Контракт на эльфа

Немеркнущая красота в снежинках Над искрами ягод рябиновых. Так медленно бледнеет звёздная даль, И солнце встаёт над руинами. Fleur

Головокружение было настолько сильным, что Эрика не устояла на ногах, и с размаху грохнулась на колени, чудом удержавшись за ошейник Арда. В небе выплясывали кучевые облака, слева водили хоровод сосенки и березки, справа крутился на месте громадный валун. И только твердыня замка стояла недвижно, неподвластная даже приступам головокружения после сложных порталов. На нем Эрика и попыталась сфокусировать взгляд, пытаясь тем самым побороть тошноту. Но, увы, это мало помогло. Сзади, как на зло, дернулся Разгон, и Эрика покатилась бы с пригорка прямо в крепостной ров, если бы ее не подхватили чьи-то сильные руки. — Осторожней надо, — командир темерских партизан легонько ее встряхнул и поставил на ноги, а Бьянка тем временем перехватила поводья коня. — Всегда мутит после порталов, — попыталась оправдаться Эрика. — Спасибо. — Трисс, девочка, — раздался от ворот приятный и смутно знакомый женский голос с хорошо различимой ехидцей. — Ты делаешь успехи! Протащить сквозь портал столько народу не каждому чародею под силу. Особенно такому молодому. Кейра Мец, все такая же прекрасная, как букет полевых цветов, вышла к ним навстречу, придерживая полу длинной шерстяной юбки. Из-под подола выглядывали отороченные мехом сапожки с золотыми пряжками. — Эрика, — она приветливо улыбнулась. — Рада тебя видеть. Только собаку придержи, не то измажет мне платье. — Здравствуй, Кейра, — Эрика, пошатываясь, ступила на мост. — Есть что-нибудь от тошноты? — Всегда под рукой, — усмехнулась чародейка и щелкнула пальцами. — Спасибо, — с видимым облегчением выдохнула Эрика, — так значительно лучше. — Ну дела, — покачал головой Вернон Роше. — А от похмелья тоже щелчком пальцев лечите, госпожа магичка? — От похмелья есть другое лекарство, — кокетливо прищурилась Кейра. — Не пить. Роше хмыкнул. Бьянка за его спиной нахмурилась. — Идемте уж, потом поженихаетесь, — проворчал Золтан, топая к высоченным арочным воротам. — Добро пожаловать в Каэр Морхен, — за воротами гостей встречал Весемир в компании незнакомого Эрике хмурого ведьмака. — Негусто, — окинув презрительным взглядом вновь прибывших, хмурый ведьмак скрестил руки на груди. — Бабы, надеюсь, хоть готовить умеют, а то стряпню Весемира я уже видеть не могу. На кой черт вы притащили с собой собаку? — Нетрудно догадаться, кто здесь Ламберт, — вздохнула Эрика и осмотрелась. В лучах полуденного солнца вросшая в скалу крепость производила странное впечатление, как любое некогда величественное, но полуразрушенное здание. Над самой высокой башней парил сокол, отбрасывая на серые стены крылатую тень. Прямо у ворот гуляла стреноженная кобыла, чуть дальше у коновязи топал копытом роскошный вороной жеребец каэдвенской породы. Двор, очищенный от снега, зарос высокой прошлогодней травой, кое-где из стен торчали деревянные стропила, а прямо посреди двора ножками кверху валялась широченная кровать, переломанная так, будто по ней изрядно потоптался великан в компании парочки горных троллей. — О, — Кейра шла рядом с Эрикой и первой заметила ее недоумение по поводу испорченной мебели. — Это Йеннифер. Заняла лучшую комнату, а кровать вышвырнула с балкона. — Зачем? — Эрика хорошо изучила вздорный нрав черноволосой чародейки, но чем ей не угодила дубовая кровать, понять не могла. — Йенна кричала что-то о рыжих волосах, обнаруженных в постели, — хихикнула Кейра Мец, прикрыв рот рукой. — Наверняка все дело в Трисс. — Я все слышу, — сверкнула глазами Трисс Меригольд, и — этого не скрыла даже гламария — слегка покраснела. — Прости, дорогая, — ехидно отозвалась Кейра. — Но в сложившейся неоднозначной ситуации с любовным треугольником я лучше приму сторону Йеннифер.

