Thirty Days

Иногда погода бывает настолько чудесной, что оставаться в пробке за стеклами автомобиля – просто невозможно. Люди нервничают, глядя на часы, бьют по клаксону и проклинают каждого впереди стоящего. Кто-то готов даже бросить свой авто посреди улицы и бежать на работу своими ногами, лишь бы не получить выговор за очередное опоздание. Типичное утро Нью-Йорка: здесь каждый сам за себя, действует по принципу «идти по головам». На другой же стороне улицы, вдали от шумного трафика дорог, где пахнет еще сырым асфальтом, на деревьях чирикают птички, не переставая радоваться солнечным лучам. В это время парки обычно пусты. Изредка здесь можно встретить прогульщиков или бегунов с собачкой на поводу. Голуби разлетелись в стороны, когда кудрявый мальчишка с задором прыгнул в маленькую лужицу и обрызгал всех, кто стояли вблизи него. — Стайлс, — громко произнес Найл с возмущенной гримасой на лице, — да чтоб тебя! — Что? — протянул в ответ своему светловолосому другу Гарри, совершенно не обращая внимания на возмущенные лица позади него. Он, словно впал в детство, увлекшись погоней за голубем. — Чего он курнул с утра пораньше? — Зейн закатил глаза и стряхнул капли воды со своей одежды. Немного солнечного света, запах из детства и аллея, которая так напоминает о родном городе, могут стать причиной минутного счастья. Когда-то Нью-Йорк был мечтой для Гарри. Далеко не каждому под силу перебраться из своего маленького городка в подобный мегаполис, да еще и не вляпаться ни во что. Прожить, сохранив честь, так сказать. Но как бы красиво не звучали байки о многообещающих возможностях, перспективах и роскоши жизни, здесь сложно добиться чего-то, не запачкав руки. Таких амбициозных мечтателей, как Гарри достаточно. Конечно же, кому-то повезло с самого детства, родившись в обеспеченной семье, кто-то не вылезал из собственной комнаты десяток лет, зубря учебники с корки до корки, чтобы как можно лучше сдать экзамены, кто-то не надеялся на свой интеллект и, начиная с шестнадцатилетнего возраста, цеплялся за любую возможность заработать немного денег. А кто-то просто счастливчик. Парни и не заметили, как буквально за полчаса добрались до колледжа пешком. Хотя, в обычный будничный день, когда Лиам Пейн не опохмеляется, расплывшись лицом по всей подушке, они тратят значительно больше времени. Виной этому жуткие пробки. Найл и Гарри прогулочным шагом бродили по коридорам колледжа, поочередно рассказывая друг другу несмешные и даже глупые анекдоты. Не то, чтобы у них совершенно не было чувства юмора, просто это было что-то вроде их странной дружеской игры в стиле «кто кого переплюнет». Пока лидировал Найл. Он уже даже не соблюдал очередь, рассказывая одну шутку за другой, пока Гарри рассеянно пялился по сторонам. Здесь было что-то странное: люди смотрели на него так, словно он был в чем-то виноват. Эти осуждающие взгляды не могли не раздражать. — Найл, — внезапно Гарри одёргивает друга, —стой. — Да? — Посмотри на мою задницу. Найл оглянулся по сторонам, лишний раз убеждаясь, что никто не станет свидетелем этого странного действия, и только потом осмотрел зад своего приятеля. — Все в порядке. — Черт. Тогда какого хрена они так пялятся? — Они – это кто? — Да вот же, — Гарри тычет пальцем на проходящего мимо парня и, не скрывая недовольства, пялится на него в ответ, — ну и чего ты вылупился?! Парень отвернулся. Но после этого ситуация не стала лучше. Все, кто проходили мимо, обязательно смотрели на Гарри и, перешёптываясь, качали головами. Что, черт возьми, не так с этим кудрявым милым мальчиком? Откуда столько интереса со стороны людей, которые, возможно, даже и не знали о его существовании до сегодняшнего дня? Казалось, этот странный ужасный день никогда не закончится. Время тянулось безумно медленно. Мысль Гарри о том, что на него все время кто-то смотрит, медленно переросла в паранойю. Он уже просто боится поднять глаза и ощутить на себе взгляд презрения. Ему