Мой милый дядя

Вопреки надеждам на благоприятное разрешение конфликта, всё только ухудшается. Мятеж Андрея папа воспринимает как подтверждение его интереса ко мне и вовсе запрещает нам общаться, хоть мы успеваем придумать сотню правдоподобных оправданий по дороге домой. Родители не желают даже слушать, ведь мы «болтались неизвестно где почти три часа». За это время, по их мнению, мой дядя мог вытворить со мной, что угодно… Но не вытворил же. Мы просто гуляли, радуясь тому, что не приходится прятаться от посторонних глаз и играть в безразличие. Хотя, честно говоря, теперь я об этом жалею. Андрей снова рвётся рассказать всё папе, и я не знаю, каким чудом мне удаётся его остановить. Перспективы у нас и так безрадостные, это признание только усугубит ситуацию. Я снова уезжаю вместе с папой, и всю ночь рыдаю с телефонной трубкой в руке, изводя Машку. Наутро у меня красные глаза, жуткая головная боль и, вдобавок ко всем несчастьям, температура. Мама пугается не на шутку, и следующую неделю я провожу в постели под чутким надзором взволнованной родительницы. Единственное, что как-то скрашивает мои серые дни – звонки Андрея по вечерам, но и они не бывают слишком долгими. Ко вторнику мама не выдерживает и неожиданно разрешает мне «съездить развеется», несколько раз повторяя, что я могу пойти куда угодно, если от этого мне станет лучше. Меня удивляет такая доброта с её стороны, но вместе с тем я впервые понимаю, как сильно она заботится обо мне и как сильно любит на самом деле. Она готова даже смириться с тем, что её дочь полюбила мужчину с дурной репутаций, лишь бы только снова не видеть моих слёз и страданий. Это многого стоит. В тот день мы с Андреем снова едем на конную ферму подальше от города, а потом несколько часов едим мороженое и болтаем ни о чём в маленьком уютном кафе на окраине города. Я и не замечаю, как пролетает время, а когда возвращаюсь домой, мама с улыбкой целует меня на ночь, отметив, что вид у меня стал более жизнерадостный, и просит ничего не говорить папе, якобы чтобы не волновать его лишний раз. Я прекрасно понимаю, что мама просто хочет избежать конфликтов, да и сама она наверняка до сих пор не уверена, что поступает правильно. Но с этого дня мама негласно покрывает наши с Андреем отношения, что становится первым приятным событием за последний месяц. А вот с папой конфликт только обостряется. Доходит до того, что он запрещает мне идти на вечеринку в честь окончания учебного года, устраиваемую моей одноклассницей. Я, конечно, и сама не горела желанием туда пойти, но поддалась уговорам Машки, и теперь отступать не желаю. Всё-таки это был мой предпоследний год обучения в школе, а я так и не побывала ни на одном «сборище пьяных подростков», как это называет мой отец. Я уже собираюсь устроить скандал, что в последнее время в нашем доме не редкость, но неожиданно узнаю, что родители именно в этот вечер решают отправиться на загородную дачу к близким друзьям, и план вырисовывается сам собой. Папа ведь не сможет наказать меня за поход на вечеринку, если не узнает, что я там была. Андрей неожиданно тоже высказывает своё недовольство по поводу этой затеи. Видите ли, ему не нравится, что я проведу вечер неизвестно где и неизвестно с кем. К тому же, мужчина считает, что на таком мероприятии я просто заскучаю. На этом я окончательно решаю для себя, что просто обязана там присутствовать. Поэтому разговор с Андреем снова заканчивается спором, и я выхожу из машины, громко хлопнув дверцей, напоследок назвав мужчину занудным старикашкой, который не умеет веселиться. Потом я ужасно жалею об этом, но исправлять что-либо уже поздно. Мы снова не разговариваем. В последнее время наши отношения становятся всё более напряженными. Только в субботу вечером я понимаю, как сильно был прав мой сводный дядя. Вечер на самом деле оказывается невыносимо скучным. Однообразная музыка, ничего не соображающие от выпитого алкоголя одноклассники и присутствие действующего на нервы Глеба, который весь вечер вертится вокруг меня. Омрачает ситуацию ещё и то, что Машка заболела и не смогла прийти, поэтому я стою одна в самом дальнем