***

Если бы Эрику попросили описать происходящее в Каэр Морхене одной фразой, она сказала бы — пауки в банке. Особенно это определение касалось дамской части крепости. Йеннифер всем видом показывала, что Трисс для нее чуть ли не пустое место. Кейра изо всех сил придерживалась нейтралитета, не забывая при этом ехидничать в сторону Трисс и в глаза, и за глаза, а Бьянка вообще старалась не оставаться в одном помещении с чародейками, предпочитая общество Роше. С мужской половиной было чуть проще. Золтан все силы бросил на починку внешней стены, некогда пробитой магом-ренегатом Саволлой, Весемир с утра до ночи возился с известковым раствором, а Ламберт занимался тем, что с умным видом расхаживал по замку и давал всем ценные указания. Роше и Бьянка держались особняком, выбрав себе комнатушку в дальней галерее, недалеко от арсенала, который требовал срочного разбора. Цири и Геральта в Каэр Морхене не было. В первый же день Весемир показал Эрике все свободные комнаты — их было бесчисленное множество, как келий в монастыре, но все они совершенно не подходили для жилья. В одной окно, а точнее, бойница, раскрошилась так, что в нее свободно могла пройти лошадь с поклажей. В другой стены облепила черная плесень (по словам Кейры, обладающая в малых дозах целебными свойствами, а в больших способная убить дракона), в третьей с потолка капало так долго, что начали прорастать сталактиты и сталагмиты, как в доисторической пещере. Лучшие комнаты — гостевую с балконом, узкую башню и спальню рядом с гостевой — уже заняли чародейки, а наиболее сухие и теплые комнаты возле главного зала принадлежали ведьмакам. После осмотра пятой по счету кельи, облюбованной крысами, Эрика приуныла. Весемир тяжко вздохнул, почесал затылок и предложил уступить даме свои покои. Эрика возмутилась, фыркнула и заявила, что лучше будет жить с Ламбертом, чем выгонит на холод пожилого и заслуженного человека. Весемир так и не нашелся, что на подобное ответить, но улыбка его стала заметно теплее. Сошлись на том, что утро вечера мудренее, а пока Эрика может переночевать у Кейры или Трисс — вариант с Йеннифер даже не рассматривался, ибо та забаррикадировалась в гостевой комнате и никого туда не пускала под страхом превращения в сколопендроморфа. Выдохнув, Эрика сбросила свои пожитки в главном зале и улеглась прямо на седельные сумки, подстелив волчий плащ. Не сказать, что в Каэр Морхене стоял собачий холод, не холоднее, чем на Скеллиге, но сквозняки тут гуляли знатные, а тепла от очага не хватало даже на половину огромного зала. — Что, даме не хватило опочивальни? — насмешливо поинтересовался Ламберт, наливая в деревянную миску похлебку из вяленого мяса и сушеных грибов. — Господин желает предоставить свои апартаменты? — в тон ему ответила Эрика, не любившая, когда ее задирали без повода. — Ты не в моем вкусе, — скривился ведьмак, отхлебнув горячего бульона, почему-то остро пахнущего розмарином. — Опять пересолено, тьфу. — Поганец, — рассмеялась Эрика, рассудив, что на Ламберта лучше не реагировать вовсе. — Все-то тебе не так. Не зря Геральт про тебя говорил, что ты… А, забудь. — Что же он про меня говорил? — ощетинился ведьмак, отставив тарелку и уставившись на гостью своими змеиными глазами. — Что ты хер моржовый, вот что, — беззлобно ответила Эрика, видя, как брови Ламберта дружно ползут к переносице. — Сам он… моржовый! — с какой-то детской обидой буркнул ведьмак, схватил тарелку и убрался восвояси. Едва его ворчание стихло в галерее, в зал вошли перемазанные с ног до головы известковым раствором Золтан и Весемир, а за ними Бьянка и Роше. У последнего шаперон украшала паутина и каменная крошка — очевидно, темерцы таки добрались до арсенала. — Прошу к столу, — раздался незнакомый мужской голос, и из кухни вышел ведьмак в полосатой куртке, неся еще один котелок с дымящейся похлебкой. — Вот, теперь на всех хватит. — Спасибо, Эскель, — Весемир со старческим кряхтением, которое Эрике показалось наигранным, уселся на лавку рядом с Роше и Бьянкой. — Что, силки снова пустые? — Вилохвост, зараза, — с чувством выругался Эскель. — Кто? — тихонько спросила Бьянка, не догадываясь, что попала на благодатную почву. У Весемира загорелись глаза: в нем тотчас проснулся старый опытный педагог, и спустя час все присутствующие узнали много нового о драконидах, их образе жизни, брачных ритуалах и способах их уничтожения. Пока Весемир рассказывал, Эрика тихонько набрала