p r o m i s e

Суен проснулась, почувствовав сладкий запах горячего шоколада. Когда она открыла глаза, первое, что увидела девушка, было улыбающееся лицо Чанеля. Он с нежностью смотрел в ее глаза, поглаживая ее ладошку с тыльной стороны. Юноша медленно наклонился к лицу Суен и почти невесомо коснулся ее тонкого носа. Девушка тихо засмеялась и, взяв в свои ладошки его лицо, посмотрела в родные и любимые глаза. В них волнами плескалось счастье и полной луной на небе сияла любовь. Эти глаза были отражением ее собственных глаз. Суен казалось, что нет больше на Земле более любящей пары, чем они. Этим утром они официально муж и жена. Этим утром они стали еще ближе, чем когда-либо, ведь вчера Суен подарила возлюбленному своё сердце, а Чанель дал ей обещание хранить его; хранить их любовь. Их история началась не с чистого листа, а с заляпанного грязью, местами обгоревшего и истертого до дыр листочка. Чанель жил словно в вакууме, не находя в жизни ничего, что могло бы порадовать его. Друзья удивлялись тому, как он относится к жизни. Они завистливо восклицали: "Но ты же известный певец и самый желанный мужчина в Южной Корее! Тебе этого мало? Да перед тобой любая женщина тут же упадет на колени!" А Чанель лишь безразлично пожимал плечами. Ему это было не нужно. Он пел и писал музыку для себя, для своей истертой до дыр души. И никто бы не узнал о парне-романтике ― Пак Чанеле, если бы однажды под свое крыло его не взял влиятельный в развлекательной сфере продюсер. И нет, с этого момента не началась новая жизнь рок-музыканта Пак Чанеля. С этого момента ничего не изменилось: вакуум все утолщал свои стенки, а душа продолжала стираться. Суен была очень глупа, когда подписывала контракт на роль порноактрисы. В тот момент девушке хотелось лишь денег. Много денег. С самого рождения она мечтала жить в роскоши и ни в чем не нуждаться. Суен искала себя во всех сферах и... нашла. Если быть точнее, ее нашли. Она идеально подходила на отведенную ей роль. Да и вообще на все роли в сценариях порнорежиссера. Он предложил ей, а она не раздумывая согласилась. С того самого момента жизнь Суен пошла под откос. Никто из ее подруг больше не хотел общаться с известной порноактрисой, или, как они ее называли, "девочкой-давалкой", а парни хотели лишь ее тело, что не раз светилось на запрещенных каналах поздней ночью. Но Суен добилась своего: она стала жить в роскоши. За каждый сорокаминутный порноролик ей выплачивали такую сумму денег, которую Суен, работая на обычной работе, получала бы за год тяжелого труда. Но ее душа уже была измазана тонной грязи. И за это Суен ненавидела себя. Он и Она встретились в дешевой кофейне в неблагополучном районе Сеула. Как известные в своих сферах люди могли оказаться в подобном месте? Об этом известно лишь богам. Просто однажды им нестерпимо захотелось именно в эту кофейню. С нее и началась их заляпанная грязью и истертая до дыр история. Вместе они пережили все: сплетни, что распускали надоедливые журналисты; скандалы, что устраивали их боссы, истерии фанатов и поклонников. Не один раз их пытались разлучить, по-всякому поливая дерьмом то Чанеля, то Суен, но они продолжали быть вместе; заклеивать дыры и стирать грязные пятна в своих душах. Три года безумной романтики и нежных ночей; три года их совместного счастья пролетели незаметно. Первое утро их супружеской жизни они провели на кухне, лениво потягивая горячий шоколад из больших белых чашек и обсуждая планы на дальнейшую жизнь. За большим, во всю стену, окном грело утреннее летнее солнце. Суен поднялась с места и, скинув посуду в раковину, начала ополаскивать тарелки. Но тут тонкую девичью талию сжали сильные мужские руки. Суен замерла, когда теплые пальцы пробежались вдоль ее позвоночника. Чанель опустил голову, нежно касаясь губами макушки Суен. Он вдохнул яблочный аромат ее волос. И стал сходить с ума. Юноша резким движением стянул с девушки свою футболку и прижался к обнаженной спине оголенным торсом. По сосудам Суен тут же пробежались тысячи разрядов, скапливаясь в области груди, сжимая легкие, а затем резко упали вниз, стягивая в тугой узел низ живота. Девушка судорожно