Patient

В этот день Луи испытывал невыносимую головную боль. Возможно, причиной тому были магнитные бури, а, может, проблемы на работе. Сегодня он вновь провёл все сутки в кабинете, держа в одной руке телефон и разговаривая с пациентом. Томлинсон прерывался лишь на обед, на котором он поспешно опустошил лишь чашку горячего кофе, а затем вновь вернулся к работе. Такой распорядок дня был по нраву врачу, ведь он любил свою профессию и буквально жил ей, ведь сколько он себя помнит, то всегда мечтал стать психологом. Как бы странно это не звучало, но чужие проблемы были намного важнее для него, ежели свои, которых тоже было немало. В последнее время Луи работает на дому и разговаривает со своими пациентами только по телефону, не пуская к себе никого, считая, что это лишнее, и «психология по телефону» так же эффективна, как и разговор с глазу на глаз. И, впрочем, клиентов было не так уж и мало, ведь Томлинсон прославлен своими исключительными навыками общения с людьми. Но на данный момент Луи занимался лишь с одним человеком, с Уильямом. Психолог сутками напролёт разговаривает с ним, пытается успокоить и дать понять, что жизнь не заканчивается, даже после потери близких людей, ведь ему самому пришлось пережить эту трагедию. Но уже прошёл почти месяц, а никаких сдвигов нет: ночью Уильяму снятся кошмары, а днём ему видятся призраки родственников. В общем, Луи вынужден с ним заниматься, иначе тот сойдёт с ума от своих же выдумок. Наручные часы Томлинсона указывали полночь: он снова задержался в своём кабинете, не предупредив никого из персонала. Не желая потревожить кого-нибудь, он просто откидывается на кресло, закрывает глаза и вскоре засыпает — он потратил слишком много энергии.

***

Гарри устроился на кожаном диване в офисе, в руках нервно крутил остро наточенный карандаш, который слишком часто выскальзывал из потных ладоней. Всё было как обычно: куча мыслей в голове и чистый лист на столе. — Ты в курсе, что уже за полночь? — Гарри посмотрел на Тедда — коллега по работе — и угрюмо опустил взгляд на часы: и правда, было уже пятнадцать минут первого. — Это дело не меняет, — отозвался Стайлс и почесал макушку карандашом — глупая привычка, от которой он никак не мог избавится. — Завтра уже надо сдавать статью, а у меня и строчки готовой нет. Я, пожалуй, задержусь ещё немного, пока не допишу, а если что-то пойдёт не так, то возьму это на дом. Ты можешь меня не ждать, иди домой, смотри, как уже темно. — Почему ты такой упёртый и не позволяешь мне помочь тебе? Ты же знаешь, что я человек-идея, напишу всё, что хочешь в один миг и абсолютно бесплатно! — блондин усмехнулся и подошёл сзади дивана. Он наклонился к Стайлсу и прикоснулся губами к щеке, которая уже покрылась едва заметной щетиной. — Я сказал родителям, что не появлюсь сегодня дома, я рассчитывал, что останусь у тебя, и мы проведём эту ночь вдвоём. — Прости, Тедд, — Гарри повернулся назад и упёрся лбом в собеседника, после чего прикрыл веки, — эту ночь ты проведёшь без меня. Я могу дать тебе ключи, но смотри, не засни, ведь у меня они одни. Кстати, в холодильнике полно еды — можешь поужинать, а потом посмотреть телевизор. Ты и соскучится не успеешь, ведь я прибуду намного быстрее, чем ты думаешь. Блондин прокашлялся и полез со своим поцелуями к Гарри. Он оставлял влажные следы на щеках и на губах, иногда продвигаясь к мочке уха. Сбитое дыхание раздавалось по всей комнате, несомненно, это возбуждало их обоих. Прикусывая нижнюю губу Тедду, шатен отстранился и ухмылка захватила его лицо: — Несмотря на все мои фантазии, я никогда не мечтал заняться сексом в офисе. Это звучит заманчиво, но не сейчас и не в этой жизни, Тедд, я всё ещё дорожу работой, — ласково пробормотал тот, освобождая свою руку от мягких волос парня. Тот грустно сказал что-то на подобии согласия и тут же отпрянул, пряча едва красные щёки. — Не обижайся, ведь я всё ещё люблю тебя. Не сказав ничего, парень удалился из главного здания и быстро пробежал к