похлебки и себе, которая и вправду оказалась чуть пересолена. Усевшись напротив старого ведьмака, Эрика краем глаза принялась разглядывать присутствующих — всех, за исключением Золтана и Весемира, на которых вдоволь насмотрелась раньше. Особенно любопытен ей был Эскель, такой же молчаливый и основательный, как сам Каэр Морхен. Несмотря на чудовищный шрам на пол лица, ведьмак был весьма недурен собой, и будь он так же нахален и дерзок, как Иорвет, отбоя от женщин у него бы не было. На втором месте стоял Роше — прославленный командир спецподразделения, а ныне бесславный партизан в бессменном шапероне, он производил впечатление кристально честного и бесконечно верного человека. За что, как водится, и страдал. Роше поймал взгляд Эрики и улыбнулся одними глазами — мол, и вам добрый вечер. Похлебка еще не успела остыть, как к ужину почти одновременно спустились чародейки. И разодеты они были так, словно здесь проходил банкет в честь коронации монарха, а не простой ужин в полуразрушенной ведьмачьей обители. Кейра пришла в короткой, расшитой шелковыми пурпурными розами курточке, отороченной беличьим мехом. Вещица была чересчур кричащая, но Кейре удивительно шла, как и цветастая юбка в пол, и крупные красные бусы в открытом декольте. Йеннифер превзошла сама себя. Черная узкая юбка с разрезами до середины бедра, белоснежная блузка с глубоким вырезом, буфы с черными перьями и широкий кожаный пояс — все это выглядело бы глупо на любой другой женщине, но Йеннифер была великолепна и царственна. И только Трисс явилась в своем обычном дорожном костюме, дополнив его бирюзовым шарфиком и шелковой накидкой цвета морской волны, расшитой жемчугом. Эскель и Роше синхронно застыли, выронив ложки. Бьянка лихорадочно поправила волосы и одернула куртку. Весемир покачал головой, но было непонятно, то ли он одобряет красивых женщин, то ли порицает современные нравы. Тем временем дамы вежливо поздоровались, и, не сговариваясь, принялись бормотать заклинания. На столе материализовалась белая скатерть, а в пустой посуде невесть откуда появились яблоки, такие румяные и свежие, что потекли слюнки. — Устрицы? — Кейра подняла руку, чтобы исполнить несложный пасс. — Или, может быть, креветки? — Только не устрицы, дорогая, — остановила ее Йеннифер. — Нет ничего хуже иллюзорных устриц. — Креветки подойдут, — быстро проговорила Эрика, которая всегда была неравнодушна к морепродуктам. — Как скажешь, — Кейра изящно взмахнула кистью, и на столе выросло блюдо, полное ароматнейших креветок в зелени и дольках лимона, причем каждая была размером с ладонь. — Насытиться ими нельзя, а вот пощекотать рецепторы… Креветки, даром что ненастоящие, оказались восхитительными на вкус, а вот яблоки чуть подкачали — слишком уж они неправдоподобно хрустели на зубах, по плотности больше напоминая морковку. Ужин завершился иллюзорным сливочным десертом и вполне себе натуральным козьим молоком — у ведьмаков в загончике у конюшни жили козы и куры-несушки. На предложение попробовать ведьмачьего компотика Эрика и чародейки ответили решительным отказом, распив вместо этого припасенную Весемиром для редких гостей бутылочку ривийского. Поначалу беседа не клеилась. Эскель отмалчивался, Йен и Трисс делали вид, что не замечают друг друга, Бьянка то ли скучала, то ли стеснялась, а Золтан и Весемир живо обсуждали ремонтные работы. Но после первого стакана разговор плавно перетек на животрепещущую тему — оборону крепости. — Итак, — начала Йеннифер, поправив манжеты. — Геральт вернется со дня на день. Мы должны подготовиться к осаде. Если ему удастся договориться с Крахом, сюда прибудет несколько воинов Скеллиге и один старый заносчивый друид. — Маловато, — вздохнул Роше, задумчиво почесав небритый подбородок. — Особенно против врага, о котором ничего не известно. Какими силами располагает, откуда нападет? Эльфов убивать мне не впервой, но… Он пожал плечами и умолк. У Эрики по спине пробежал холодок — она за день успела привыкнуть к капитану Синих Полосок, забыв ненадолго, кто он такой на самом деле. — Это не простые эльфы, — выдержав паузу, произнесла Йеннифер. — Это народ Ольх, Aen Elle. И они сильны, сильнее, чем их здешние собратья. — У нас четыре ведьмака и три чародейки, — хмыкнула Кейра. — Мы справимся. «Не справимся, — подумала Эрика, вспомнив свое бегство из Белого Сада. — Против Дикой Охоты у нас нет ни единого шанса». Но вслух, разумеется, ничего подобного не произнесла.

