Зеркало заднего вида

Наверное, я не зря считаю Катю прикольной девчонкой, потому что недавно она отколола такую штуку: приладила к нашему самолёту зеркало заднего вида и смоталась на Южный Крест. Разумеется, предварительно запихнув в кабину меня — в качестве штурмана и (если будет нужно) второго пилота. Началось всё очень давно. Впрочем, мы с Катей дружим всего полгода, но это неважно. Когда очень уж доставали нас уроки русского и литературы (Надежда, наша русачка, — просто зверь), мы иногда летали на «Комэле» в Тверскую область. Вот это было здорово! Только приходилось совершать такие «прогулки» ночью: днём могли засечь родители. В Тверской области хорошо ночью. Находится она на Валдайской возвышенности, стало быть, и к звёздам ближе, и небо больше. Мы забирались на тёплый ещё от сверхзвуковой скорости квантовый щит (он прикреплён к нашему «Комэлу» сверху и имеет форму равнобедренного треугольника) и смотрели на звёздное небо. Конечно, стоило ради этого выбраться из Москвы, где сплошь фонари и дома. Конечно, стоило! Ведь в Москве только и увидишь, что Большой Ковшик да Полярную звезду, и то не всегда. А в Тверской области видно Млечный Путь. Очень яркая каппа Кассиопеи, всегда сверкает тремя цветами Вега, а вдоль горизонта медленно кружится Антарес! Катя не особенно любит звёзды, ей интереснее валяться на квантовом щите, задрав лапы кверху, и просто балдеть от огромной свободы. Естественно, после двух часов такого восторга она засыпает, и перед рассветом мне приходится стаскивать её в кабину (дрыхнет Катька беспробудно), а это очень непросто. Чаще всего дело это кончается тем, что я падаю на траву, а она мокрая и зверски холодная, как зимнее утро (это не лирика, просто я вставала в школу зимой и знаю, каково это), а через два с половиной часа нам на уроки, в общем, ситуация… Обычно мы улетаем во вторник — после двух уроков русского, но на этот раз Катя решила полетать в пятницу вечером (довольно спонтанно): она объяснила, что «на выходных предки спят». Как я поняла, предстояло нечто большее, чем обычный полёт за полтысячи каэмочек. Я не ошиблась. «Второй, жду тебя через четверть часа у подъезда, в полной боевой готовности» — услышала я в радиопередатчике в девять вечера в пятницу. Мне стало весело, потому что Катя всего один раз сказала такое, после чего сделала «кобру» и окончательно загубила двигатели, и мне тогда пришлось возиться с ними всю оставшуюся ночь. Когда мне весело, я делаю глупости. Например, сейчас. Сама не знаю зачем, я сунула рядом с инструментальной панелью ржавый утюг полувековой давности, вывезенный мной в прошлом году из Тверской области. Катино окно — на втором этаже, впритык к углу дома, а прямо внизу — подъезд. Как всегда, я бесшумно подрулила к подъезду, и из окна она прыгнула прямо за штурвал (ловко это у Катьки получается, я так никогда не сумею), после чего я опустила стекло и скабрировала. Начиналось странное приключение. Пока я выводила на двадцать пять (тысяч метров), Катя сообщила мне умопомрачительную новость: — Знаешь что, Кобра, я тут решила прошвырнуться в космос, ты как? — Я катапультируюсь! — был мой ответ, потому что меня никогда особенно не привлекала возможность быть проткнутой каким-нибудь незадачливым нейтрино или мезоном на подходе к световому барьеру, ну, а сейчас — особенно. — На меня не рассчитывай, Кать!!! Я так подохнуть не хочу, даже на Южном Кресте, — заявила я и нацепила шлем. Но Катя тут же его с меня стащила и серьёзно сказала: — Мы летим на Южный Крест.