машине, на которой он планировал поехать домой к Гарри. Такое часто случалось, когда они ночевали вместе в тайне ото всех. Родители Тедда и не подозревали о такой ориентации их сына, они были уверены, что Гарри не более, чем просто замечательный друг. Что касается семьи Гарри, то в их головы уже врывались мысли о таком положении, но парень смеялся и умолял их не говорить бред. Иногда даже приходилось приводить домой старую школьную подружку, выдавая за свою невесту, и как ни странно, но в эту сказку верили, что радовало Гарри и Тедда. Тем временем они продолжали любить друг друга и радовать невесомыми поцелуями по утрам, когда ночевали в квартире Стайлса. Парни даже работали вместе, в одном и том же офисе, их разделяла только стена. На обед они ходили вместе, прятались в самом отдалённом углу ближайшей кофейни и говорили друг другу до ужаса глупые и милые слова. И это было их собственной, маленькой Вселенной, где всегда царила любовь и доверие, а мнение окружающих не играло важной роли. Так было всегда, и будет. Спустя час на листе появились какие-то слова, больше напоминающие какой-то бред, ежели полноценную статью о вреде и пользе социальных сетей. Гарри не мог понять, почему всё сейчас будто настроено против него, он мнёт очередной лист и закидывает в мусорку, которая полна этими неудачными опытами написания. Не желая тратить время в пустую, он хватает старое пальто, накидывает сверху и забирает с дивана портфель, полный бумагами и канцелярскими принадлежностями. Оглядывает кабинет, после чего захлопывает дверь и пару раз переворачивает ключ в замке. Убеждается, что всё закрыто, спускается по обшарпанной лестнице и выходит с огороженной территории. На улице неприятный ветер, слякоть и сырость, отчего Стайлс лишь сильнее закутывается в пальто и ускоряет шаг. На этот раз он не жалеет, что приехал сюда на машине, а не на автобусе. Внутри автомобиля не теплее, чем на улице, к несчастью уже замёрзшего водителя. Он надевает перчатки и поспешно хватается за руль, жмёт на газ и уезжает прочь отсюда, оставляя после себя неприятный звук скрежета шин об асфальт. Дорога не отнимает много времени, потому что пробок нет, да и жилье расположено не так уж и далеко. В конце концов, машина заворачивает в один из дворов и тормозит на парковочном месте. И в ней до сих пор не стало теплее, к удивлению парня. Гарри выходит из автомобиля и ставит его на сигнализацию, после чего открывает дверь в подъезд и поднимается по лестнице на девятый этаж, потому что лифт не работает уже около месяца, если не больше. На последних ступеньках дыхание Стайлса сбивчивое и хриплое, хотя сам процесс ходьбы наверх даётся намного легче, чем в первые дни. Парень подходит к двери с номером «141» и начинает тихо стучать, чтобы не разбудить соседей, которые, наверняка, спят в такое позднее время. Он смотрит на часы и убеждается в своих словах: без десяти два. Гарри медленно выдыхает и вновь несколько раз стучит в дверь, надеясь, что Тедд не забыл об обещании и не уснул, иначе Гарри придётся остаться под дверью, ведь свой сотовый по случайности он оставил ещё с утра в квартире. Но дурные мысли развеялись, когда в дверном проёме показался парень, с глупой улыбкой на лице: — Прости, я был в ванной и не сразу услышал, — бормочет тот и пропускает внутрь Гарри, который говорит, что всё нормально и начинает снимать с себя верхнюю одежду и промокшие ботинки. — Я не стал много готовить на ночь. Думаю, нам хватит одного салата. — Без проблем, — широко улыбается кудрявый и проходит в зал следом за парнем, игриво хлопая его по пятой точке. Они вдвоём проходят на кухню, где на столе уже стоят две неглубокие пустые тарелки, одна чашка с тем самым салатом, бутылка красного вина, бокалы под него и несколько свечей, которые еле-еле освещают комнату. Удивлённый Гарри присаживается на стул, и в его глаза мелькают свои собственные огоньки счастья и безграничной радости: — У нас есть повод, Тедд? — вопросительно подняв бровь, интересуется