***

Утро и вправду оказалось мудренее вечера. Оказалось, что заделать дыру в стене и прочистить дымоход для краснолюда, ведьмака и чародейки плевое дело, и к полудню Эрика въехала в свои новые апартаменты — просторную комнату с массивной дубовой дверью и теплым очагом. На бойницу, длинную и узкую, Кейра наложила чары, и теперь ледяной ветер с озера разбивался о невидимую преграду, не мешающую между тем проникновению свежего воздуха. Ард облюбовал соломенный тюфяк, а Эрика уговорила Золтана и сговорчивого Эскеля принести и починить несчастную дубовую кровать, так опрометчиво выброшенную Йеннифер. Под лозунгом «не пропадать же добру» из валяющихся в галерее камней был сооружен стол, на котором поселились книги, свечи и прочие пожитки. А из траченных молью шкурок, обнаруженных в одном из сундуков, с помощью зачарованной иглы Кейра Мец соорудила весьма приличное одеяло. — Ты на все согласна, да, лишь бы я не ночевала у тебя в башне? — рассмеялась Эрика после того, как чародейка принесла ей одну из своих подушек. — У меня важные исследования, ты будешь мешать, — отмахнулась от нее Кейра Мец, недвусмысленно покосившись на собаку, которая с чавканьем и хрустом поглощала заячью тушку. — К тому же, я побаиваюсь твою собаку. — Я думала, что после путешествий по эльфским руинам тебя трудно чем-то напугать, — усмехнулась Эрика. — О, поверь, крысы в Каэр Морхене значительно крупнее, — горестно вздохнула Кейра Мец и тут же хитро улыбнулась. — Как там поживает Йорвет? — Мир спасает, — буркнула Эрика. — Наверное. — Ходили слухи, что его застрелили под Новиградом, — Кейра уселась на каменный стол, свесив ноги. — Но я так понимаю, что распространяли их сами скояʼтаэли. — Кейра, шла бы ты, а? — Эрика со вздохом откинулась на кровать. — Не сыпь мне соль на сахар. — Ну прости, прости, — рассмеялась чародейка, ничуть не устыдившись. — На самом деле я хотела сказать, что недавно разговаривала с Францеской через мегаскоп. Заодно поинтересовалась, правда ли то, что она позволила вернуться в Дол Блатанну скояʼтаэлям. Чародейка умолкла, выдерживая паузу. — Что это правда, я и без тебя знаю, — Эрика достала трубку и принялась забивать ее табаком. — Весь север гудит о том, что эльфы уходят. — Маргаритка упоминала Йорвета, — Кейра постучала ноготками по «Истории северных королевств». — Информация, конечно, очень ценная, — съехидничала Эрика, выдохнув белый дым. — Но я завязала с эльфами. — Если надумаешь начать с ведьмаками, имей в виду, что Ламберт — мой, — чародейка озорно подмигнула и удалилась, оставив Эрику в полнейшем недоумении. — Дурдом какой-то, — вслух сказала она, прикрыв ладонью лицо.

