Последний момент твоей вечности

От неторопливых и скорее нежных поцелуев мы перешли к уже более страстным ласкам. Казалось, омежка совершенно не против. Я утянул его за собой на кровать и начал расстегивать ему свадебный костюм, попутно целуя. Аиш постанывал. Видимо это одинаково звучит на всех языках. Он раскинул руки-ноги в разные стороны и позволял мне делать с ним всё, что захочу. А хотелось мне совсем простого — любить его нежно-нежно и поставить метку. Сам омега никакой активности не проявлял. Я быстро избавился и от своей одежды. — Аиш, если ты не захочешь — просто скажи мне, обещаю остановится на любом этапе. «Я хочу, я мечтал об этом всю свою жизнь», — а глазками так и стреляет в сторону моего хозяйства. — А об этом? — я погладил пальцем нежные края плотно сжатой дырочки. «Тоже». — Тогда почему ты весь сжался, тебе больно? «Ты не доволен? Я себя неправильно веду?» — он испуганно посмотрел не меня своими горящими глазами. — Вовсе нет, ты можешь вести себя как хочешь. Я пытаюсь доставить тебе удовольствие. Помоги мне: говори где приятно, а где не очень. «А так можно?» — Конечно, можно. Мне будет легче, а если ты тоже, — я с трудом отодрал стиснутые кулачки от простыни, — захочешь дотронуться до меня, то вообще начнётся непроходимый кайф. «Я хочу дотронуться до тебя. Вот здесь, — маленькие пальчики погладили мою грудь, задевая соски, — И вот здесь». — Отлично, спасибо, любимый, мне очень приятно, — омежка явно нуждался в поддержке его порывов нежности. Дальше пошло лучше, Аиш комментировал почти каждое моё касание, и я даже не заметил, как стал просто думать ему в ответ, без уже лишних слов. «Ой, не лижи подмышки — щекотно». «А так можно?» — и я начал лизать его грудь и соски. «Так очень-очень приятно! Возьми его в рот, — Аиш изогнулся, пытаясь вставить мне в рот свой темно-коричневый сосок, — ах, я умираю!» «Не надо, потом пожалеешь, обещаю делать точно так же каждый день» — очень удобно мысленно говорить, и рот ничем не занят. «Можно погладить у тебя в паху? Я очень осторожно, там такие смешные светлые волосы». «Можно и не очень осторожно, даже поцеловать можно» — я улыбался, но мой молодой муж этого не видел. Мои губы близко и глубоко занимались его пупком. Когда я уже перешел к более активным действиям, Аиш был не в состоянии связно думать. Я погладил промежность, намекая дырочке, что теперь пришла её очередь. И если сначала там было абсолютно сухо, то теперь появились первые робкие капли смазки. Ура, а то я уже боялся, что их омеги как-то иначе устроены. Раздался сильный цветочный запах, сладкий и нежный. Но это были не знакомые мне цветы. Я измазал палец в этом чуде и вставил его в попку омеге. Муж томно застонал и расслабился, как бы приглашая меня к более активным действиям. Я быстро добавил второй и третий пальцы. «Нет!!!» — какая-то невидимая сила оттолкнула меня от омеги, и я отлетел за кровать, больно ударившись спиной об угол стола. — Это ты сделал, Аиш? — спина ужасно болела, точно к утру синяк будет. «Ой, извини-извини», — его глаза наполнились слезами, и он протянул вперед руки, как бы намекая, что теперь всё будет в порядке. — Если тебе неприятно, достаточно было сказать, а не сразу драться, — я попытался достать больное место рукой, чтобы поладить, но ничего не выходило — самая середина спины. Аиш вскочил с кровати и подлетел ко мне, начал целовать и лизать пострадавший участок и сразу стало легче. — Что это было сейчас? Это твоя интегральная магия? — спросил я уже спокойнее. «Не интегральная, а ментальная. Я нечаянно отдал тебе приказ. Больше не буду, клянусь! Не бойся меня, любимый рядовой Павел Соколов!» — Можно просто Паша или Павлик, Павлуша, Пашуля. В общем, как захочешь, но не надо «рядовой Павел Соколов» — так начальство выражает недовольство. — Я приобнял его, чтобы проверить, осталось ли что-то между нами. Аиш прижался доверчиво и нежно. «Я всем доволен, извини, пожалуйста, чуть-чуть больно было я и забылся». — Ладно, проехали. А тебя как зовут? — Аишь Соколёв, — с акцентом у него это прозвучало очень комично. — Нет, я имел в виду твоё настоящее имя. — Лиу. — Хочешь, я буду называть тебя Лиу? «Нет, это имя счастья мне не принесло. Хочу быть Аиш Соколов!» — Хорошо, Аиш Соколов, пошли-ка спать, в другой раз попробуем снова. Но когда мы легли, и я прижал к себе омежку, он начал на глазах меняться: темно-коричневые соски стали розовыми, светлое безволосое тело стало темнее и даже член увеличился в размерах. Какая-то минута и передо мной лежит мой покойный муж, живой, здоровый и улыбающийся. — Дани? Как? «Ты его хочешь на самом деле. Я могу притвориться им». — Аиш, перестань, пожалуйста! Как ты это сделал? Опять твоя магия? Как ты про Дани узнал? «Нашел его образ в твоей голове и как сильно ты его любил. Думал, тебе понравится…» — Нет, мне не понравилось! Очень не понравилось! Кажется, надо ввести пару правил: никакой магии со мной. До тех пор, пока не спросишь, хочу ли я этого. Да и со всеми остальными тоже, попалишься. И они вызнают все твои тайны. Здесь такое выглядит странно. Мы, земляне, не владеем никакой магией. «Я понял, извини. Хотел, как лучше». — Извини меня тоже, я не собирался кричать. Я просто испугался. Этот омега — это мой погибший восемь лет назад младший муж. Они не выжили без меня на Земле, мой муж Дани и мой сын омега Мишенька. «О, боже, Паша, прости меня. Я не знал, что ты был женат». — Давай договоримся, Аиш, ты не будешь «ковыряться» в моей голове без спроса. Ты же как-то скрываешь от меня некоторые свои мысли, научи меня тоже скрывать от тебя. Я пока не всё готов рассказывать, слишком больно. Может со временем. А теперь давай просто спать, — момент был безвозвратно потерян, мой член упал и полностью сдулся, как воздушный шарик после встречи с иглой. Мы оба легли в кровать, я прижал омегу спиной к своей груди и попытался расслабиться, чтобы уснуть. Как вдруг почувствовал, что Аиш плачет, жалобно так и беззвучно. Его плач раздавался напрямую в моей голове. — Ну, чего ты, малыш? Всё в порядке, я совсем не обижаюсь и не боюсь тебя. Я знаю, что специально ты меня никогда не обидишь. «Ты меня теперь совсем не любишь?» — раздалось в моей голове вместе с хныканьем. — Люблю я тебя, просто давай завтра, хорошо? — я не хотел его обидеть, но настроение было напрочь испорчено. «А как же я? Мне надо…» — протянув руку, я почувствовал, что он всё ещё возбуждён. И я, как каждый уставший, но любящий альфа, спустился вниз и обхватил губами малюсенький омежий член.