Моя сладкая детка

Это затишье в их отношениях пугало Кэтрин до чёртиков. Так не должно быть, определенно не должно. Но что ей делать, если теперь одна только мысль о Елене заставляла задыхаться? Что уж там говорить о ночных обнимашках, её привычке переплетать пальцы и этом вечном её "Кэт-Кэт-Кэт"... — Кэт! — Гилберт громко позвала её, заставляя вздрогнуть. — Да что такое?! — нервно отозвалась Пирс в ответ, хотя что-то внутри заставляло её хотеть улыбаться. — Энзо уже уезжает домой, — только сейчас брюнетка подняла голову, она явно надолго ушла в себя, и сейчас на неё смотрели две пары глаз. — Береги себя, милый. Мы зайдем в гости ближе к выходным, — она поднялась и поцеловала его в щеку, осторожно обнимая, чтобы не обжечься о его вербеновые ожерелье и браслеты, а затем прошептала на ухо: — Спасибо. — Всегда рад помочь, ты же знаешь, — улыбнулся он, бегло чмокнув Елену и направившись к двери. Кэт чувствовала себя странно, только к утру она переварила произошедшее и поняла, что стала слабой. До чего она докатилась: рисковала собой ради других, спасала других, её саму спасали, причем сделал это человек из плоти и крови, которого она была в разы сильнее. Ей за полвека не приходилось делать ничего из вышеперечисленного, и благодаря этому эгоистичному расчету ей и удавалось выживать всё это время. А вчера смерть оказалась слишком близко, и только сейчас Пирс поняла, что она будет близко к ней всегда, пока рядом двойник. Их постоянно будут искать, если не Сальваторе, то ведьмаки, которым однажды они могут понадобиться для какого-нибудь ритуала. В голове Кэт снова всплыла уже позабытая мысль, что, возможно, присутствие Елены здесь — это всё же заговор. Брюнетка представила себе картинку, где она стоит раком на кровати, а Гилберт долбит её сзади страпоном, и когда к оргазму остаются считанные секунды, двойник вырывает ей сердце, пользуясь замешательством. Кэтрин представила, как Елена прихватит это самое сердце с собой вместе с лекарством в качестве сувениров для Деймона и свалит к нему под крылышко в Мистик Фоллс. Возможно, они даже примут его и избавятся от вампиризма, поженятся и заведут детей, а затем будут жить счастливо каких-то лет шестьдесят-семьдесят, посмеиваясь над тем, как же хитровыебанно они одурачили саму Кэтрин Пирс. — Сходим куда-нибудь вечером? — её размышления снова прервал голос Гилберт. — Мы уже вчера сходили, — процедила сквозь зубы вампирша. — Ну не злись. Всё же наладилось, — двойник подошла к ней и обняла со спины, так нежно, хоть была и без чувств в этот момент. — Перестань! — Кэтрин вывернулась и оттолкнула: чёрт, к ней снова подбирались со спины. — Что наладилось, Елена?! Что наладилось?! Нас едва не убили! И мы трахаемся! Что из этого нормально?! — сорвалась она, а карие радужки напротив начали таять, как шоколад на солнце, потому что Гилберт включилась. — Но не убили ведь. И мы не трахаемся, мы занимаемся любовью, — вполне спокойно и осознанно поправила девушка. — Если бы не Энзо, нас бы убили! Нас, вампиров, спас человек! Это неправильно! Как ты не понимаешь?! И не говори мне больше о любви! Я могла оставить тебя умирать с этой стрелой в груди прямо в комнате отдыха! — от крика Пирс задрожала огромная хрустальная люстра под потолком номера. — Неправильно?! Да что ты знаешь о неправильно?! Вампиры могут быть человечными, они могут спасать людей, а люди отплачивать им тем же! И это нормально! Просто ты — сука, которая думает только о себе! И ты злишься, потому что я заставила тебя меняться! — бросила Елена. — Не хочешь слышать о любви?! Ладно, я больше не заговорю о ней, но ты всё равно будешь её чувствовать! И не лги, Кэтрин, ты бы не бросила меня умирать! Я теряла сознание и думала, что начинаю бредить из-за яда, но я четко видела, как ты рыдала и делала всё, чтобы я выжила! — Вампиры могут быть человечными?! Ха, не смеши, детка! — Кэт словно и не услышала последних фраз, прицепившись к самым первым. — Ты прикончила человека! Твое первое убийство! Поздравляю! Почему же ты не включишь эту самую человечность насовсем?! Ты уже вполне справляешься с потерей Джереми, так что это не из-за него! Что, боишься, что любовь ко мне не выдержит испытания временем?! — ох, лучше бы она этого не говорила. Елена молчала и смотрела, смотрела и молчала, комкала пальцами край майки и вертела дневное кольцо на пальце, поджимала губы, а затем отключилась. И брюнетке стало легче от привычной пустоты во взгляде и зрачков едва не навылет, но не тут-то было. В следующее мгновение двойник прикрыла веки, а когда открыла, всё встало на свои места. Она была включена, включена насовсем, и Пирс стало страшно. — Это то, чего ты хотела? — прохрипела девушка. — Ну так вот, танцуй и пой, потому что никуда я от тебя не уйду. Ясно? Я с тобой, и я прекрасно это понимаю, как и то, что чувствую к тебе. Что теперь прикажешь мне делать? — Твою мать, — прошипела себе под нос Кэтрин, упирая руку в бок и откидывая голову назад. Она ведь честно надеялась, что когда это случится, вся эта "любовь-морковь" лопнет как мыльный пузырь. И да, она была неправа, потому что неправильно — это именно сейчас, когда Гилберт должна оплакивать брата, пытаться убить её и хотеть обратно к Деймону и друзьям. Но в её глазах плескался этот проклятый трепет, а боль была лишь где-то вдали, слабым отголоском. И именно в этот момент Пирс хотелось плюнуть на всё и ответить взаимностью, но это было не в её правилах. Она просто подошла и поцеловала осторожно и нежно, в глазах Елены ничего не поменялось из-за этого, она и вправду не боялась. Наверно, пришла пора уже сдаться и Кэт.