Кислород

Ты моя первая и последняя любовь. Я никого не любил до тебя и никогда не буду любить после.

*** - Вот его фото, - Билл кладет перед Дженни картинку с каким-то пухлым и неприятным мужичком. На вид ему лет тридцать, возможно, чуть больше. - В твоем вкусе, дорогая? Палмер парень с картинки не нравится: он похож на поросенка, такого противного и совсем-совсем некрасивого. Хотя вкусы у всех разные, никто не спорит. Возможно, этот мужчина хороший человек, который помогает старушкам переходить дорогу, жертвует огромные суммы на сирот и так далее. Шагает по жизни, опираясь на список добродетельных поступков или что-то в этом роде. Честно? Дженни меркантильна и эгоистична до ужаса, она не забивает себе голову голодающими африканцами, больными раком, матерями-одиночками. И не то чтобы ей их не жаль, просто девушка не строит из себя мать Терезу. Одним сочувствием горю не поможешь, а если надо действовать, если Дженни просят о помощи — она готова. Возможно, мужчина — псих, насилующий женщин и детей. Он ворует у стариков и пьёт по-страшному. Палмер не знает правды, но это и не столь важно. Ведь всей правды, какая она есть на самом деле, горькой и противной, не знает никто. О нет, простите, один вредный демон с поехавшей крышей ведает обо всем на свете. Ее цель — этот незнакомец. На том и порешили. - Только не говори, что ты с ним мне изменяешь? У тебя, конечно, вкус не очень, но чтобы настолько!.. Билл усмехается: - Я же выбрал тебя, рассчитывая на свой плохой, просто отвратительный вкус! Задумайся. - Да иди ты, - девушка обижено дует губы. - Кто кого еще выбрал. - У нас с тобой контракт, дорогая. Ведьмы заключают его с демонами из-за нужды. - Тебе напомнить, как все было на самом деле? - Формальности, - Сайфер машет рукой. - К тому же, это дело прошлое. Сейчас нам важно связаться с этим человеком и завладеть его телом. - Звучит пошловато, - хихикает Палмер. - Так и должно быть, ведь тебе придется включить всю свою сексуальность! Шути, показывай грудь — ну, то, что ты зовешь ею, — и так далее. В кои-то веки побудь девушкой. Блондин щелкает пальцами и на столе тут же появляется чашка с ароматным кофе. Одна чашка. - Обязательно вести себя как козел? Я какао хочу, между прочим. Дженни смотрит на демона из-под ресниц и хмурится, пока рядом с кофе не появляется огромная кружка с горячим шоколадом, приготовленным на молоке. - А как же зефирки? Маленькие такие, помнишь? Мы с тобой в магазине покупали. На прошлой неделе. - Они в шкафу. Встань и возьми. - Пф, больно надо, перебьюсь... - Дженни отхлебывает какао, причмокивая, и сладко улыбается. - И... его зовут Блендин Блэндин? Да, у родителей этого парня богатое воображение. - Сказала мне девушка, которая назвала хомяка Хомяком. - Ой, все. *** Палмер смеется и кладет свою ладонь на грубую мужскую руку: - Ты такой забавный! Мужчина краснеет и важно вскидывает подбородок, гордясь собой. Пухлые загорелые пальцы переплетаются с бледными пальчиками его спутницы. Смотрится это как-то неправильно, как будто какой-то лишенный вкуса Купидон постарался. Оказалось, пригласить на свидание Путешественника во Времени не так уж и сложно. Просто стоит оказаться в нужном месте и в нужное время. - Может, - Палмер прикусывает нижнюю губу, - пойдем ко мне? - А ты одна живешь? - недоверчиво интересуется мужчина, немного щурясь. Видимо, он не совсем идиот и сразу чует подвох где-то. Ну, подумаешь, он нужен Биллу, великому Демону Разума, и что с того? С кем не бывает. - С мамой, - пожимает плечами девушка. - Но она в отъезде. У меня давно не было парня, понимаешь? Дженни заманчиво улыбается, и лямка ее слишком короткого для первого свидания платья скользит с плеча. Ажурные чулки надежно спрятали крохотные лиловые синяки на бедрах, оставленные прошлой ночью. - Я тебя понимаю, - улыбается Блендин. Стоп. Кажется, рыбка попалась в сети. Через полчаса Палмер валит толстячка* на кровать, усаживаясь на его бедрах. Коленки упираются в мягкий матрац, а платье задирается настолько сильно, что виднеется до ужаса развратное нижнее белье. Блэндин краснеет и пыхтит, приподнимает бедра и тянется своими потными ладошками к ее ногам. Он на самом деле думает, что выглядит до одури сексуально. Дженни готова предоставить этому парню «тысячу и одну причину», почему он ошибается. Но она нежно касается губами его шеи и едва слышно шепчет: - Готов отдать мне свое тело, котенок? - Да, - стонет