Когда твоя фамилия - Киоссе

POV "Кира" Ломакин пришел и сел на краешек кровати. Я с улыбкой подвинулась и сказала шепотом: - Привет, Ник... Садись ближе. Я соскучилась. - Я тоже, Кис... - Никита улыбнулся и поцеловал меня в запястье. Бледный такой после выздоровления. - Прости меня. - Я уже сотни раз объясняла тебе, что не виновата перед тобой, - я села. - А вот тебе стоило подумать, прежде чем... Всё бы могло обернуться и хуже... Никита поцеловал меня, и я замолчала. Боже, как я скучаю по нему! Почему никому нельзя говорить о том, что он приходит ко мне? Его стали считать невменяемым? - Помнишь про наш секрет?.. - Никита сбивчиво задышал мне в губы, осторожно сжимая волосы на затылке. Я кивнула, закусила губу. - А почему... нельзя? - Я не могу объяснить. И за это тоже прости. Всё хорошо, верь мне. Веришь? - Да. - Тогда пусть всё остается так, как есть. Я буду приходить. Скоро всё изменится. Я заберу тебя. - А что со мной не так? Я думала, ты умер. Никита почернел лицом и отвернулся, ничего не ответив. Я погладила его по плечу. Слегка поцарапала ногтями кожу под футболкой, пытаясь помириться. - Я обещала не спрашивать. Извини, - я тихо рассмеялась. Никита повернулся ко мне лицом. В уголках его глаз крупные слезы горечи. - Тебя увезут в Германию. Я не знаю, смогу ли туда добраться... Возвращайся быстрее. И никому не говори про меня. Я с трудом заставила себя кивнуть. - Ну хорошо... Ломакин резко встал. - Скоро бандиты придут. Мне пора. Я вцепилась в его руку. - Не уходи, ну пожалуйста! Всё время обещаешь бывать у меня чаще, а приходишь на 5 минут. Спой мне, я так давно не слышала твоих песен. - Только обещай заснуть как можно быстрее. Я закивала и устроилась поудобней на подушке. Ник нежно поцеловал меня в кончик носа, и я услышала шепот, постепенно переходящий в тихое пение: - Бросает в стороны и ломит голову; Хочу к тебе! Хочу к тебе... Стоишь, как за стеной, Вроде можно коснуться рукой, Но мы не вместе. Не вместе. Хоть между нами расстояния, Я всё равно слышу твое дыханье. Я всё равно слышу твой ритм сердца - Мне без него никак не согреться. Хочу быть рядом с тобой, с тобой, Чтоб ты сказала: "Ты мой, ты мой". Читали мысли друг друга как с листа, И слов не надо. Хочу быть рядом с тобой, с тобой, Чтоб ты сказала: "Ты мой, ты мой". Куда-то мчались, оставив навсегда Пустые взгляды. Ведь мне не забыть тебя. Касаться твоих губ, Чувствовать тепло твоих рук. Хочу к тебе! Хочу к тебе... Стоишь, как за стеной, Вроде можно коснуться рукой, Но мы не вместе. Не вместе. Я всё равно слышу твой ритм сердца - Мне без него никак не согреться. Хочу быть рядом с тобой, с тобой, Чтоб ты сказала: "Ты мой, ты мой". Читали мысли друг друга как с листа, И слов не надо. Хочу быть рядом с тобой, с тобой, Чтоб ты сказала: "Ты мой, ты мой". Куда-то мчались, оставив навсегда Пустые взгляды. Ведь мне не забыть тебя. Хочу к тебе...* Я уже в полусне ощутила легкий поцелуй в губы, хлопнула дверь, и я проснулась, как от удара. Ник исчез, на пороге стоял брат. Они столкнулись с Ломакиным или нет? - Ну сорри, что разбудил. Как ты сегодня, сестреныш? - Никита поцеловал меня в щеку и быстро выгрузил на стол продукты. Ух ты, всякие вкусняшки! Для меня! Я была готова расцеловать брата. - Неплохо. Вы все приехали? - Да, ребята в коридоре, позвать? - Давай пока поговорим наедине. Киса сел рядом, прям как Ломакин, и устало взглянул на меня, откинув волосы. - Тебе тут очень скучно? - Я понимаю, что вы заняты, так что меня не грызет чувство обиды. Спасибо, что совсем не забываете. Ник защекотал меня, и я засмеялась. - Что ты такое несешь?! Как мы можем про тебя забыть? Брат снова посерьезнел. - Я хотел тебе сказать... Тебе нужно на некоторое время уехать в Мюнхен. Я не удивилась - уже слышала это от Ломакина. - Но я не хочу бросать вас и Никитку... - я сделала жалобные глазки. Киса нахмурился. Давненько не видела его раздраженным. - Кир, это необходимо, прошу тебя. Ник поймет. У тебя серьезные сдвиги психики. Нет, я не говорю, что ты ненормальная, но... есть такая вероятность, что тебя могут