выдохнула, сжимая ладошки на бортике раковины. Она сдвинула колени вместе, сжимая уже разгоряченное лоно. Даже на легкое касание Чанеля все внутри Суен откликалось. Чанель ощутил, как на нежной коже его возлюбленной выступили бусинки пота. Ее тело всегда так реагировало на него, и юноше это чертовски нравилось. Губами он прошелся от изгиба девичьей шеи до мочки уха. Слегка прикусив его, Чанель тут же перешел к новому месту; это были плечи. Он нежно кусал кожу, оставляя на ней неглубокие вмятинки. Суен еле слышно заскулила, больше не в силах терпеть эти ласки, и Чанель прекрасно знал об этом, но не собирался останавливаться. Рука его скользнула вниз по талии, бедру и, протиснувшись через сжатые ноги, оказалась на его внутренней стороне. Чанель почувствовал, как Суен послушно раздвинула колени. Юноша медленно провел ладонью по тонкой коже, как бы случайно задевая тот самый уголок, который так сильно беспокоил Суен последние пять минут. Услышав ее сдавленный стон, Чанель довольно хмыкнул, резко разворачивая супругу к себе. Суен смотрела в его янтарного цвета глаза, в которых так красиво играли солнечные блики, не в силах оторваться от них. Девушка потянулась к Чанелю, прильнув к его сухим губам. Они всегда были сухими, и Суен это безумно нравилось. Нравилось кусать их, сдирая сухую кожу, а затем чувствовать на своих губах стальной привкус крови. Юноша с готовностью ответил на поцелуй. Сначала нежно: обводя языком изгибы ее губ, а затем страстно: прикусывая пухлые губы и оттягивая нижнюю. Суен разочарованно вздохнула, когда Чанель неожиданно разорвал поцелуй, но тут же сдавленно заскулила, когда почувствовала его губы на своей груди. Он игриво обводил языком ее набухшие соски, то прикусывая один, то нежно зализывая второй. Суен была на грани истерики, она больше не могла терпеть. Ее ладони потянулись к резинке боксеров на Чанеле. Юноша ничего не успел сообразить, когда Суен быстро спустила их вниз, обнажая его возбужденное естество. Вены на нем набухли и расходились от головки до самого его основания. Ноготочком девушка игриво провела по одной из них, выдавливая из Чанеля сдавленный хриплый стон. Ее ладошка сжалась на его орудии, и Суен принялась медленно водить ею вдоль него. Рука девушки дрожала. Хотя Суен и была порноактрисой, а соответственно, опытной партнершей, с Чанелем она всегда ощущала себя неопытной школьницей. Она забывала о том, что отлично "натренирована", и становилась нерешительной. Но Чанель не давал девушке совсем уйти в себя. Он продолжал ласкать ее, приводя Суен в восторг. ― Чанель, прекрати, ― прошептала девушка, прижимаясь к юноше всем телом. ― Прекратить? ― юноша игриво улыбнулся и убрал руки за спину. ― Прекратить ― это я могу! ― Эй! Ты умудряешься даже в такие моменты паясничать?! ― измученно выдохнула Суен и, не дожидаясь ответа, запрыгнула на юношу, обвив ногами его бедра, а руками ― шею. Чанель тоже изнывал от желания, поэтому тут же прижал девушку спиной к холодной кафельной стене. Суен шумно выдохнула, когда юноша сжал в руках ее ягодицы. От запаха тела возлюбленной рассудок Чанеля помутнел. Он припал к сладким губам Суен, словно в первый раз пробуя их на вкус, и, не разрывая поцелуя, скользнул в ее бархатное лоно. Девушка тихо вскрикнула, ощутив в себе его член. Она шумно выдыхала и повторяла имя любимого, словно молитву. Да, Чанель был для нее богом. Особенно в такие моменты. За свой большой сексуальный опыт Суен еще ни разу не испытывала ничего подобного. Каждый секс с Чанелем был для девушки открытием... Чанель любил ее то медленно и бережно, словно хотел, чтобы это длилось вечно, то неистово и страстно, словно хотел быстрее дойти до той точки невозврата, когда оба они ощутят пик наслаждения... Девушка прижалась к Чанелю сильнее, а он, почувствовав скорую разрядку, ускорил темп и начал входить в нее быстрыми резкими толчками. Суен прикусила нижнюю губу, чувствуя, как он изливает в нее горячий поток семени, и, выгибаясь в спине, тихо прошептала: ― Я люблю тебя, милый... А Чанель, прижимаясь губами к впадинке между ее ключицами, томно выдохнул и так же тихо прошептал: ― Я люблю тебя, родная...