кажется, что все шепотки, что так сложно разобрать на фоне негромкой лекции, посвящены именно ему. Он нервничает, сжимая в ладони телефон, и старается сделать глубокий вдох, но, черт, ему не под силу сделать даже это, потому если он издаст хоть один маленький невинный шорох, он привлечет к себе внимание одногруппников. Неужели не проще просто сбежать отсюда? Гарри никогда не ощущал себя таким отбросом. Да даже если и кто-то смел негативно высказаться о нем, он каким-то образом умудрялся поставить эту выскочку на место, пренебрегая грубую силу. После звонка Гарри вылетает самым первым из аудитории, времяпровождение в которой казалось ему сущим адом. Без всяких размышлений, он направляется в буфет. Да, это место еще более людное, но, по крайней мере, сейчас там находятся его друзья, и они в любом случае смогут его хоть немного подбодрить. — … я думаю, он до сих пор злится, — ковыряясь вилкой в столовском салате, продолжал говорить Зейн, — ну, я бы точно злился после такого. Гарри кинул рюкзак на свободный стул, и уселся рядом, при этом, не издавая ни единого звука. Да что там, он даже улыбаться не хотел, что, в принципе, не свойственно этой персоне. Не заметить его упавшее до нуля настроение – просто невозможно. Парни сию же секунду переключили внимание на Гарри и атаковали глупыми односложными вопросами из раздела «что случилось?». Но если бы Стайлс сам знал, что же с ним такого случилось, что на сегодняшний день он – самая обсуждаемая личность в колледже. — Ты из-за этих придурков? — нависая над Гарри, спрашивает блондин. — Я не думал, что тебя это так заденет. — Может, это из-за вчерашней драки? — спонтанно ляпнул брюнет. — Не, ну просто у меня нет других вариантов. Хотя, я могу подойти и спросить у кого-нибудь… — Не стоит, — Гарри поднимает голову и старается вяло улыбнуться, — мне все равно плевать. Видишь? Я почти улыбаюсь. Гарри не хочет думать о том, что что-то не так. Не хочет, но все равно думает. Тема их разговора очень быстро сменилась, когда кудрявый все же смог натянуть пластмассовую улыбку на своем лице. Он старался смотреть только на Малика, на то, как он жестикулирует, описывая каждую деталь скульптуры, которую ему посчастливилось увидеть на прошлых выходных. Все это, безусловно, очень «интересно». Гарри заметил то, как идеальны его скулы, насколько выразителен взгляд. Его, как человека, увлекающегося фотографией, не мог не вдохновить этот образ. Столько лет живут вместе, и только сейчас он находит в нем музу… Гарри пожалел уже несколько раз, что не удосужился прихватить с собой фотоаппарат, ибо в своей голове он отложил уже более двадцати годных снимков. Зейн замолкает, он оборачивается и видит перед собой еще совсем сонного разбитого парня, который явно был чем-то недоволен. — Оу, ты соизволил явиться? — язвительно сказал брюнет, и после того, как Лиам присел, чмокнул того в щеку. — Я не мог не прийти, потому что… — одновременно объясняя причины своего внезапного появления и капаясь в сумке, Лиам выглядел очень настороженным. И причиной этой настороженности, судя по всему, был Гарри. Он, наконец, вытащил планшет и, поставив его на стол, попросил всех на секундочку заткнуться. — Гарри, пожалуйста, скажи, что ты понятия не имеешь, что это за хрень… Минута гробового молчания. Кто-то выгнул брови, кто-то потер глаза, Гарри же до невозможного округлил глаза. — Это моя страничка? В это было сложно, даже практически невозможно, поверить. Личная страничка Гарри на Facebook была взломана, и вместо его обычных, ничем не отличающихся от большинства других пользователей, фотографий, были опубликованы шедевры фотошопа. На них кудрявый милый мальчишка был горячей порно-звездой. И сказать, что эти фото являются подделкой, было нельзя. Слишком уж качественно поработали художники компьютерной графики. — Твою же мать, — едва слышно произносит Гарри, хватаясь за свои волосы, — гребанный мажор. На этой ноте парень срывается с места.