***

Ночь выдалась холодной настолько, что не спасал даже магический барьер на окне. Эрика проворочалась под одеялом до середины ночи, стуча зубами и грея дыханием руки, но все было тщетно. Ард прогрыз дыру в тюфяке и забрался туда с головой, напрочь отказавшись выходить. Эрика уже начала подумывать о том, не забраться ли в тюфяк под теплый собачий бок, но решила все же спуститься вниз, к негаснущему очагу в главном зале. Ветер завывал в щелях и бойницах как стая обезумевших волков. На лестницу намело целый сугроб снега. Эрика шла с факелом, то и дело отшатываясь от пляшущего пламени, которое бросалось из стороны в сторону под порывами ветра. Если бы этот замок не был твердыней ведьмаков, она, пожалуй, не рискнула бы ночью покидать свою комнату — очень уж здешние галереи и залы походили на обиталище призраков и чудовищ. Внизу никого не было, но в очаге потрескивал огонь, очевидно, поддерживаемый магически — дрова почти прогорели. Эрика присела на колоду у самого огня, наконец-то сумев разжать заледеневшие пальцы. — Не спится? — из тени бесшумно возник ведьмак. Эскель ходил тише всех остальных. — Как вы тут зимуете, — Эрика перестала стучать зубами и подняла глаза на ведьмака. — Тут же можно насмерть замерзнуть. — Попроси Трисс утеплить комнату, — предложил ведьмак. — Она, в отличие от остальных магичек, сделает на совесть. — Спасибо, — кивнула девушка, чуть отодвигаясь от огня: лицу стало слишком горячо. — А ты почему не спишь? — Так гости, — развел руками ведьмак. — Ты разве не слышала? — Эскель, моя комната на втором этаже в конце галереи, со стороны озера. Я при всем желании ничего не могла услышать. А что за гости? — Со Скеллиге. — Кто? Где? — Эрика аж подпрыгнула на месте. — Хьялмар? — Угу, — невозмутимо ответил Эскель. — И с ним еще трое. Они заняли комнату рядом с темерцами. — Ту, что со сталактитами или ту, что с крысами? — Обе, — усмехнулся ведьмак и вдруг стал совершенно серьезен. — Что это? Ты слышишь? Он напомнил Эрике тигра, который расслабленно лежал в высокой траве, но вдруг насторожился, учуяв среди звуков леса что-то новое и странное. И бросился на этот новый звук. Шум доносился из дальнего крыла, от арсенала. Эрика различила глухие удары, крики и отборный солдатский мат. — Кто был с Хьялмаром? — на бегу выкрикнула она, надеясь, что ей удастся угомонить разбушевавшегося Виги, если это, конечно, он. — Они не представились, — ответил Эскель. Эрика бегала довольно быстро, но угнаться за ведьмаком было непросто. Эскель обогнал ее на первом же повороте, продемонстрировав идеальную реакцию и умение управлять своим телом: он вошел в поворот с грацией крупного хищника, не утратив при этом скорости и воспользовавшись инерцией для продолжения бега. Как он это провернул — черт его знает, но Эрика готова была поклясться, что ни одному человеку подобное не под силу. А когда она добежала до арсенала — арочного тупика в конце коридора, освещенного пламенем из двух жаровен, то остолбенела от увиденного и замерла рядом с Эскелем. — Отпусти, сука, — прохрипел Вернон Роше, тщетно намереваясь вырваться из железных объятий Виги. Тот держал крепко, за руки сзади, а помогала ему растрепанная и полураздетая Бьянка. Под ногами Роше валялся смятый шаперон. Из носа обильно текла кровь, заливая подбородок, шею и ворот белой рубахи. — Да, давай, отпусти его, я еще не закончил, — раздалось от колонны. Эрика даже головы не повернула. Этот голос она узнала бы из тысячи других, этот вкрадчивый, мягкий голос, от которого подкашивались коленки и пересыхало во рту. — Что здесь случилось? — строго спросил Эскель, остановившись меж двух огней. — Хьялмар? Вернон? — Эта поганая тварь Йорвет, этот чертов мясник, — Роше сплюнул кровь, и его красивое лицо исказила гримаса ненависти, смешанной с отвращением. — Какого дьявола он здесь делает? — Очевидно, то же, что и ты, — Эрика выступила вперед. — Йорвет пришел помочь. — Я не