***

Чанель сидел на высоком стуле, настраивая найденную в подсобке гитару. Как она там оказалась, юноша так и не смог узнать, ведь инструмент был совершенно новым; а когда Пак воспроизвел на нем пару аккордов, юноша влюбился в эту гитару. Основной свет в репетиционном зале был потушен, горела лишь пара софитов, да и те были направлены совершенно в разные стороны, но Чанелю это не помешало чувствовать натянутые струны инструмента под своими огрубевшими пальцами. Почему-то юноша сразу же вспомнил свою супругу. Когда они нашли друг друга в тускло освещенной кофейне, Чанель точно так же, с первого раза, ощутил Суен. Они кружились в медленном танце, наслаждаясь друг другом. И даже не видя лиц, они уже знали, что связаны на всю оставшуюся жизнь.

― Знаешь, а ведь у меня не совсем обычная профессия, ― робко прошептала Суен. ― Я порноактриса... ― Знаешь, а я ведь знаю об этом. И мне действительно всё равно, ― улыбнулся Чанель. ― Это не должно помешать нам быть счастливыми.

Бедра Суен в очередной раз грубо сжали и потянули на себя. Резкая боль тут же прошибла совершенно сухое лоно, и девушка измученно вскрикнула. Но ее партнер, Ким Чонин, принял это за стон удовольствия и ускорил темп. Суен, зажмурившись и закусив губу, сильнее прижалась к рельефному телу Чонина, обвив ногами его бедра. Партнер снова и снова выбивал из Суен болезненные стоны, но казалось, что он даже не замечает этого... ― Стоп! ― послышался визг режиссера, и актеры остановились, обернувшись к женщине. ― Джой, что за дешевая наигранность?! Да никто не поверит в то, что ты получаешь удовольствие! Кай, что за дерганья вниз-вверх?! Мне импотенты здесь не нужны! И отпусти ты уже Джой! Не видишь, ей больно, черт бы тебя побрал! ― Бэ Джухен ― известный режиссер в своей сфере. Она держала под своим контролем одну из немногочисленных так называемых секс-студий, легально существующую в Южной Корее. Женщина сжала в зубах колпачок маркера, который держала в руках. Все притихли. Джухен внимательно рассматривала Суен, пытаясь понять, что же в ней изменилось. Раньше от этой девчушки так и веяло сексом. Раньше она, по крайней мере на камеру, отлично имитировала удовольствие. А сейчас же она зажимается и стонет не от удовольствия, а от боли. Что же в ней изменилось сейчас? Неужели тот музыкатишка так повлиял на одну из ее лучших актрис? Джухен такого не потерпит. ― Пять минут перерыв – и снимаем все заново! И так будет до тех пор, пока я не услышу от тебя, Джой, стоны удовольствия, а не рожающей кобылы! Всё внутри Суен сжалось в один большой колючий комок, когда ее партнер резко вышел из нее, поставил ее на холодный кафельный пол и заново стал натягивать на себя одежду. Девушка еле сдерживалась, чтобы не убежать со съемочной площадки. Ее естество неприятно щипало, из-за того что не выделялось достаточно смазки, а искусственную в этом ролике не использовали. Суен свела колени вместе и тут же осознала, что безумно стесняется встать перед всеми совершенно обнаженной. Она посчитала это явление очень странным, так как даже на первой съемке в ней не было столько скованности, сколько сейчас. К Суен подбежали две девушки из команды подготовки, укрыв ее покрывалом, они принялись поправлять смазанный кое-где макияж и приводить в порядок взлохмаченные волосы. Кто-то подал Суен легкое платьице, в котором в начале ролика девушка должна была открыть дверь своему партнеру, который играл сантехника. Мобильный телефон в ее сумке надрывался от входящих звонков, но Суен не слышала этого, так как полностью была погружена в себя, чтобы понять, откуда в ней столько неуверенности после четырех лет сексуальной практики. На секунду девушка представила образ Чанеля: он сидел перед ней и наигрывал на гитаре красивую, тягучую, как карамель, мелодию. Но из видения ее вырвал голос партнера. Чонин подошел к Суен со спины и положил руки на ее талию. Девушка вздрогнула и тут же отпрянула от парня. Он наклонил голову вбок, с интересом разглядывая актрису, и тихо прошептал: ― Милая, в следующем дубле я доведу тебя до самого настоящего оргазма. Готовься. Этого Суен боялась больше всего...