тот и заглядывает в тарелку с салатом, чтобы убедиться, что он без майонеза. — Если есть, то приношу свои извинения, потому что подарка я не приготовил. — Всё в порядке, Хазз, это касается другого повода, — смущённо закрывает глаза напротив сидящий парень, и спустя несколько секунд вновь устремляет взгляд на кудрявого. — Ты меня пугаешь, малыш, — заикаясь произнёс Стайлс, действительно, волнуясь от таких слов парня. Он налил им обоим вино, и тут же выпил содержимое своего стакана. — Не молчи, скажи всё, как есть. Даже если это что-то ужасное. Минута, проведённая в молчании, напрягала их обоих: Тедд не мог найти в себе сил сказать правду, а Гарри переживал от того, что не знал чего-то важного. Они лишь смотрели друг на друга и непонятно чего ждали. Первым нарушил тишину Тедд, он вытер влажность с глаз и начал тяжело говорить: — Гарри, что бы ты сейчас не услышал, обещай, что не сбежишь прямо отсюда, — парень слегка кивнул, продолжая молча пялиться, — я хочу, чтобы ты знал, что эти последние три года были лучшими в моей жизни, я говорю это, абсолютно не скрывая. Всё это время я не переставал улыбаться и смеяться, в прочем, как и ты. Всё время согревался, когда видел твою широкую улыбку и ямочки на щеках, которые я любил больше всего. Целыми днями мои мысли были лишь о тебе и ни ком другом. Ты бы знал, как мне было тяжело держать всё в себе, когда ты проходил своей расслабленной походкой рядом и подмигивал. Клянусь, я думал, что схвачу тебя и никому не отдам, начну жадно целовать тебя, показывая, что только я имею право это делать. Мне было страшно думать о том, что однажды ты уйдёшь, и я останусь один со своей мальчишеской влюблённостью и разбитым сердцем. Эти мысли заставляли меня лить слёзы по ночам, не знаю, как я ещё не затопил соседей. И сейчас, возможно, я совершаю ужасную ошибку, Гарри, но я должен всё сказать, потому что не хочу и не могу обманывать и тебя, и себя. Дело в том, что когда меня отправили в Америку, помнишь, я там пробыл две недели с небольшим? В общем, я там познакомился с девушкой, её зовут Луиза, если тебе интересно. Она невероятная: чёрные волосы, отдающие в синеву, яркие голубые глаза, пухлые розовые губы... Наверное, она придел мечтаний. — Что ты хочешь этим сказать, Тедд? — сжимая кулаки от боли и от гнева, задал вопрос Гарри. — Я полюбил её, как и она меня. Когда я уже был здесь, она позвонила и сказала, что хочет приехать, потому что очень скучает. И... я растерялся, потому что не мог понять, что происходит. Я любил тебя, но не мог сам себе врать, что не испытывал чувств к ней. В общем, Луиза обещала завтра приехать, как раз, родители вернутся. Если хочешь, то можешь тоже придти к нам на ужин, мы будет рады тебя видеть, ты нам как семья. Не веря в происходящее, Гарри продолжал сидеть на прежнем месте, сжимая края своей рубашки. Слова, произнесённые секундами ранее, крутились в его голове ещё долгое время. Он не мог принять их, не мог поверить, что всё это происходит с ним. Медленно запивая горечь вторым стаканом вина, он морщится и не понимает, чем заслужил к себе такое отношение. Конечно, все мы что-то делаем неправильно, но насколько сильно нужно было облажаться, чтобы любимый человек признался прямо в глаза. что его чувства исчезли, как утренний туман. Это было тем самым ударом, который обычно заставляет всё внутри умирать и превращаться в безжизненный камень. К счастью, Гарри ни разу с этим не сталкивался, потому что отношения с Теддом были его первыми отношениями. Они были такими нежными и трепетными, как и должны быть в первый раз. Говорят, что первая влюблённость и любовь самая запоминающаяся, потому что приносит кучу положительных эмоций и воспоминаний... И кто же сказал это? Кто мог так жестоко обмануть всех? Тедд напряг губы, и они сжались в одну тонкую полоску. Он пытался выразить боль, которую даже и не испытывал, ведь был далёк от этого. В мыслях была только Луиза и то, как сильно хочет сбежать к ней после разрешения