Когда стены обрушатся

Люси старалась, как было заведено в гильдии, которую она любила, жить каждым днем, но у неё не получалось. Она не могла без него. Это было подобно адскому испытанию: просыпаться каждый день, дав себе слово начать новую жизнь, но... Опять гнаться за воспоминаниями, бередить старые раны, попутно нанося новые так, что на сердце уже и не осталось места живого... Люди шагали мимо, неся в себе свои проблемы, воспоминания, радости, боль. Кто-то мог потерять близкого. Этот неизвестный скорбел, но вскоре продолжал жить, лишь иногда предаваясь воспоминаниям но — что за чудо! — с улыбкой вспоминая яркие события, случившиеся до смерти близкого человека. Люси, к счастью, никого не теряла. Она не была уверена, но знала, что все живы и здоровы но... больше у неё не было никого. После того, как самый близкий для неё человек, лучший друг (хоть она никогда бы не сказала этого вслух) ушел, оставив лишь наспех написанное письмо, её дом, гильдия, приютившая её, развалилась. И тогда, впервые за многие месяцы, Люси испытала ужасное чувство — чувство одиночества. Оно охватывало со всех сторон, словно в тиски сжимало сердце... оно медленно убивало её. Девушка устроилась на хорошо оплачиваемую работу, занялась любимым делом, начала жить. Но... все оказалось куда сложнее. Жизнь — вот она, перед тобой! — но на душе боль от потери любимых людей, половину которой причинял один единственный человек . Он, друг, ради которого она поднималась, чтобы снова ринуться в бой, ради которого дышала и смеялась. Никто не мог увидеть её боль. Подобно огромной зияющей ране в груди, вечно ноющей, боль сидела внутри, не позволяя свету счастья пробиться через мрак душевный, и теперь, сердце и душа девушки, подобно пустыне, иссушались... Ранило любое воспоминание, ранило больно, смертельно, заставляя сжимать зубы, чтобы не закричать от собственного бессилия... Сколько раз уговаривала себя Люси найти своих друзей, увидеть родные лица, но... из-за перенесенной боли потери она не могла себя заставить. Сначала — любимая мама, после этого — любимый дом, затем — отец. Вроде, после этих событий жизнь стала налаживаться, но Судьба нанесла девушке последний удар, гораздо сильнее всех предыдущих: она отняла гильдию и друзей. Сколько же раз может разбиваться человеческое сердце? Сколько раз оно может разлетаться на миллиарды осколков, после быть собранным воедино, и снова ударяться о землю, чтобы рассыпаться хрустальным песком? Сможет ли оно после этого чувствовать, ощущать, любить?..

***

Улыбаясь солнечному дню, на счастливые и незабываемые мгновения, ибо их было совсем мало, заставлявшего зияющую в груди рану успокоиться, Люси Хартфилия шагала на стадион, где сегодня должен был состояться финальной бой, которой должен определить победителя Великих Магических Игр. Вот, вскоре, её ряд, место рядом с назойливым фотографом. Игры начались, притягивая к себе всеобщее внимание. В этот момент мысли девушки уже оказались где-то далеко… В тех временах, когда она сама стояла на этой арене. Не успела Люси вспомнить ещё что-нибудь, как внизу, там, где недавно шел ожесточенный бой, началась какая-то суматоха: на арену вышел кто-то чужой. Мощь этого неизвестного зашкаливала: одежда на всех зрителях, а также все предметы, начали плавиться. Распорядившись вывести всех с места проведения игр, девушка ринулась вниз. Сквозь дым и пыль совершенно не возможно было что-нибудь увидеть. Девушка закашлялась, слепо продолжая идти вперед, и рукой нащупав ключи. Где-то неподалеку зазвякали доспехи и послышались голоса: войска прибыли, чтобы схватить нарушителя. Вырвавшись из облака пыли, Люси, чихнув пару раз, застыла, как вкопанная: окруженный войсками, с довольной ухмылкой на губах, на стадионе стоял он. Малиновые волосы отрасли и дико вздымались в разные стороны, но в целом Нацу Драгнил остался таким же... — Люси?! Девушка стояла, прижав руки к лицу, не в силах ничего сказать. Голова гудела так, словно все мысли, в ней роящиеся, получили способность звучать... —Привет, Люси! — Нацу, видимо, уже отошел от удивления. — Как дела? На секунду у Люси появилось желание истерично захохотать: самого-то сейчас под конвоем поведут в тюрьму, но в следующую секунду появился... испуг? Страх? Она не знала, но именно это чувство заставило её задрожать и побледнеть. — На...цу...— еле слышно пролепетала она, смотря как солдаты надевают на него наручники и уводят куда-то. Она знала, он услышит... И он услышал. Перед тем, как уйти под надзором стражи, он ей улыбнулся. — Здаров, Люси!— внезапно раздалось над ухом, заставив и без того напуганную девушку подскочить. —Хеппи. Девушка, мастерски нарисовав на губах улыбку, повернулась: как ни странно, появление иксида не вызвало никаких чувств, кроме радости...