нуждаюсь в твоей защите, beanna, — прохладно бросил Иорвет, которого держали Хьялмар и Фолан. — Я сам разберусь с Верноном Роше, с этим убийцей женщин и детей. Иорвет ничуть не изменился, разве что немного похудел — скулы заострились, под ними залегли глубокие тени. Разбитая губа и длинная царапина на подбородке, сдвинутая на бок повязка, сломанное перо. — Привет, Эрика, — расплылся в широченной улыбке Виги. Его хватка ослабела и Вернон, как морской угорь, выскользнул из рук Помешанного. Эскель бросился наперерез. — Это пиздец какой-то, — Эрика поджала губы, скрестила руки на груди и прислонилась к стене, пытаясь свыкнуться с мыслью, что перед ней стоит живой, здоровый и чуть поцарапанный Иорвет собственной персоной. — Привет, Виги, привет, ребята. Очень рада вас видеть. Иорвет, воспользовавшись моментом, извернулся и, освободив руки, плавно обогнул Эскеля и бросился на Роше. Куда подевалась вся эльфская железная выдержка, равно как и солдатская дисциплина командира Синих Полосок, Эрика не догадывалась, но предпочла сделать пару шагов назад, подальше от двух взбесившихся мужчин. — Оставьте их, — предложила она. — Пусть убьют друг друга наконец, нам ведь не нужны люди для обороны крепости, у нас полный комплект, самое то, что нужно для победы. Нелюдимые ведьмаки, из которых один — та еще заноза в заднице, три чародейки, которые скоро передушат друг дружку подушками во сне, три воина Скеллиге, которые своим здравомыслием сравнимы разве что с троллями, темерские партизаны, которые так одичали в своих пещерах, что бросаются без причины на гордых сидхов, случайно забредших в сей вертеп… Господа, вам не кажется, что это уже чересчур? Роше оттолкнул Иорвета к стене, рукавом утер кровь, сплюнул, выматерился и ушел. — Soith! — прошипел эльф, трогая пальцами разбитую губу, начавшую стремительно опухать. — Я не понял, — подал голос Виги. — Ты сравнила нас с троллями, потому что мы тупые? — Нет, потому что вы сильные и смелые, — утешила их Эрика. — И я правда очень рада вас видеть.

***

— Какого черта ты тут делаешь? Эрика была вне себя от злости, и теперь, когда они с Иорветом остались наедине, скрывать это не было нужды. — Как всегда, — эльф невозмутимо пожал плечами. — Gwynnbleidd попросил помочь. Я не знал, что ты здесь. Я думал, ты в Оксенфурте. С новым leede… любовником. — Ба! — Эрика картинно всплеснула руками и нарочно плеснула больше спирта на бинт, прижав тот к разбитой эльфской губе чуть сильнее, чем было нужно. Иорвет стерпел. — И кто же мой новый любовник? Ты уж скажи, а то умру от любопытства. — Ну как же, — в голосе эльфа появилась легкая ехидца. — Атаман реданских наемников, разве нет? — Ты гляди, какой осведомленный, — Эрика щелкнула языком. — По тебе разведка плачет горючими слезами. Не дергайся, я зашиваю. Чем он тебя так? Перстнем? Ерунда, всего один шов. — Не надо, само заживет, — тон Иорвета чуть потеплел. — Не болтай, мешаешь. Раз не хочешь к Кейре, придется потерпеть. Мало шрамов на лице, что ли? Хочешь еще один, на память от Вернона Роше? — А тебе какое дело? — вспылил эльф, и взгляд его сразу стал очень злым. — Да вообще без разницы, — спокойно ответила Эрика. — Вот только я уже зашила. Свободен. Она протерла иглу спиртом и спрятала в маленькую шкатулку, туда, где лежали еще две кривых хирургических иглы и моток шелковых нитей. И только теперь заметила, как бешено колотится сердце. Но сидх не спешил уходить. Он подошел к окну, положив ладони на холодные камни. Над озером занимался поздний зимний рассвет, алый над белыми вершинами Синих гор. Вьюга улеглась высокими сугробами, оставив после себя укутанные снегом деревья и кусты, и только алая россыпь рябиновых кустов над берегом кровавыми каплями разбавляла белоснежное марево. — A dʼyeabl сaerme, — после долгой паузы с досадой произнес эльф, продолжая смотреть, как солнце окрашивает вершины гор в розовый. — Не надо тут про судьбу, — буркнула