всех конфликтов со Стайлсом. — Прости, я ведь хотел как лучше, — как можно жалостней пролепетал Тедд и сел на корточки возле стула кудрявого, взял его руку и поцеловал, ожидая, что так Гарри успокоится. — Не надо делать этого, — на удивление спокойно произнёс тот и резко оттянул руку, убирая в карман узких джинс. Он хотел уйти отсюда, от обиды и горечи, но понимал, что это будет как минимум глупо, поэтому пытался сдерживаться и не кричать. — Хм, то есть всё это время ты меня обманывал? — спросил Гарри и, стараясь как можно безразличнее, посмотрел в глаза собеседнику в ожидании ответа. — Я всегда любил тебя, и ты это знаешь. — Я не это имею в виду, — отрицательно махал головой Гарри. — Ты сказал мне, что ты гей, помнишь? Но ты полюбил девушку, ты предал меня. И от этого мне невыносимо больно. — Наверное, я бисексуал, — зажмурив глаза, признал Тедд. — Но это не так важно. Всё время нашего знакомства я любил тебя больше жизни, отдавал всё, что было, и готов был пойти на всё, лишь бы ты не ушёл... — Но уходишь ты, — признал шатен и отвернулся в сторону окна. Пошёл снег. Невесомыми хлопьями он опускался и покрывал безлюдную дорогу. Свет фонаря заставлял мелкие снежинки переливаться из жёлтого в небесно-голубой и обратно. Редкие порывы ветра сбивали с оголённых веток еле заметные кучки снега. Это выглядело умиротворённо, будто сама природа спала, и своим дыханием заставляла опускаться маленьким звёздам вниз, к простым смертным. Стайлс глубоко вздохнул и прерывисто выдохнул. Он не любил, когда нервничал, потому что это было слишком явно. — Я вижу, что ты волнуешься, Хазз, — глаза Гарри на миг оживились, когда тот услышал до боли родное и смешное прозвище, но потом вновь приобрели свой прежний цвет. — Не нужно это делать, ведь между нами мало, что изменится. Мы будем работать вместе, часто видеться, можем иногда проводить ночи вместе и дарить друг другу лёгкие поцелуи, ты будешь ходить к нам, ведь наша дружба не закончилась, так ведь? — А тебе не надоел этот обман? — гневно воскликнул Гарри и сорвался с места. Ему были противны слова Тедда. Ему был противен тот обман, который он хотел устроить. Ему и вовсе было противно от всей сложившейся ситуации. Стайлс включил свет и обратно сел за стол, задувая свечи, которые раньше согревали его своим мягким свечением. — Что ты имеешь в виду? — удивился Тедд и встал возле столешницы, опираясь лишь на одну ногу. — Ты либо врёшь себе, что не хочешь наших прежних поцелуев, либо врёшь Луизе, что любишь её. Ты просто испугался всей ответственности. Скажи мне, тебя ведь правда родители замучили постоянными вопросами о твоих девушках, точнее об их отсутствии? И ты просто трус, который испугался! Ты испугался правды, нашей действительности! Тебе страшно быть настоящим, потому что тебе важно это чёртово мнение общества, которое ты раньше презирал. Господи, Тедд, ты не представляешь, как я разочарован в тебе. Я думал, что ты взрослый, готов идти навстречу проблемам, которые бы мы решали вместе, но нет, ты выбрал другой путь. — Ты не прав, я люблю Луизу, а она меня. Родители тут не при чём, — оправдывался парень. Он зарылся рукой в свои волосы и оттянул их, чтобы неприятное чувство заполнило тело. — Ты не умеешь врать, мистер Мамина-радость, — выплюнул Гарри. — Это твоя жизнь, ты ей управляешь, ты должен слушать своё сердце, а не чей-то приказ. Нет, не подумай, что я пытаюсь вернуть тебя или переубедить. Я вряд ли смогу смириться с фактом, что мой парень — глупый трус. Я просто хочу дать тебе совет на будущее, если оно у тебя будет: не подчиняйся никому, иначе утонешь в этом мутном болоте. А теперь убирайся, Тедд, мне противно твоё нахождение здесь. Не дожидаясь более обидных слов, парень выбежал из кухни, взял в руки поношенную зелёную куртку и вышел вон, оставляя после себя чуть уловимый запах корицы и яблок. Когда-то Гарри был одержим этим запахом, жил ради того, чтобы почувствовать его вновь, и покупал такой же гель, чтобы пахнуть им. Сейчас