признать невменяемой. Парень сжался в комок, словно я могла его ударить. А я лишь помолчала пару минут, а потом спросила: - Как Никитка? - Что? - Киса явно не ожидал этого вопроса. - Как Никита себя чувствует? Приходит в норму? - Ну... да... - моя близняшка растерялась и взъерошила волосы. - Почти поправился. Он пока... не хочет показываться на люди, даже к тебе... - Я понимаю, - я оборвала его. - Я буду ждать столько, сколько надо. Я давно простила его за все его глупости, только бы был жив и здоров. Никита взял меня за руку и улыбнулся. - Хорошо. Давай поговорим о чем-нибудь ещё. Знаешь, что Влад вчера учудил? Он очень за тебя переживает... Мы болтали ещё целый час о какой-то ерунде, смеялись. Потом ко мне вихрем залетела Лизка, вошел Тёма. Я с радостью обняла этих двоих. Кажется, вся любовь Рябины к Пиндюре прошла, как страшный сон. И слава Богу. Я болтала с подругой, смотрела на Тёмку, а думала о Ломакине. Что за бред? Я действительно, что ли, схожу с ума? Ник приходит ко мне, но никто об этом не знает. И Никита запрещает мне говорить об этом кому-либо. Меня нужно лечить. От чего? Ладно, съезжу я в их Германию, успокою брата и семью. - О чем задумалась, сестренка? - спросил Артём. Лизка помахала у меня ладонью перед лицом. - Позовите Влада, пожалуйста, - твердо сказала я. - А сами выйдите, если нетрудно. Тёма с Лизой удивленно посмотрели друг на друга, потом на меня. - Ну ок... - пробормотал Пиндюра и, выглянув, позвал: - Влад, пойдешь? Кирка тебя видеть хочет... Рамм вполз только минуты через 3, белый, как полотно. Я подумала о том, что никто, кроме него, мне не поможет, поэтому мне придется переварить общение с ним. Впрочем, такой сильной ненависти, как раньше, я уже не ощущала. И от этого чуточку легче. - Влад, сядь, - попросила я. Рамм опустился на стул - на кровать не рискнул. Ура. Слушает. Что ж. - Я понимаю, мы оба не особо сильно любили друг друга раньше... Но сейчас я практически беспомощна. Мне нужна твоя помощь. Влад раскрыл рот, чтобы спросить, почему именно его (я поняла, что он спросит именно об этом), но я быстро пояснила: - Ты сделаешь это более добросовестно, чем остальные. И сохранишь мою просьбу втайне. Я знаю, что тут могу довериться тебе. - Ну и что делать? - Рамон обронил фразу немного грубовато, но было видно, что он польщен и весь во внимании. На мои глаза навернули слезы. - Узнай что-нибудь о Никите. Киса врет мне, и я вижу это очень ясно. Расскажи мне правду. Я понимаю, ты недолюбливаешь его, но для меня он - смысл моей жизни. Если я тебе хоть чуть-чуть дорога... У Влада было такое лицо, словно его ударили битой. Я заморгала. Он откажется? - Хорошо... Киса, я постараюсь. Я твой должник, я не могу тебе отказать. Было видно, что ему очень не хочется, но Влад согласился, и это главное. Я даже села и обняла его. - Спасибо... Рамм скрипнул зубами. - Я обещал твоему брательнику, что буду молчать обо всем, что знаю. Но клянусь, я узнаю для тебя всё, что захочешь. Я чуть-чуть улыбнулась. - Тогда перемирие? - Мир, Кирка, пусть будет мир. Едва Влад вышел, Никита не очень довольно поинтересовался: - Чего это ты с ним так миловалась? Я обернулась: Ломакин стоял, опираясь на подоконник. Весь какой-то сгорбленный и бледный, как всегда. - Я хочу знать о тебе. Ты же молчишь. Влад согласился помочь. Ник подошел ближе, наклонился к моему лицу: - Ты правильно выбрала человека. Он всё тебе расскажет. Ты узнаешь, хоть и не готова к такому; только сделай вид, что меня тут не было. - В... в смысле? - прошептала я. Наши губы встретились нежным поцелуем. Я ощутила, что плачу. И ещё ощутила боль, нашу общую боль, струящуюся по венам и отравляющую всё сразу: тело, душу, разум. По плечам прошлись Никитины пальцы. - Не плачь, девочка, - голос его сильно дрожал. - Со мной... всё нормально. Подождешь? Выдержишь? - Да. А когда... - Скоро. Очень скоро. Ник отошел. И тут же ко мне заглянул брат, за его спиной черной фигурой маячил Толик. - Кир, мы уходим. А ты с кем тут разговариваешь? Я оглянулась на окно. В палате я была одна. * Никита Ломакин - Хочу к тебе