углу зала и изредка посматриваю на столик с алкоголем, раздумывая о том – не забыться ли и мне во всеобщем веселье? Нет, пока рядом Глеб, этого лучше не делать. Мало ли, что взбредёт ему в голову… или мне в голову, что ещё хуже. Когда я уже всерьёз решаю, что хочу уйти, у меня неожиданно звонит телефон. На дисплее номер папы, увидев который я теряюсь и по глупости сразу нажимаю на кнопку ответа. - Елизавета, где ты? Что это за шум? – незамедлительно задаёт вопрос отец, услышав громкую музыку, играющую в комнате. - Я… ммм… я…- бормочу, совсем потерявшись. Выбегаю на улицу, но уже слишком поздно. Он наверняка всё понял. – Я всё объясню. - Не стоит, - ворчит мужчина, от чего у меня по телу проходит неприятная дрожь. Даже боюсь подумать, чем мне это грозит. – Мы с Ольгой сейчас же возвращаемся домой. К тому же, нам и так есть о чём поговорить. Надеюсь, когда мы приедем, ты будешь ждать нас в гостиной. - Х…хорошо, - единственное, что мне хватает сил произнести, и я заканчиваю разговор. Сперва меня охватывает паника. Я судорожно пытаюсь придумать, как поскорее добраться домой и что сказать в своё оправдание. Но потом потихоньку успокаиваюсь. Родителям достаточно долго придётся ехать настолько издалека, поэтому я ещё успею позвонить кому-нибудь и попросить меня забрать, а по дороге начну выстраивать тактику самозащиты. Всё будет в порядке. Первым в списке контактов попадается номер Андрея, и я, не раздумывая, нажимаю на кнопку вызова. Запоздало вспоминаю, что мы вроде как в ссоре, но сбрасывать звонок не приходится – у мужчины отключен телефон. Меня это почему-то злит, поэтому я набираю номер ещё несколько раз, но в трубке только безразличный женский голос «абонент временно недоступен». - Малыш, тебя подвезти? – предлагает вдруг Глеб, который всё это время курил неподалёку от меня. Такое предложение со стороны бывшего парня настораживает, я отрицательно качаю головой и продолжаю рыться в памяти телефона в поисках номера такси. – Мне всё равно по пути, поехали. Уже поздно, замёрзнешь, пока машину дождёшься, - замечает одноклассник, доставая из кармана брюк ключи от своего БМВ. - Ладно, - сдаюсь, тихо чертыхнувшись. Я всё равно ни один номер такси не вносила, не было необходимости. Может, поехать с Глебом – не самая худшая идея. Даже лучше – если удастся уговорить парня задержаться до приезда родителей, отец не будет отчитывать меня в его присутствии. Я забираюсь на переднее сиденье и быстро набираю сообщение: «Можешь уже не беспокоиться. Я еду домой с Глебом», которое тут же отправляю Андрею и отключаю телефон. По-детски – знаю. Но если он имеет право меня игнорировать, то и я поступлю точно так же. Примерно через двадцать минут мы с Глебом уже заходим в гостиную моего дома. Я всё-таки уговариваю его задержаться на полчаса, соврав, что мне просто страшно оставаться в доме одной. О скором приезде родителей решаю благоразумно умолчать. Пусть для него это будет сюрпризом. - Малыш, есть что-нибудь выпить? – интересуется шатен, усаживаясь в кресло. Меня уже тошнит от этого его сюсюканья, но я лишь вежливо улыбаюсь. - Сейчас поищу, - обещаю, открывая старинный буфет, где папа хранит самый дешевый алкоголь. Все дорогие напитки стоят в его кабинете. – Виски? Вино? Коньяк? - Что-нибудь покрепче, - просит Глеб. Я вздрагиваю от неожиданности, ощутив его руки у себя на талии. Даже и не заметила, как он подошел, - и погорячее, - выдыхает на ухо, и я морщусь, когда в нос ударяет резкий запах алкоголя. Я давно заметила, что он пьян, но до этого момента Глеб казался мне адекватным. - По-моему, тебе уже хватит, - бурчу, пытаясь высвободиться. Тщетно, он сильнее. – Это уже не смешно! Глеб! - А я и не смеюсь, - фыркает парень, потянув вниз бретельку моего платья. Теперь мне становится страшно. Я изо всех сил дёргаюсь в руках парня, но он лишь крепче сжимает меня в объятьях. Больно. – Это ты у нас шутки шутить привыкла, Добровольская. То я тебе нужен, то не нужен. Поиграла, как с игрушкой, а потом послала к чёртовой матери. - Что ты несёшь? – шиплю, бесполезно пытаясь скрыть дрожь в голосе. Должен же быть какой-то выход! – Мы просто