послушать хотя бы раз. Совсем недавно Альварез нагло крал из отцовской коллекции алкоголь и относил его друзьям, которые приветливо разводили в стороны руки и обнимали его. Крепко-крепко, с детской добротой и всей присущей им любовью. Дилан поджал губы и отвёл глаза в пол. Ему вдруг невыносимо сильно захотелось вернуться в те дни. Где всё было легко и непринуждённо, где главная его задача была просто учиться и пытаться не вляпаться в неприятности. В дни, когда нужен он был всем искренне, а не из-за ебаной выгоды стать кем-то выдающимся путём ссаного пиара. В дни, где он разрисовывал стены, убегал от полицейский и разбивал в уличных драках кулаки за своих товарищей. — Я никому не рассказывал, — тихо промямлил Джорел, дёрнув парой сплетённых с чужими пальцев. — Тогда я тоже плакал. — Как Мэтти? — наивным тоном и сжав покрепче его руку. — Как Мэтти, — с улыбкой выдохнул он, делая затяжку. — Я схватил плеер с наушниками, украл в ларьке неподалёку какой-то палённый коньяк и сбежал. Вот так, не зная куда и зачем, просто взял и ушёл. Ходил, слушал один и тот же трек, пил и думал, что у меня получилось, — он потянул уголки губ вверх и чуть прищурился. — Я, отсидев в детском лагере, навидавшись кучи ёбаной несправедливости, добился того, на что и не надеялся вовсе. Знаешь, это всё благодаря вам. Фанни закусил губу и закрыл глаза, позволяя каждой клеточке ещё не умершего мозга пропитаться словами. Он молчал, потому что говорить было нечего, потому что всё уже давным-давно сказано.

— Навсегда? — Блять, ну конечно навсегда!

Потому что скажи ему несколько лет назад кто-нибудь о том, что он будет участником одной из ахуительнейших групп даже не города, а мира — он бы посмеялся и счёл бы человека идиотом. Но сейчас, лёжа на диване собственной студии, где он и его друзья создали не один и не два шедевра, Дилан подумал о том, что теперь знает, что ответить на вопрос «что такое счастливая жизнь?» Пусть она у него и не без приключений, не без потерь и не без разочарований, но она счастливая. Потому что связана и крутится вокруг семьи и тех пятерых, что без зазрения совести, может быть и нехотя, но пожертвуют всем ради его блага. — Догги? — позвал он, приподнимая голову. Немного помедлив и заметив слабый кивок, он уселся приятелю на колени, обвил сухими руками татуированную шею и, отобрав косяк, затянувшись им и вернув обратно, заглянул в карие глаза напротив. Их обладатель не соображал совсем, поэтому сложил одну ладонь на альварезовские бёдра и пьяно улыбнулся. — Дилан… — Пообещай мне кое-что, — перебил тот, чуть поддавшись вперёд, почти касаясь своим лбом чужого. — Какая бы херня не произошла, ты всегда будешь рядом. Всегда, Джорел. — Настолько рядом? — прохрипел гитарист, надавливая на задницу под своей трясущейся лапой. Та придвинулась ближе, а её владелец даже не смутился. — Плевать насколько. Обещай, что будешь рядом. Деккер демонстративно затянулся, подвёл мексиканское лицо к себе и, надавив на подбородок, плавно стал выпускать густой дым ему прямо в рот. Глаза у того на секунду блаженно прикрылись, а губы растянулись в улыбке. А потом он коснулся ими других губ, более мягких и более пропитавшихся горечью. Яблочный аромат, не оставлявший этих двоих, словно по щелчку сменился запахом сахарной ваты — у Деккера лопнуло сердце. Они целовались минуты три, не больше, потому что потом Джей заставил Дилана отстраниться. — Это всё из-за травы, да? — Она выступала в роли ассистента, — усмехнулся тот. — Тебя ищут, — упирался гитарист, недовольно хмуря брови. — Меня, наверное, тоже. — Мне плевать, — чуть склонив голову вбок, парировал Фанни. — Тебе, наверное, тоже.