Подземка

Жара. Духота. Легкое головокружение и слишком много людей вокруг. Теснота и давка - состояние близкое панической атаке. Хочется вдохнуть полной грудью, захлебнуться холодным глотком, но окна вагона наглухо закупорены, поэтому вместо кислорода в легкие поступает только туман - раскаленный и пыльный, сдавливает грудную клетку, как щипцы для угля. Донхэ закрывает глаза. Остановка. Двери напротив бесшумно разъезжаются, и вагон затапливает новая живая волна - безжалостная и разрушающая. Прибивает Донхэ к стеклу, заставляет его замереть неподвижно. Чей-то локоть упирается в бок, кто-то с непринужденной веселостью топчется по ноге. Впечатление, будто никто из окружающих не замечает хаоса, творящегося в подземке, будто все это - допустимая норма. Только вот Донхэ поездка в час пик скорее напоминает экскурсию в ад - оплаченную и подтвержденную проездным билетом. Шум слишком громкий - нелепая смесь путаных разговоров, смеха и стука колес. Донхэ пытается вспомнить, когда в последний раз добровольно спускался в метро. Кажется, прошло несколько месяцев, это точно. А может, несколько лет? И как только угораздило на этот раз? Разве нельзя было взять такси? Неуютно. Люди снова затевают возню - кто-то пытается пробиться к выходу, и океан живых тел синхронно приходит в движение. Хёкдже наваливается на Донхэ и едва успевает выставить руку, чтобы упереться ладонью в стекло и не стукнуться с другом лбом. Донхэ слышит над ухом знакомый смешок, открывает глаза и встречается с Хёкдже взглядом. Усталость, легкое раздражение и медовый блеск - спокойствие и непринужденность. Пока не о чем волноваться. - Мне кажется, или здесь действительно теснее, чем в той подсобке в аэропорту? Хёкдже спрашивает, кажется, без задней мысли, но для Донхэ вопрос получается с двойным дном. Пару часов назад в подсобке действительно было не слишком удобно - всему юниту пришлось разместиться в пятиметровой комнате и ждать, пока менеджер решит все проблемы с графиком. Тесно. Но еще теснее было в прошлый раз, когда Хёкдже прижимал Донхэ к старой металлической лестнице и вколачивался в него предельно жестко. Донхэ упирался локтями в одну из ступеней стремянки и подавался назад, встречал толчки Хёкдже, сам насаживался на его член, изо всех сил стараясь сдерживать стоны. Лестница с противным скрипом скользила по кафельной плитке, за дверью подсобки то и дело слышались голоса, а Хёкдже вдавливал пальцы в бока Донхэ и нетерпеливо задирал вверх его рубашку, лишь бы коснуться разгоряченной кожи. Было душно и тесно, совсем как сейчас. Донхэ неопределенно кивает, надеясь не вызвать никаких подозрений своим озадаченным видом, но уже поздно - Хёкдже щурится, и светлый оттенок в его глазах заливает более темный, насыщенный градиент. Опасно. Донхэ сглатывает, пытаясь отодвинуться, только вот некуда. За спиной - дверь. И почему именно Хёкдже - напротив? С одной стороны хорошо, Донхэ может чувствовать себя защищенным, с другой стороны... заводит. Еще и эти воспоминания, как всегда не вовремя. - О чем ты задумался, Хэ? В голосе Хёкдже - издевка. Донхэ не успевает ответить - поступает новая порция спешащих на работу людей и срабатывает механический пресс - Хёкдже оказывается прижатым к Донхэ еще сильнее, проталкивает колено меж его ног, чтобы устроиться хоть немного удобнее, сгибает руку в локте, сокращая расстояние между их лицами. Отвлекается на суету и снова принимает скучающий вид. Только вот у Донхэ резко учащается пульс. Хёкдже