― Обещай мне, что никогда не упрекнешь меня в моей профессии и не будешь... изменять мне... ― Суен осознавала, как неправильно это звучит из ее уст, которые повстречали немало чужих. ― Обещаю, милая, ― улыбнулся Чанель, нежно обнимая девушку за талию. ― Ты же знаешь, я верный.

Чанель нервно расхаживал туда-сюда по гримерке, действуя одногруппникам на нервы. Но никто ничего не мог сказать ему. Все они знали положение Пака и, как ни странно, понимали его. Юноша в очередной раз оторвал телефон от уха и, снова набрав номер Суен, поднес его обратно. Одиннадцатый вызов, а она так и не ответила на звонок! Чанель пнул стоящее около стены кресло и со злостью бросил мобильный на пол, устало садясь на корточки и сжимая ладонями голову. Суен знала, что сегодня у него важный концерт, и она знала, что сегодня Чанёлю будет необходимо поговорить с ней перед выходом на сцену, они даже точное время звонка назначили, но Суен, кажется, совсем забыла про это. Одногруппники переглянулись и вышли из гримерной, остались лишь Чанель и его близкий друг ― Ким Минсок. Последний поднялся с дивана и сел рядом с другом, похлопав его по спине. ― Не переживай. Возможно, сейчас у нее тоже важный дубль и она не может подойти к телефону, ― утешающе сказал Минсок. ― Ей впадлу встать с чужого члена и ответить на звонок? ― сквозь зубы выдавил Чанель, продолжая буравить взглядом свой телефон. ― Зачем ты так. Ты же знаешь, как она любит тебя. ― Минсок видел собственными глазами, как начинает светиться лицо Суен при виде Чанеля. ― Закрыли тему. Нам пора на сцену. ― Чанель резко поднялся на ноги и быстрым шагом вышел из гримерной, хлопнув дверью. Минсок проводил друга озабоченным взглядом. В таком состоянии Чанель может сделать то, о чем будет жалеть всю оставшуюся жизнь... Огромная сцена освещена со всех сторон. Огромная толпа слушателей заполнила немаленький концертный зал и скандировала название рок-группы. Через несколько минут начинается их концерт, и публика ожидала появления на сцене артистов. Вот потух основной свет, только синяя подсветка выделяла из темноты одиноко стоящий микрофон и барабаны. Наконец на сцену поднялись четыре самых ожидаемых в эту минуту парня. Публика тут же взорвалась визгами и аплодисментами. Кто-то кричал: "Минсок, ты лучший!", кто-то: "Лухан ― покажи всем класс!" или "Крис! Крис, мы любим тебя!", но больше всего отовсюду слышалось имя Чанеля. Девушки визжали и тянули руки к юноше, который подошел к ударной установке. Чанель был в белой рубашке, под которой виднелась черная майка. И каждая фанатка мечтала лично сорвать с него всю одежду. Ведь Чанель еще не разу не выходил на сцену с оголенным торсом, в отличие от своих одногруппников. Но все отлично знали, какое совершенное тело скрывалось под одеждой, и все хотели убедиться в этом лично... Крис как лидер группы начал разговор с фанатами, те хором ему отвечали на все вопросы. Обычно и Чанель присоединялся к такому разговору, но сейчас ему было не до этого. Алкоголь плохо влиял на него, и Пак прекрасно знал об этом, но это не помешало ему выпить за кулисами три стопки соджу. И сейчас Чанелю было жарко. Тело вспотело и рубашка прилила к коже, голова кружилась, а в венах забурлила кровь. Первые три песни Чанель отыграл с горем пополам. Он изнывал от жары. Резко поднявшись, юноша стянул с себя рубашку, чем взорвал и без того обезумевших фанаток. Одногруппники удивленно посмотрели на Чанеля, но решили не зацикливаться и даже поддержать его. Подбадриваемый криками фанатов и друзей, Чанель стянул с себя и черную майку, показывая всем, что тело у него действительно совершенное и красивое. Толпа взорвалась воплями, и первые ряды чуть ли не полезли на сцену, благо это тут же остановили. Концерт продолжался дальше... ...