***

Я ничего не могу с собой поделать, когда мне говорят о Южном Кресте. Не знаю почему, но он для меня больше, чем пять звёзд, и хитрая Катька прекрасно об этом знает. Короче, я ничего ей не ответила, взяла курс на альфу Креста по астросекстанту и поставила «Комэл» на автоштурман… Две части моего сознания, обе довольно ненормальные, оживлённо спорили насчёт этого рискованного мероприятия. Опасаясь, как бы между ними дело не дошло до драки и не закончилось бы поражением всякой романтики (а я ей тайно симпатизировала), я прямо спросила Катю, какого чёрта ей нужно на Южный Крест и чего она там не видела. — Я хочу испытать зеркало заднего вида, — что-то высматривая внизу, среди чёрных облаков, ответила Катя. — Перевёртывание пространства относительно нашей птички. Да, а зачем тебе утюг? Ответа не последовало… Это был суперприкол, я грохнулась на инструментальную панель и закрыла глаза, мне срочно нужно вернуться в прошлое и устроить там себе мощнейший мордобой, ведь это была моя теория. Я рассказала тогда Кате о перекручивании пространства! Пока самолёт наш выходил на орбиту (Катя была довольно осторожна в космосе), я пыталась отвлечься от всяких ненужных мыслей, разглядывая гирокомпас: он крутился с жуткой скоростью. Но всё было бесполезно… Теория моя состояла в том, что световая скорость и время относятся 1:1, а развивая сверхсветовую, меняя одну из цифр, можно путешествовать во времени. Вопрос был только в том, куда: вперёд или назад? Катя решила, что в будущее (человек светлой мечты), я, разумеется, стала тогда доказывать ей, что в прошлое. Ничего путного из этого не вышло, и мне уже казалось, что всё — поговорили и забыли, как вдруг Катька на полном серьёзе начинает световые испытания, да ещё в сторону Южного Креста — она объяснила, что «с десяти до двух ночи на маршруте Земля — Южный Крест никаких помех не будет, а на всём остальном пути — опасная вероятность». Насколько я поняла, Катя имела в виду планеты нашей системы, разные космические камешки и мезоны. Дело в том, что ничего, кроме квантов и мезонов, наш счётчик почему-то не ловил.

***

Впереди возник Южный Крест, и «Комэл» развернулся. Теперь Катя надела шлем и перевела шкалу скорости. — Кать, — не особо весело спросила я, — ты понимаешь, что если в нас влепится хоть один мезон, или нуклон, да всё равно что! — будет цепная реакция? Катя молча кивнула с очень решительным видом и начала испытания. Мне всегда было предельно ясно, что бывает в таких случаях, но всё же сейчас я смотрела в серый космос не отрываясь. Было на что посмотреть: Южный Крест стал оранжевым, потом сразу красным и тут же исчез: из-за эффекта Доплера кванты света перешли в инфракрасную часть спектра, и счётчик, понятно, включился на полную. Значит, мы на околосветовой. Зелёные и длинные, как огурцы, звёзды тянулись из глубины нашей трассы и расплывались по бокам кабины. Впереди ничего не осталось: энергия звёзд теплом подгоняла квантовый щит (он специально сделан для космоса). Чёрным был космос: темнота уходила вглубь, и там был Южный Крест. Впечатления — как в туннеле: космос вытянулся в одну узкую тёмную линию. «Комэл» летел совершенно бесшумно и спокойно, но сейчас нас здорово встряхнуло. Когда мы снова взглянули вперёд, там ничего не было. И вообще нигде ничего не было, ни приборов, ни звёзд, ни штурвала. Мы летели со скоростью света к созвездию Южный Крест.

***

При световой скорости всякие частицы находятся в покое относительно соседних частиц, следовательно, и относительно нас. Фононы — кванты звука — тоже качаются параллельно всем остальным, так что болтать мы, ясно, не могли. Считали в уме секунды до конца светового барьера: двадцать… десять… Опять нас подбросило вместе с самолётом, и тут же в кабину «Комэла» засверкали, наверное, все на свете звёзды. А среди них, и сравнительно недалеко, была Земля. Мы хорошо знали теорию скоростей, конечно, но вот увидеть такое самим — Землю там, где только что был Южный Крест — очень страшно. Катя кинулась сверять приборы, уверяя меня, что «курсовой гироскоп ушёл из меридиана» — это единственное выражение на тему полётов, известное ей. В конце концов мне удалось доказать ей, что всё идёт по плану… Объясняется такое явление просто: обгоняя группы квантов, можно видеть их информацию — картинки того кусочка космоса, откуда они летят. Но так как мы движемся туда же, куда и они, то натыкаемся сначала на более близкие к Земле изображения, потом — на далёкие, то есть более древние. Так никаких несуразностей не видно, но на самом деле планету нашу видно не только у Южного Креста, но ещё и обратно во времени! Вот забавно было бы взглянуть на это крупным планом… -Сейчас испытаем зеркало, — услышала я голос Кати. — Убери-ка утюг в сторону… Я понятия не имела, что она опять придумала, но вроде бы пора возвращаться. Я взглянула на Катю. У неё было очень весёлое, злое лицо, как обычно, когда рискуешь и тебе кажется это не таким важным. По сторонам, как крылья, развернулись эти самые зеркала заднего вида. И в них сиял Южный Крест. Это был Южный Крест: новый, из самого близкого настоящего, его ещё никто не видел. Я не заметила, как Катя включила голографическую телепортацию фотонов: это похоже на то, как если бы голограмму заменили реальным предметом. Справа и слева вспыхнули два ослепительных треугольника, и закрутилось звёздное небо. Теперь перед нами действительно была Земля…