не… - Хватит уже врать, Добровольская, - злится Глеб, и я чувствую, как свободной рукой он комкает платье на бедре. Сцепляю зубы, испытывая отвращение, и судорожно пытаюсь сообразить, что делать. Взгляд падает на ряд бутылок на полке. Только бы дотянуться… - Тебе всегда было на меня плевать, ты только притворялась. - Можно подумать, ты был безумно влюблён! – отзываюсь и со всей силы надавливаю каблуком ему на ногу. Парень взывает от боли и непроизвольно разжимает объятья, отпуская меня. Тянусь к одной из бутылок, но тут же ощущаю дикую боль в голове. Глеб хватает меня за волосы и с силой швыряет на диван, стоящий почти рядом. Не успеваю опомниться, как кожу обжигает пощёчина. Я крепко зажмуриваюсь, пытаясь унять поток слёз, хлынувший из глаз от сильной боли. - Хватит! Отпусти меня! – кричу, делая попытку закрыться от парня, но он лишь сильнее вдавливает меня в диван своим весом. У меня не хватает сил даже открыть глаза и посмотреть на него. Открываю рот, чтобы снова закричать, но вместо этого из горла врывается очередной всхлип. От страха из лёгких как будто бы вышибло весь воздух. - Знаешь, мне похер, Добровольская, любила ты меня или нет, - рычит Глеб, и сейчас его голос мне как никогда противен. Ощущаю, как он рвёт на мне платье, и с новой силой бьюсь в его руках. Парень снова резко оттягивает волосы, только я не хочу сдаваться так просто. Я лучше умру от этой боли, чем позволю ему прикасаться к себе. – Я всё равно получу то, что мне положено. – Он надавливает на колени, пытаясь развести их в стороны, но я лишь сильнее сжимаюсь, царапаясь, кусаясь и из последних сил пытаясь вырваться на свободу. – Сука! – с этими словами шатен встряхивает меня за плечи, когда мне удаётся поцарапать его лицо. Я ударяюсь головой об подлокотник и, кажется, даже на пару секунд теряю сознание. Вскрикиваю от боли, получив ещё одну пощёчину, и чувствую кровь на своей щеке, но в этот же момент давление веса одноклассника вдруг куда-то исчезает, будто бы неведомая сила подхватила его и унесла вверх. Слышится звон стекла, звуки ударов, жалкий скулёж Глеба… Я лежу, закрывшись руками, и боюсь даже пошевелиться лишний раз. Щека пульсирует от боли, из глаз неконтролируемо стекают слёзы, тело кажется онемевшим, совсем слабым. Даже если бы я и попробовала подняться, толку бы от меня было мало. Спустя какое-то время – минут пять, может, меньше – всё затихает. Я осторожно сажусь на диване, придерживаясь за спинку. Голова кружится, глаза по-прежнему застилает пелена слёз. Осматриваюсь вокруг, но в комнате никого нет, только осколки возле буфета. Собираюсь уже подняться, но в комнату вдруг заходит… Андрей. Вид у него раздраженный, в глазах виднеются огоньки ярости, а на белой рубашке заметны несколько пятен крови. Но всё это становится для меня каким-то неважным, потому что это Андрей, потому что он здесь, и он в порядке. - Где он? – первое, что срывается с моих губ, когда мужчина осторожно подходит ближе, будто бы боясь меня спугнуть. - Ушел, - обтекаемо отвечает он, опускаясь рядом с диваном. Всё так же неторопливо, без резких движений тянется к моей руке и нежно сжимает её в своей. – Как ты, принцесса? Всё в порядке? – спрашивает обеспокоенно, и я снова не сдерживаю слёз, только на этот раз совсем не от страха, скорее от бессилия. - Угу. Теперь да, - киваю, и без колебаний обнимаю брюнета за шею, тут же услышав его облегчённый выдох. Андрей крепко обнимает меня обеими руками и мягко целует в висок. – Прости меня, - тихонько всхлипываю, заглядывая ему в глаза. – Это я виновата, что он… что ты… Я просто малолетняя дура, которая хотела тебя позлить! Я ненавижу себя. - Ну, прекрати, принцесса, - хмурится Андрей, смахивая слезинки большими пальцами. – Всё хорошо. - Угу, - повторяю, вновь утыкаясь носом ему в плечо, пытаясь сдержать новый всхлип. Меня всё ещё трясёт от страха, хоть опасность отступила. Но кажется, что в любую секунду это может начаться вновь. Только объятья Андрея дают ощущение безопасности. - Клянусь, он больше никогда к тебе не прикоснётся, - обещает мужчина, поглаживая меня по волосам. – Никто к тебе не прикоснётся. Я не позволю.