слишком близко - невольно трется о его бедра, касается пальцев руки и удерживает за предплечье, когда кто-то пытается пробиться на выход. Благодаря всему этому Донхэ частично забывает о том, что находится посреди переполненного вагона и смотрит только на Хёкдже - на его белые волосы, прядями торчащие из-под шляпы, на маску, закрывающую половину лица. Эта маска вдруг начинает до ужаса раздражать - Донхэ хочется видеть улыбку Хёкдже или не предвещающий ничего хорошего хищный оскал. Он недовольно вздыхает и рисует в своем воображении губы Хёкдже - мягкие, податливые, сладкие. Вспоминает вкус свежей клубники и капли спермы, исчезающие на его языке, то, как Хёкдже водил пальцами по члену Донхэ, долго дразнил, а затем, наконец, обхватывал головку губами, неторопливо посасывал и втягивал в рот. Становится жарче, в голову резко ударяет кровь, а в животе стягивается плотный узел. Донхэ облизывается и тут же понимает, что зря - Хёкдже ведь тоже за ним наблюдает. Донхэ поспешно надевает очки, пряча глаза за темными стеклами, и старается дышать глубже. Только бы Хёкдже не заметил его возбуждения. Кажется, поздно. Словно проверяя внезапно появившуюся теорию, блондин надавливает коленом меж ног Донхэ и опускает руку на его пояс, подцепляет пальцами пряжку ремня и дергает на себя, демонстративно. - Что я вижу, Донхэ? - говорит он, ненадолго отодвинув маску. - Тебя заводит общественный транспорт? Донхэ мог бы внести поправку - заводит не транспорт, а Хёкдже, его соблазнительное тело, такой же соблазнительный голос и горящий взгляд. Хёкдже намеренно касается губами щеки Донхэ, обжигает кожу завуалированным поцелуем и сразу же отстраняется, будто ничего и не произошло. - Ты извращенец, - с насмешкой, хоть и слегка удивленно. Донхэ вспыхивает - неловко. Действительно ведь извращенец, раз способен думать о сексе в такой ситуации. Успокаивает одно - мысли Хёкдже тоже не отличаются непорочностью и чистотой. Успокаивает, но унять возбуждение совершенно не помогает. - Хочешь попробовать прямо здесь? Хёкдже выворачивает руку и сжимает член Донхэ через ткань. Парень дергается, оглядываясь по сторонам - как ни странно, совсем ничего не изменилось, вокруг по-прежнему толпы людей. Им вроде бы нет ни до кого дела, но сам факт того, что их могут увидеть, сводит с ума. Хёкдже гладит Донхэ через джинсы, а парень снова закрывает глаза, понимая, что ему не вырваться, никуда не деться - в такой давке даже не пошевелишься лишний раз, поэтому лучше оказаться в кромешной темноте и позволить голосу Хёкдже ее заполнить. - Тебе нравится? Мне продолжать? Хёкдже наклоняется к самому уху Донхэ. Вероятно, со стороны все выглядит безобидно - они стоят настолько близко друг к другу только из-за убийственной тесноты. На Донхэ стандартная экипировка - очки и кепка, поэтому лица должно быть почти не видно, на Хёкдже - шляпа и маска - никто даже не заметит, что он что-то шепчет Донхэ, тихо, чтобы никому не удалось подслушать. В подобной толпе невозможно ничего разглядеть, невозможно увидеть, где находятся чьи-то руки, поэтому у окружающих не возникнет никаких подозрений, если Донхэ подыграет Хёкдже и будет молчать. Только вот Хёкдже подкидывает Донхэ совершенно противоположные варианты. - А что если сейчас на нас кто-нибудь смотрит? Что если кто-то нас все же узнал и теперь записывает на телефон великого Ли Донхэ с его стояком? Тебе нравится эта мысль? Хёкдже быстро расстегивает ширинку Донхэ и тут же отводит руку. Ждет, играется с