***

— Мистер Томлинсон! — секретарша взвывает, вваливаясь на порог кабинета, в котором сидел молодой парень с грудой бумажек на столе. — Я пыталась ему сказать, но... — она покорно отходит в сторону, когда Гарри «ласково» просит уйти ее с дороги. Луи поднял голову и его бровь невольно выгнулась, из рук выпал золотой Паркер, которым он подписывал какие-то очень важные для него документы. Не ожидал? Нет, он, в принципе, знал, что Гарри довольно-таки упертый парень, но чтобы настолько… У него даже не было готовой язвительной шуточки в его адрес. Его застали врасплох. Луи развел руками, как бы задавая вопрос, «какого хрена?». — Я сотру тебя в порошок, — серьезно говорит Гарри. Да, он настолько разъярен, что бросается такими громкими заявлениями. Луи лишь рассмеялся ему в ответ. Стереть в порошок самого Луи – это больше похоже на шутку. — Когда мне было десять лет, у меня была собачка, — едва сдерживаясь от смеха, начал миллионер. Он искренне улыбался, смотря на этого злого мальчишку, — она была маленькой, кудрявой и очень громкой. Прям как ты. — Ты самый настоящий ублюдок. — Присядь, поговорим. Гарри, сделав глубокий вздох, сел на дорогое кожаное кресло. Он продолжал презрительно смотреть на голубоглазого парня, но того это нисколько не смущало. Даже наоборот. Ему нравилось проявлять свою уверенность перед Стайлсом. Ему нравилось то, как Гарри старался не ломаться перед всем его «величием», то, как твердо он стоит на своем, не перешагивая через свои принципы. Сильные красивые люди – слабость Луи. — Я буду искренен. У тебя хорошая фантазия. Браво! — Я даже возбудился, малыш. Я думаю, тебе бы платили больше, если бы ты немножечко сменил профессию, — Луи немного привстал, и оказался чуть ближе к лицу своего оппонента. Их связывал прочный зрительный контакт, который никто из них не хотел прерывать, — например, ты бы не снимал, а снимался. Сечешь? — Да нет. Ты знаешь, мне снимать больше нравится. Особенно тех, кто шляется по туалетам. — Гарри говорит тише с каждым словом. Он тянется к уху Томлинсона, и с почти победной улыбкой начинает шептать. — Сечешь? — На большее ты не способен. — Я не поменяю своего решения, Луи. — Да пожалуйста, — вот он момент, когда Луи так и хочется ликовать, — я тебе даже помогу пропихнуть эту фотографию в прессу. — он хватает свой сотовый и в спешке набирает какой-то короткий номер. — Что ты хочешь? People? Или Playboy? А, может, я сразу позвоню на телевидение? Сказать, что Гарри пребывает в шоке – это ничего не сказать. Мажор шутит? Он же боялся, что его маленький секретик может всплыть на поверхность, а теперь готов сам себя раскрыть. Здесь дело даже не в деньгах, просто Гарри, кажется, проиграл войну. У него только что отобрали его единственное оружие. Нет, ведь это не конец? Не может все закончиться именно так. Есть же способы поставить на место эту бочку с деньгами. — Ну, и? Язык проглотил? — Томлинсон чувствует, как падает самооценка напротив сидящего парня. — Ты правда думал, что у тебя что-то получится? Давай я тебе разъясню. Где ты сейчас находишься? — Луи указывает на кабинет, в которым они сейчас находятся. — Правильно. Крупнейшее рекламное агентство. Что написано на дверной табличке? Генеральный директор. Кто сидит в этом кресле? Я. А теперь перевари информацию, которую я вкачал тебе в мозг и подумай, реально ли вообще со мной тягаться? — Ты прав, — Гарри склонил голову, — как я могу тягаться с таким дерьмом как ты- — Дерьмом? — голос Луи так резко набрал децибелы, что Гарри немного вздрогнул от неожиданности. — Да кто из нас еще дерьмо?! Чего я достиг в свои годы, и чего достиг ты?! — Ну и толку, что ты сидишь в этом кресле? Ты богатый, но бездушный. Стайлс сказал, как отрезал. Луи, конечно, не подал виду, но эти слова ударили, словно стрела из лука, в его сердце. А все потому что это голая правда. Он стал бездушным, и он понимает это… но все равно не пытается исправиться. — И да, — парень встал и медленной походкой отправился к выходу, — я еще не сдался, учти.

***

Чаще всего даже самые сильные люди оказываются хрупкими и ранимыми. Их сила заключается лишь в том, что они не ломаются на чужих глазах. Но как только они остаются наедине с собой, все их ранее скрываемые эмоции выползают наружу. И неважно, насколько все плохо. Просто рано или поздно это становится необходимым. Гарри ввалился домой, находясь в том самом состоянии, когда ноги совсем не чувствуют поверхности. Он швырнул связку ключей куда-то за комод и, скинув с себя грязные кеды, медленно скатился по стенке, обнимая почти еще полную бутылку коньяка. Еще никогда и ни о чем Гарри так не жалел. Он целый день шатался по барам, ища вкусную и недорогую выпивку. А еще он думал. Много думал. И оказывается, это не так уж и просто быть упертым бараном. Надо было остановиться еще тогда, когда Лиам первый раз накричал на него из-за той глупой выходки. Теперь же, дороги назад нет. Парню казалось, что он остался совсем один. Во всех смыслах. В квартире пусто, и ему даже некому выговориться. Только он и бутылка, от вида которой уже начинало подташнивать. Но ведь Гарри так только казалось. Потому что на самом деле, он был дома не один. Лиам, услышав странные шорохи в прихожей, оторвался от подушки и пошел проверить, все ли в порядке. — Гарри? — его брови приподнялись, когда он увидел свернувшегося калачиком парня с мокрыми красными глазами. Это было то, чего он меньше всего ожидал. Гарри похож на маленького обиженно ребенка. Лиам, не задавая никаких глупых вопросов, приспустился на колени и просто обнял своего друга. — Тише, я же здесь. Я с тобой. — Все в порядке, — сдерживая очередной подступающий комок, шепчет Гарри, — я просто пьян. — Ну ты же знаешь, что я за тебя любому морду набью, — Лиам посмотрел в пьяные и в то же время несчастные зеленые глаза. Он провел большим пальцем по щеке Гарри, — успокойся. Я буду твоим охранником, Поддерживая тебя за руку, Когда все вокруг разваливается.