***

Мы подлетали к Земле на световой скорости и ждали, что из этого получится. Волновались страшно. Ещё бы: планета вроде своя, но какое число, какой год, какой век, наконец?! Ведь темпоральных приборов на «Комэле» нету, перемещаться мы не можем. Неизвестно, где мы окажемся… Да, всё это произошло из-за магнитного поля примерно так. На полпути внезапно зашкалил курсовой гироскоп (так я и знала!), а магнитный компас закрутился — значит, мы вошли в первое кольцо частиц, тянущееся вдоль лучей Солнца вокруг Земли. Чтобы не рисковать напоследок, Катя прошла его с теневой стороны планеты. И тут у нас кончилась энергия: квантовый щит не может работать в полной темноте. Пришлось включить двигатели, и через две минуты я по привычке взглянула на и.п. Как и следовало ожидать, стрелка медленно, но верно клонилась набок, к нулю. — Кать, у нас кончается топливо, — не люблю я эту фразу… — Конечно! — почему-то сказала она в ответ. — Из-за лишней массы на борту! — Ты на что намекаешь? — возмутилась я. — На утюг! — мрачно сказала Катя, выключив автопилот, и вцепилась в штурвал. — При чём тут утюг! — Я за него обиделась. — А ты посмотри на компас… Ну что за глупости случаются иногда в космосе (и не только)! Из-за какого-то утюга — такие проблемы, неверный курс, и можно даже напороться на спутник, причём не только искусственный… Прощай, утюг!

***

Кажется, я выкинула утюг слишком поздно. Во всяком случае, в трёх тысячах метров над землёй двигатели громко булькнули и заглохли — по принципу «ни себе, ни людям». Во прикол!.. …Через двадцать минут… а может, через сорок… в общем, после продолжительного планирования над облаками и под облаками Кате удалось посадить самолёт куда-то. Когда же мы вылезли наконец из кабины, в темноте удалось разобрать, что приземлились мы на крышу дома, причём Катиного, а вверху сверкает неизменный Ковшик. — Кать, мы вернулись, — сказала я через минуту и сняла шлем. — Ну да, а в какое время? — Катя — очень серьёзная девушка. — Не знаю… — начала я, но мои слова заглушило страшной силы жужжание. Прямо над нами шумела чёрная тень. Я тут же узнала знакомые контуры У-2. Да, именно допотопный кукурузник У-2, обзываемый по-всякому, один из тех, на которых во время войны летали «ночные ведьмы»; когда-то У-2 испытывал мой дед. — Кать, У-2! — Я была в шоке. — Это У-2! — заорала я на весь двор и зачем-то помчалась по крыше за ископаемой реликвией… В общем, я разодрала обе коленки и крепко стукнулась физиономией. Но, подняв то, обо что я стукнулась, я тут же забыла об этом. Да, оказывается, это раньше всё было ок, а теперь вот — начались «бочки» и «иммельманы». Короче, это был примус…

***

— Как ты это объяснишь? — первое, что я смогла сказать. — То, что ты о примус приложилась? — Наивная девочка… — Да-а, ты знаешь даже, что это такое! — Досадно мне было: чего она спрашивает глупости? — Ну, мы попали в прошлое, — убеждённо, хоть и грустно, признала Катя. — Ага, в прошлое… Посмотри туда, — и я показала на Большую Медведицу. Выглядела она вот так (рис.1 в комментарии). — Ага. Ну и что? — Неизменный вопрос Кати. Она спросит: «ну и что?», даже если вот сейчас перед нами грохнется наш утюг из далёкого космоса! — Как «ну и что»?! — Возмутилась я и сунула ей примус. — Вот смотри. И я начертила куском мела, появившимся здесь непонятно как, созвездие. — Это Ковшик 2000-го года. А вот эта штучка наверху — из будущего. Пятьдесят тысяч лет тому вперёд! Не знаю, что тут творится. Но когда я снова посмотрела наверх, там было кое-что похлеще (рис.2 в комментарии). Это, в общем-то, тоже был Ковшик — только ровно столько же времени назад. Я растерялась, взяла у Кати примус и, обхватив его руками, села на край белого крыла «Комэла». Что это значит? Кто над нами прикалывается?.. — Кобра, у нас ведь есть электронные часы на и.п.! — вдруг закричала Катя. — Эй, второй: сегодня… мы только что улетели! Смотри!!! Верно! Сегодня — то самое число… 21:20. Я вскочила: — Кать, ну прикол! Это что же творится такое? А ковшик? А примус?! — Какой примус? — удивилась Катя. Примуса не было. Я посмотрела в тёмное ночное небо. Всё было как всегда. Не понял… Впрочем, это дело прошлое. — Забудь, — ответила я. — Ну, мне пора. Меня родительница прикончит, если дома до десяти не буду…

***

Утюг до сих пор кружится на околоземной орбите.