замком на джинсах друга. Донхэ представляет, как они выглядят, и сознание взрывает яркий, недопустимый образ. - Тебе нравится, когда на тебя смотрят? Донхэ быстро облизывает губы и отчаянно трясет головой, но Хёкдже уже вошел в азарт - проскальзывает рукой под белье Донхэ, обхватывает ладонью его возбужденный член и ведет по стволу. - Прекрати, - выдыхает Донхэ. Получается неожиданно громко и по-блядски хрипло. Несколько человек удивленно оглядываются на Донхэ, а он только опускает голову, кусая губы, проклиная себя и заодно Хёкдже, который и не думает останавливаться - ласкает член Донхэ, легко посмеивается над ухом. - Ты такой твердый, Донхэ. Кажется, ты просто мечтаешь о том, чтобы тебя поимели на публике. Хочешь, чтобы о нас все узнали? Чтобы мы попали в заголовки газет? Нет, конечно же, нет, потому что иначе всему конец, а этого Донхэ допустить не может. Он сильнее прижимается лопатками к стеклу, словно сантиметр, теперь отделяющий его от Хёкдже, что-то изменит. А Хёкдже упивается чувством контроля, стискивает пальцами набухший ствол Донхэ, движет рукой в правильном темпе. - Хотя у меня есть другая идея. Может, мне записать наш следующий секс на камеру? Я завяжу тебе глаза, ты встанешь на колени, и я войду в тебя сзади. А потом мы вывесим это видео в сеть. Никто даже не узнает, что эта ненасытная шлюха, которая так сладко вращает бедрами - Ли Донхэ. Это будет наш небольшой секрет. Проверим, сколько просмотров мы соберем? В воображении Донхэ - живые картинки, безумные, порнографические, изнуряющие психику. Подрочить и забыть. Хёкдже как раз работает над первой частью, а Донхэ из последних сил старается сохранить невозмутимый вид, молится о том, чтобы блондин случайно не задел никого из незнакомцев локтем, не выдал их обоих с поличным. Тело напряжено до предела, на коже проступает тонкая пленка пота, а нервы как натянутая тетива. - А ты сможешь кончить, глядя на себя на экране? Слыша из динамиков свои же стоны? Видя, как мой член входит в твою узкую задницу, снова и снова? Донхэ задыхается, чувствуя, что разрядка уже близка, судорожно хватает ртом воздух, а Хёкдже скользит ладонью по его истекающему смазкой члену, легко царапает ногтями ствол, и Донхэ шипит. Спохватившись, опускает голову на плечо Хёкдже, чтобы его лица совсем не было видно, чтобы со стороны его можно было принять за спящего. - Впрочем, о чем это я? Ты настолько ненасытный, что кончишь прямо сейчас, в окружении всех этих людей. Скажи, правда ведь? Ты уже близко? Только постарайся не слишком громко стонать. Донхэ сжимает руки в кулаки, кусает до крови губы, лишь бы сдерживаться - не стонать и не вскидывать бедра. Хёкдже в этот момент совершенно безумный - в эйфории совсем забывает об осторожности и начинает двигать ладонью быстрее, рискуя привлечь к ним внимание. Кладет руку на талию Донхэ, проскальзывает к спине и ниже, коротко сжимает задницу парня и многозначительно ведет пальцами по шву джинсов меж его ягодиц. Успокаивается и снова возвращает руку на пояс Донхэ, придерживает его расстегнутые джинсы. А затем замирает, словно вот-вот отстранится совсем. - Какого черта? - Ты ведь сам просил прекратить, - с невинным недоумением поясняет Хёкдже. Неподходящее время для игры в послушание. Еще немного и Донхэ бы кончил. Почему Хёкдже обязательно все усложнять? - Пожалуйста, Хёк. Донхэ с трудом верит в то, что вынужден просить подвести его к грани, но возбуждение болезненное - с таким стояком даже до спальни не