Звёздочка моя

Честный Джон на самом деле та ещё гнида, но Пиноккио ещё слишком мал и доверчив, чтобы это знать. Чёрные кустистые брови взлетают вверх, зубы на секунду обнажаются в злом оскале - но только на секунду. Это быстро сглаживается елейной улыбкой и как бы растерянным приглаживанием жирных рыжих волос. - Ты не хочешь быть Звездой? Не хочешь быть известным, чтобы каждый кричал: «О, смотрите! Это же – как тебя зовут?.. – Пиноккио!». Разве не хочешь? У Джона изо рта неприятно пахнет, а пальцы на плече перебираются то ниже, то выше. Пиноккио ещё слишком мал, чтобы понимать что-то, но он сознаёт, что ему всё это неприятно. Сам Джон неприятен, какие бы речи он не загибал – слишком близко он стоит, слишком сильно сжимает круглое плечико и слишком внимательно глядит в голубые глаза. Пиноккио неуютно и тесно, и ему скорее хочется находиться с папой у камина, слушать сказки (не такие, которые ему рассказывает Джон) и греть бока у огонька вместе с сонно мурлычащей кошкой, но не быть зажатым на улице этим джентльменом в драном цилиндре. - Нет, я не хочу… У меня совесть, извините… - мямлит мальчик, пытаясь выбраться из кольца гибких рук Джона. - Ну куда же ты, куда же, звёздочка моя? Не-ет, не отпущу, не отпущу, проказник! – Джон смеётся громко, с надрывом, и от этого Пиноккио хочется ещё больше зажаться. Или лучше слиться со стеной, или оттолкнуть, ударить Джона по щетинистой щеке, или закричать – но больше хочется к папе. - Отпустите, - пищит мальчуган, испуганно хватаясь за лямки красного комбинезона. Острые, мальчишеские коленки трясутся и подгибаются, когда Джон, этот хитрый лис в теле человека, твёрдо смещает руку с плеча на талию. Джеппетто говорил не верить незнакомцам и ни в коем случае не ходить с ними куда бы то ни было, по-доброму улыбался и, мягко хлопая морщинистой сухой ладонью по спинке, торопил сына в школу; но Пиноккио ещё слишком мал, чтобы кого-то слушаться. О, глупый, глупый Пиноккио!.. - Нет, - строго говорит Джон, и мальчик, пусть он ещё и слишком мал, отчётливо понимает, что сейчас ему будет плохо. И, может, больно.