Чанель грубо втянул незнакомую девушку в гостиничный номер, тут же захлопнув дверь и впечатав в нее незнакомку. Сжав ее кисти в ладони, парень поднял их над головой, тут же припадая к соленым губам. Грубо целуя их и остервенело кусая. Чанель не понимал, что сейчас он собственными руками разрушает мост, что был с таким трудом выстроен между ним и Суен. Он обещал ей, что не изменит ей ни при каких обстоятельствах, но сейчас он жадно впивается губами в губы совершенно не знакомой ему девушки. А она была совсем не против такого расклада. Не каждой поклоннице Пак Чанеля так повезет, как ей этой ночью. Завтра же об этом узнают все ее подруги, а послезавтра об этом будет гудеть весь интернет. И даже под действием алкоголя Чанель знал это, но эту мысль перекрывала совсем иная: "Почему ей можно, а мне нельзя?" ...Чанель стоял у распахнутого окна, вдыхая прохладный утренний воздух, наблюдал за тем, как на бледно-голубом небе тускнеют серебряные искорки звезд. Город внизу постепенно оживал: все отчетливее слышен шум проезжающих автомобилей, голоса прохожих. Тени сгорали и исчезали под солнечными лучами, точно так же сгорал и Чанель. Два часа назад ушла ночная знакомая юноши, пообещав тому, что никто не узнает об их связи, но Чанель знал, что сегодня же об этом будут знать все ее знакомые, а далее и журналисты, затем... затем узнает Суен... Он не сможет скрывать от нее свою ошибку. А хотя… зачем скрывать? Разве его супруга не занимается любовью с незнакомыми людьми по нескольку раз в день? И даже узнав об этом, она будет обязана простить его, потому что не имеет права поступить иначе. Чанель же прощает ее после каждого отснятого ролика. Тихий стук в дверь прервал нескончаемый поток противоречивых мыслей, что сейчас давили на Чанеля. Скрип, и в номер шагнул Ким Минсок, разглядывая разгром, что был в комнате: разбросано постельное белье, белый ковер заляпан малиновыми пятнами вина, цветы в миниатюрных горшках перевернуты... Минсок перевел взгляд на болезненного вида Чанеля и тут же понял, что его друг что-то натворил. Он даже догадывался, что именно. Минсок видел, как ранним утром из комнаты Пака выбегала незнакомая девушка... ― На твоем месте я бы уже позвонил Суен и во всем признался, ― негромко проговорил Минсок, усаживаясь в кресло. ― Почему я должен перед ней оправдываться? ― сквозь зубы проговорил Чанель. ― Почему ей можно заниматься сексом с кем попало ежедневно, а я не могу позволить себе одну такую ночь?! ― Чанель сжал кулаки и посмотрел на друга. ― Ты словно маленький ребенок, ― выдохнул Минсок. ― Ты чего сюда пришел?! На нервы мне действовать?! ― взвился Чанель и быстрыми шагами приблизился к другу. ― Похоже весь твой мозг вытек этой ночью, ― грустно усмехнулся Минсок и поднялся с места. ― Скажи мне, кто ты, певец? ― Чанель удивленно посмотрел на друга и ответил: ― Ну да. ― Вот и делай выводы. ― Минсок грустно посмотрел на друга и вышел из его номера. Он надеялся, что до Пака дойдет одна важная истина, которая и расставила бы всё в голове Чанеля по местам.

