Она красит губы в красный цвет.

Соуске — мужчина занятой, увлечённый бизнесом и до безумия жадный до власти. У него есть только одна маленькая слабость, и она каждый вечер красит губы в яркую помаду. Айзен никогда не считал себя порядочным или честным, хотя и любил создавать впечатление. Он никогда никому ничего не был должен. Кроме маленького обещания. И это обещание звали — Иноуэ Орихиме. Девочке было десять, когда он взял её под свою опеку, потому что пообещал её отцу, что крошка-Химе ни в чём не будет нуждаться, а потом застрелил его. И эта девочка уже прошла переходный возраст и вообще — заканчивала школу, готовясь поступить в институт. Она была слишком порядочной для того, чтобы жить с таким как он. И Айзен поначалу никак её не воспринимал, был достаточно ласков и обходителен. Пока эта маленькая дрянь не стала красить свои бессовестные губы в красный цвет. Перемены в Иноуэ проявились резко и неожиданно. Тихая и скромная, она внезапно стала встречаться с парнем, носить более открытую и более взрослую одежду, каждый вечер перед свиданием крася свои губы в с ума сводящий красный цвет. Соуске терпел как мог, стараясь игнорировать, но всё случилось как-то само-собой. Он зашёл в её комнату с тихим стуком, в тот момент, когда она в вызывающе-обтягивающем зелёном платье стояла возле зеркала и точными движениями аккуратненьких пальчиков выводила красной помадой яркий след на своих губах. Орихиме даже не оторвалась от своего занятия, поглощённая интересным или даже каким-то волшебным действом. — Орихиме, — ласково позвал Соуске, делая шаг по направлению к девичьей фигуре. — Да? — она даже не обернулась. Айзен почувствовал лёгкую дрожь в пальцах. Он так и видел, как этими самыми пальцами обхватывает тонкую шейку, сдавливая всё сильнее и сильнее, слушая неровные хрипы. Но тут же отогнал наваждение. — Ты куда-то собираешься? — Соуске шагнул в комнату, тихонько прикрывая за собой дверь. — Ага, — никакого уважения со стороны наглой девчонки, как торчала возле зеркала, так и продолжает испытывать его терпение. — Довольно поздно, не находишь? — он приблизился почти вплотную, не сводя взгляда с её отражения в зеркале, а точнее с её губ, окрашенных в алый цвет. — Я вернусь пораньше, если хочешь, — Орихиме медленно провела языком по губам, совсем от наглости переходя на «ты». Соуске растянул губы в улыбке. Его рука уже тянулась к её накрученным, распадающимся по спине, рыжим волосам. Просто схватить, потянуть легонько назад и... — Но если хочешь, — она наконец-то повернулась к нему лицом, соблазнительный вырез декольте бросился тут же в глаза. Но больше манили губы, — то я могу остаться дома. Не хочу, чтобы ты волновался. Губительная сила желания всегда брала верх. Айзен привык получать всё, что хочет. — Хочу, — он осторожно схватил рыжий локон, смотря на расплывшиеся в довольной улыбке губы, испачканные в красную помаду. Маленькая мерзавка. Он всё понял. Хитрая обольстительница, маленькая нахалка. Всё это она делала с одной целью. Так уж вышло, что цели их совпали. Она не отстранилась, когда его руки коснулись её талии, когда он притянул её к себе. Казалось, она ждала этого не меньше, чем он сам. Айзен провёл большим пальцем по её нижней губе, с удовольствием смотря на красный след оставшийся на коже. Соуске не верил в совпадения, но он очень любил красный цвет. Знала ли она это или действовала интуитивно, было уже совсем не важно. Просто пришло время учить её другому. Учить быть женщиной.