***

Она не знала, зачем вышла из дома на три часа раньше положенного срока. Может, просто боялась пропустить момент, когда его выпустят на свободу? Боялась, что он уйдет, не дождавшись её? Ещё Люси понимала: если он скажет, что ещё не закончил свою одиночную миссию и уйдет один, ей будет очень больно. Гораздо больнее того, что было. Но это не остановило её. Ворота начали медленно пойти вниз, заставив девушку напрячься и буквально вытянуться в струнку. Минута — и она уже видит его, с радостной улыбкой и котом на плече шагающего в её сторону. Хеппи, который улетел от Люси буквально час назад, тактично отлетел куда-то в сторону. Шаг... другой... третий... Огненный драгонслеер приближался к девушке, не оставляя путей для отступления и времени для обдумывания дальнейших слов. Люси, написавшая для журнала, в котором работала, столько рецензий и рассказов, не знала что сказать! О чем заговорить?! О погоде ли, о гильдии ли, или о траве, колышущейся прямо сейчас под ногами?... — Меня ждешь? — в голосе парня отчетливо угадывалась радость от осознания этого очевидного факта. Да, она ждала. Всю жизнь свою ждала его. Весь этот проклятый год, что провела в боли и страданиях... Она ждала одного его. И сейчас он явился. Разрушая эти стены, окружая себя осколками прошлого. — Нацу...— еле выдохнула девушка, дав волю эмоциям и слезам. Она не плакала. Ни разу с того момента, как прочитала его письмо. Преодолев разделяющее их расстояние, она обвила руками его шею, прижимаясь к нему, не желая больше отпускать. Продолжая лить слезы, Люси даже заметила, что Нацу подрос: теперь она макушкой доставала ему лишь до подбородка. Да и стал он ещё более мощным... Парень совсем не понимал, чем были вызваны подобные эмоции, и просто гладил подругу по голове. "Она еле, держится, Нацу, это сразу видно. Мне кажется, она скучала намного больше, чем готова показать. Таких грустных глаз я ещё ни у кого не видел"— вспомнились Нацу вдруг последние слова встревоженного Хеппи. Потребовалось несколько секунд, чтобы установить связь между ними и нынешним эмоциональным состоянием подруги. — Я скучал, Люси... Придерживая подругу за спину, парень медленно опустился на траву. Стоять у девушки определенно не было сил. Она плакала, но теперь, размазывая слезы по щекам, отстранилась от парня, чтобы смотреть на него. Девушка, всхлипывая, провела ладошкой по его отросшим волосам. — Почти и не изменился! — тихо проговорила она, стараясь унять поток слез.— Ты даже не представляешь, как я скучала, Нацу... — Прости,— проговорил парень, а потом продолжил с нотками веселья и укора.— Мне надо было исчезнуть на целый год, чтобы услышать от тебя это? Девушка хрипло рассмеялась. — Ещё немного, и мне бы пришлось просить кого-нибудь, чтобы эти слова высекли на моей могильной плите... — Я бы не позволил этому случиться!— Нацу с легкостью поставил подругу на ноги. — Я знаю... — Люси уткнулась носиком ему в плечо, ощущая знакомый запах, присущий лишь ему: запах огня и леса. — Ты ведь не оставишь меня больше? Дрожь в голосе девушки, страх, прозвучавший в нем, заставили пробежать по телу парня стадо мурашек. — Нет, Люси,— парень рукой обнял девушку, ведя её в сторону города.— Больше я никуда без тебя не пойду.

***

Нацу глупо улыбался, наблюдая за спящей Люси. Длинные реснички подрагивал во сне, и внезапно глаза шоколадного цвета распахнулись. — Нацу?— выдохнула она. Парень смутился. — П-прости, я просто зашел, чтобы... Мне просто захотелось увидеть тебя,— он решил сказать правду. Девушка улыбнулась, подвинувшись немного. — Иди сюда... Не дожидаясь второго приглашения, Нацу вмиг лег рядом с Люси и крепко её обнял. Девушка смущенно замерла. — Нацу... — Тш-ш-ш... Я хочу почувствовать тебя... Зажмурившись, девушка прижалась к парню. Её клонило в сон, но она не могла уснуть, не сказав другу главное... — Нацу? — М-м-м? — Я... Она не могла договорить, но чувствовала, что он понимает. — Я слишком сильно скучала. И думаю, смогу ли когда-нибудь отойти на шаг от тебя... Кожей она чувствовала его мягкую улыбку. — Я знаю, я знаю... И я скучал... Слишком сильно... Стены рушились медленно и неумолимо. Каждая секунда в объятиях любимого человека рушила все преграды, заставляя верить в большее. Больше, чем друзья, больше, чем просто любовь...