***

На тёмно-синем небе зажглись первые капельки звезд. А в многоэтажных громадах небоскребов зажигались золотым светом окна. Суен улыбнулась, увидев, как к дому подъехал черный автомобиль и из его салона вышел Чанель. Она так скучала по нему, они не виделись целый месяц! И вот наконец она сможет обнять любимого, почувствовать родное тепло и прильнуть к сухим потрескавшимся губам. Наконец в коридоре зажегся свет, и Суен, бросив кухонное полотенце, побежала встречать супруга. Увидев его, девушка тут же кинулась обнимать Чанеля. Она потянулась к нему за поцелуем, но не получила ответа. Суен удивленно посмотрела на юношу, и когда увидела то, как блестят от слез его глаза, сердце девушки ухнуло вниз. "Что случилось?!" ― хотела задать вопрос Суен, но Чанель тут же прильнул к ее губам. По его щекам тонкими струйками текли слезы, и от этого его губы были солеными. А вот губы Суен были сладкими, мягкими и такими родными... Чанель прижал ничего не понимающую девушку к себе, уткнувшись носом в ее макушку. Он ощутил запах ее волос, всё тот же ― яблочный. ― Прости меня, родная. Прошу тебя, прости, ― шептал юноша, прижимаясь к любимой всем телом. Чанель испугался, когда Суен отстранилась от него и посмотрела ему в глаза. Во взгляде ее кофейных глаз сквозила тревога и недоумение, но ни капли злости. "Пока", ― грустно подумал Чанель. ― За что простить? ― Суен внимательно вглядывалась в янтарные глаза любимого, пытаясь понять, что же всё-таки случилось. Но в них она видела лишь боль и... страх. Это очень удивило девушку. Она обняла Чанеля, прижавшись к нему всем телом, и тихо прошетала: ― Милый, что случилось? Он молчал. Он словно лишился голоса и не мог говорить. Чанель боялся. Боялся увидеть слезы в глазах Суен, а еще он боялся потерять ее. Потерять навсегда. ― Я скучала по тебе, ― прошептала Суен, и Чанель больше не смог молчать... ...Он рассказал ей все. Говорил задыхаясь, не выпуская Суен из объятий. Он чувствовал, как с каждым его новым словом супруга начинала трястись, и всё чаще он слышал ее судорожные всхлипы, а руки ее уже не обвивали талию Чанеля. Но он всё так же прижимал ее к себе, ему казалось, что если он сейчас отпустит Суен, то она уйдет. Хотя в этом была полностью его вина. Он осознал это еще тогда, в разгромленном номере гостиной. Он не имел права так поступать. Он самым гадким образом изменил девушке, которую любил больше всего на свете. Он лично, своими руками разорвал ту нить, что связывала их сердца. А ведь Чанель знал с самого начала, что Суен ― актриса, он знал про ее профессию и согласился принять ее такой, какая она есть. Потому что любил ее. А еще он дал обещание, что никогда не изменит и не упрекнет Суен в ее профессии, но он нарушил его той ночью, когда нависал над незнакомой девушкой... Теперь же поздно о чем-либо сожалеть. Чанелю оставалось лишь просить у возлюбленной прощения и надеяться, что она не уйдет из его жизни. Но тихий голос Суен, словно молоток, разбил сердце Чанеля на миллионы осколков: ― Уходи. ― Она отстранилась от него, тут же отворачиваясь, чтобы скрыть слезы, которые безостановочно стекали по ее щекам. Чанель был не вправе возражать. Открыв входную дверь, он посмотрел на содрогающееся тело любимой и тихо прошептал: ― Я всё так же люблю тебя. Прости... ― и дверь захлопнулась. Суен осталась одна в окружении домашних стен, которые уже не казались ей родными. Она дернулась с места, чтобы догнать Чанеля, вернуть его... но остановилась, осознав, что она не сможет простить его. Да, она ― порноактриса, и с ее стороны это кажется неправильным. Но Чанель сам принимал решение связать судьбу с такой как она...

***

Их история началась не с чистого листа, а с заляпанного грязью, местами обгоревшего и истертого до дыр листочка. Да и закончилась не красиво выведенной надписью "The End", а пеплом. Их души обгорели до конца.