доберешься, что говорить о предстоящей работе? Донхэ нуждается в Хёкдже, и Хёкдже прекрасно об этом знает, пользуется собственным превосходством. - "Пожалуйста" что? Донхэ молчит. Цепляется пальцами за края футболки Хёкдже и слегка вскидывает бедра, толкается в его ладонь, трется о ногу друга. - Пожалуйста, трахни меня? - предлагает Хёкдже как вариант. - Ты представляешь это? Мы можем выйти на следующей же остановке, найти общественный туалет и запереться в какой-нибудь грязной кабинке. Я приспущу твои джинсы, разверну тебя спиной и нагну. Буду смотреть, как ты подаешься назад и насаживаешься на меня, буду слушать твои громкие стоны, ласкать твой член и больно хлестать твою задницу. Тебе ведь нравится это, правда? Тебе нравится, когда твое тело горит, когда я кончаю внутри тебя или спускаю на твое лицо, пачкая спермой волосы. Ты такой ненасытный, Хэ... Запертые в горле стоны, кажется, мешают дыханию. В глазах Донхэ щиплет от нестерпимой досады, от невозможности что-либо сделать, а сознание плавится от дикого шепота Хёкдже и безумного блеска в его глазах. Да, Донхэ хочет испытать все то, о чем он говорит, но не сейчас, позже, по второму кругу, возможно. Все, что ему нужно сейчас - чтобы Хёкдже сильнее сжал ладонь и всего пару раз провел по его стволу, оттягивая, подводя к оргазму. Донхэ молчит - боится, что голос сорвется, только вихляет бедрами, прижимается к Хёкдже, давая понять, чего хочет, просит безмолвно. - О, ты не это имел в виду. Тогда что? Пожалуйста, позволь мне кончить? Прямо здесь, на глазах у толпы людей? - Да, - выдыхает Донхэ и, кажется, на это уходят последние силы. Хёкдже тихо смеется и, наконец-то, стискивает пальцами набухший ствол, смахивает каплю смазки с головки. - Как скажешь. Еще несколько четких движений, и тело Донхэ пронизывает судорогой. Он кончает, выплескиваясь на пальцы Хёкдже, и обмякает в его руках. Благодарно сопит и надеется, что быстро придет в себя. - Умница, детка. У Хёкдже совершенно удовлетворенный голос, но Донхэ слышит его как будто из-под воды. Ноги подкашиваются, кончики пальцев немеют. Парень моргает, пытаясь прогнать из глаз крапинки, возникшие от только что испытанного оргазма. Осознание ситуации накрывает отрезвляющей рассудок волной. Тело покрывается колкой дрожью от мысли, что Хёкдже только что отдрочил ему посреди переполненного людьми вагона. А Хёкдже, кажется, все равно - незаметно убирает перепачканную липкой спермой руку в карман, вытирает пальцы о скользкую подкладку, а затем застегивает ширинку Донхэ. Парень не видит его лица, но почему-то твердо уверен в том, что в этот момент он улыбается. - Тебе понравилось? Хёкдже сгибает ногу в колене, едва заметно меняет положение и гладит пальцами кисть Донхэ, сжимает его запястье. Отрицать что-либо бесполезно, поэтому Донхэ только кивает, чувствуя, как скулы полыхают красным. Во рту сухо, до безумия хочется нежности - поцеловать Хёкдже, обнять парня за шею и запутать пальцы в его волосах. Нельзя. Практически ничего нельзя. Можно только стоять неподвижно и смотреть в глаза Хёкдже, облизывать губы и ждать, когда же, наконец, будет их остановка. - За тобой должок, - усмехается Хёкдже и тянет на себя руку Донхэ, направляет ее к своему члену, чтобы парень почувствовал - из-за него он тоже теперь возбужден. - И чем позднее мы останемся наедине, тем выше окажутся ставки. Донхэ улыбается и снова кивает, понимая, что совершенно не против. Удовольствие - оно на двоих, а в подземке не так уж плохо.