Путешественник, - да! Сотни раз «да»! Делай со мной все, что хочешь! Наверное, проходит всего секунда, прежде чем Палмер стаскивает с себя мужика, неосторожно ставя на ноги. Она качается в сторону, но все же сохраняет равновесие. Ноги немного подрагивают, а мысли путаются. Наверное, ей тошно от самой себя. - Сайфер, твою мать, какого ты творишь?! Чуть ребра мне все не переломал! - Дженни дышит часто-часто, мысленно молясь, чтобы слезы из глаз не хлынули горячим потоком. А Блендин тем временем пыхтит, пытается вырваться из невидимых пут, которыми оплел его демон. Билл еще и кляп для надежности в рот Путешественника вставил, чтобы вопил поменьше. - Я, кажется, вам помешал, - Билл усмехается, а затем резко поворачивается в сторону своей ведьмы. Та сжимает пальчиками подол платья и прячет глаза за длинными розовыми волосами. - Ты чего? - Он меня трогал! - всхлипывает Палмер. - Я не люблю, когда меня касаются люди, которые мне не нравятся! Демон цокает языком, вышагивая по ковру в своих недешевых туфлях, и сгребает Палмер в охапку. Шифр теплый и приятно пахнет. То ли лесом, то ли землей после дождя. - Не трогай меня! Это ты застави-и-ил меня его трога-а-ать! А он ведь мерзкий, он!.. он лизал мне уши! - Ну-ну, - Сайфер целует Дженни за ушком, водя ладонями по спине, - хочешь, я его потом убью, а? Блэндин на кровати замирает и прислушивается. - Обещаешь? - Если не забуду. Во всяком случае, от нахождения демона внутри его хилого тельца, этому парню точно не станет лучше, поверь мне. - Я ванную приму, хорошо? А то чувствую себя такой грязной, просто фу. Палмер размазывает тушь и подводку о его рубашку, счастливо улыбаясь, и несильно царапает бока демона ногтями. Он и не чувствует ничего сквозь плотную ткань своего расстегнутого пиджака. Она думает, что это и есть настоящее счастье. Это и есть... реальная любовь, от которой сердце в груди бьется, словно сумасшедшее. *** ... А затем Биллу сносит крышу, и безумие накрывает город с головой. *** Дженни насвистывает забавную мелодию себе под нос, переступая через окаменевшую тушку какого-то местного жителя, и шагает в пустой супермаркет. Когда пришел Конец Света, магазины стали бесплатными: Палмер обзавелась дорогой техникой и бриллиантовыми украшениями. А, да, еще она побывала в Городском банке — пара миллионов долларов никогда не бывают лишними. Бекон, картофель летят в корзину, следом за порошковым молоком и взбитыми сливками. В ее доме чудом ничего не пострадало, даже свет и вода не отключились. Этакий Бермудский треугольник Гравити Фолз, в котором можно прятаться. Какая удача. Чертово чудо. Парочка уродливых призраков выныривает из-за прилавка с фруктами: - Еще одна жертва, смотрите! Мы хотим тебя съесть, сожрать! Розоволосая и глазом не ведет, даже рядом снующий Герцог не подает вида того, что испуган. Просто потому, что они стали элитой, сподвижниками Билла Сайфера и его Странногеддона. И... ну, Дженни немного ведьма. - Пух! - распахивает глаза Палмер, и духи лопаются, подражая воздушному шарику. - Пафос, - фырчит кот, забираясь на стойку с рыбой. - Выучила пару трюков и гордится этим. - Ой, завались. Билл ее игнорировал. Он перестал замечать ведьму, как только город захлестнуло безумие. Просто смеялся, словно умалишенный, и громил все налево и направо. Козел. Твою мать, Дженни чувствует себя использованным презервативом. Ей только однажды было настолько мерзко, мокро и до тошноты неприятно. Отвратное чувство. Вишнево-шоколадный торт ложится на бутылку с литровой колой. Сладкое поднимает настроение. Виски, кстати, тоже делает это отлично. Алкоголь — лучший друг в любовных ссорах. Во всяком случае, так думает Палмер, а она в последнее время часто бывает права. Вечером Дженни смотрит «Сорвиголову», запивая горе горячительным напитком. Она кутается в подаренный Биллом плед, грея ноги о развалившегося рядом кота, и едва ли не ревет. Такое чувство, будто Дженни бросили. Знаете, растоптали ее любовь и привязанность тяжелыми армейскими сапогами, выбросили на помойку все эти два с половиной месяца. Лучшие два с половиной месяца в ее жизни. Сукин сын, гореть тебе в Аду! - Сопьешься, - мурлычит Герцог, облизывая собственную пушистую лапку. - И что тогда мне делать? - Присоединяться? И только Защитник собирается ответить, бросить нечто колкое в ответ, как раздается грохот. Это дверь распахивается и бьется о каменную стену. - Дорогая, я дома! Господи.