Эрика. — Ежу понятно, что пока мы оба водим дружбу с Геральтом, у нас мало шансов не встретиться. Я как-нибудь потерплю тебя пару дней, а потом нас всех убьет Дикая Охота, Эредин заберет Цири и сбудется пророчество Итлины. Но так как я до него все равно не доживу, то бояться, в сущности, нечего. Иорвет хмыкнул и задумчиво потрогал пальцем шов на подбородке. — Почему же твой атаман не с тобой? — эльф развернулся так резко, что Эрика вздрогнула от неожиданности. — Тут все просто, — она быстро взяла себя в руки. — Во-первых, он не мой, он сам по себе. Во-вторых, он не знает, что я здесь. В-третьих, если бы я его позвала с собой, он бы ни за что не пропустил такое приключение. И только попробуй сейчас сказать хоть слово про дхойне, которые спят с кем попало, Йорвет, только попробуй! Я разобью тебе заново все, что только что зашила. — Руки сломаю. Обе. — Только попробуй. Если бы их эмоции стали материальными, крепость вспыхнула бы в тот же миг синими пламенем от главных ворот до самой высокой башни. Эрика дышала тяжело, как после бега, безотчетно то сжимая, то разжимая кулаки. И борясь с совершенно неуместным желанием броситься эльфу на грудь. Иорвет отошел от окна, остановился у кровати, проведя пальцами по высокой спинке. — А где Ард? — вдруг спросил он, заметив обглоданные заячьи косточки в углу. — С Золтаном на кухне, — Эрика старалась смотреть куда угодно, только не на Иорвета. — И что тебе не сиделось в твоей Долине Цветов? — Ты не поймешь, — он мотнул головой, не желая отвечать. — Конечно, куда мне, — фыркнула она, не зная, куда деть руки и куда стать, чтобы быть как можно дальше от сидха. Чтобы не потерять контроль над происходящим, не дать слабину, ни в коем случае не расплакаться. Эрика закусила губу чуть ли не до крови — боль немного отрезвила. Если бы эльф сейчас ушел, она бы справилась, но он не спешил уходить. Пламя в очаге затрещало и выплюнуло россыпь алых искр. Иорвет медленно подошел, наступил носком ботинка на уголек, что не хотел затухать. И оказался слишком близко, на расстоянии вытянутой руки от Эрики. Она не могла оторвать взгляда от него, от его потрепанных ботинок с отворотами, от видавшей виды неизменно зеленой стеганки, от кожаного нагрудника и высокого ворота, от этой проклятой татуировки, которая всегда заставляла ее дышать глубже и чаще. — Ты говоришь, осталось пару дней? — как ни странно, эльф ничуть не растерял своего всегдашнего самодовольства. — Раз уж нас все равно убьют, что нам терять, Эрика? Она ошибалась, когда думала, что еще быстрее сердце колотиться не может. Пришлось опереться рукой на сложенный из камней стол, и в очередной раз проклясть свою абсолютную неспособность противостоять этому мужчине. Как Эрика ни собирала волю в кулак, как ни старалась держаться — когда Иорвет так смотрел, в груди горело и жгло, ворочалось огромное, почти болезненное чувство, не желающее ни исчезнуть, ни хотя бы уснуть. Эрика сдалась первой — сделала крошечное, едва заметное движение ему навстречу, и он тут же с силой подался вперед, прижимая ее к столу. В его поцелуе было поровну и злости, и нежности, а она чувствовала медный вкус крови и резкий запах спирта от его лица, стараясь инстинктивно целовать левую сторону губ, ту, что не пострадала от кулаков Роше, ту, что рассекал старый жесткий шрам. — Que sueccʼs? — Иорвет вдруг остановился, не понимая, что сделал не так. По ее щекам катились крупные слезы, а она всхлипывала и улыбалась, и вытирала их тыльной стороной ладони. — Ты меня доведешь когда-нибудь, я умом тронусь, — прошептала она и уткнулась носом ему в плечо. Но сидх заставил ее поднять голову и посмотрел ей в глаза. — Когда все закончится, ты пойдешь со мной. Поняла? Эрика вдохнула и несколько мгновений не могла выдохнуть, глядя в серьезное и строгое лицо Иорвета. А потом потянулась к нему, чтобы снова поцеловать. В комнате стало совсем светло, но никто из них этого не заметил.