же этот аромат вызывал ноющую головную боль и глупые воспоминания о лучшем. Этот вечер обещал быть лучшим для них, но что-то явно пошло не так. Выкидывая еду в окно, Гарри думает о прошлом. Воспоминания вряд ли отпустят его, но жить ими он не хочет, он уже решил. Ему не нравится быть одиноким, хотя прошло две минуты, может, три. Неприятный осадок заставляет парня глубоко вздохнуть и высунуть голову в окно, чтобы дышать холодным воздухом громкого города. Ненависть и боль. Наверное, это единственное, что он сейчас чувствует. Гарри не хочет признавать себе, что жалеет о последних словах, брошенных Тедду с горяча. Стоило промолчать или выйти из комнаты и хорошенько всё обдумать, а не говорить, чтобы он выметался из квартиры. Но было поздно что-либо менять. Волосы Гарри уже мокрые от снега, который ещё не перестал сыпаться с небес, поэтому он закрывает окно и уходит в зал, выключая свет за собой. В этой комнате пахнет одиночеством и яблоком с корицей. Запаха хуже не придумаешь. По телевизору нет ничего интересного, чтобы отвлекло от мыслей. Они боролись за мечту, но она обречена на провал. Гарри никогда не думал, что с ними может такое случиться. Он верил в их вечность и безграничную любовь. Часто по ночам в голову пробирались мысли об их замужестве. А потом об их ребёнке, которого будут воспитывать вдвоём и обожать его всем сердцем. Эти мысли были самыми приятными и приводили Гарри в такой восторг, что засыпал тот с неподдельной улыбкой на лице. Дни пролетали как самый быстрый в мире водопад, их отношения лишь укреплялись, а поцелуи становились повседневной вещью, от которой никто из них не готов был отказываться. Жизнь Тедда и Гарри напоминала детскую красивую сказку, который бы хотели прожить многие. На них бросали осторожные и завистливые взгляды, когда те прогуливались по парку, держась за руки или приобнимая друг друга за талию. Всё это принадлежало лишь им двоим, их миру, который сейчас напоминает развалины. Гарри выключил телевизор и прилёг на диван, всматриваясь в немую темноту, которая звучала в унисон с его пустотой внутри бушующего сердца. Чёрный цвет заполнил его разум. Воздух перестал поступать к нему в нужном объёме, слёзы начали давить на горло, которые всячески сдерживал парень. Пару минут Стайлс перестаёт бороться. Он плачет, хотя знает, что это очень глупо и унизительно, но ничего поделать не может.

***

Утром Стайлс еле поднялся с дивана: его глаза безумно болели, голова раскалывалась, а сердце было разбито на тысячу мелких осколков. Всё казалось ещё хуже, чем вчера, к удивлению парня. Он посмотрел на экран мобильника и понял, что через три часа надо быть на работе, а нормальной статьи так и нет, в добавок пришло пару сообщений от оператора сотовой связи и несколько от Тедда. От кого: Любимый <3 Текст сообщения: Не стал звонить — боялся разбудить. В общем, я хотел бы приехать и забрать свои вещи. Напиши время, когда мне можно прийти. И да, нам нужно многое обсудить, Хазз. Думаю, что нам обоим есть, что сказать. Гарри перечитывал сообщение неизвестное количество раз, прежде чем сухо ответить, что ему без разницы, так как не хочет с ним видеться. Затем переименовал контакт в «Трусливый натурал» и заблокировал экран. Наступают такие моменты, когда вовсе не хочется никуда идти, потому что чувствуешь себя отвратительно. Тебе становится наплевать на всё в этом мире, ты хочешь делать что-то назло другим, противостоять всем законам и правилам, хочешь хамить всем, делать колкие замечания. В таком состоянии пребывал и Гарри, который смотрел на себя в зеркало в ванной комнате. Ему стали ненавистны его кудри, зелёные глаза и чуть-розовые губы. С этого момента он стал считать себя глупым уродом, который не может кому-то нравится. Сжимая кулаки со всей силы, парень удаляется из ванной и направляется в спальню, где его встречает знакомый запах. Игнорируя со всей силы подступающие эмоции, Гарри открывает шкаф и оглядывает полупустые полки. Хватает с самой нижней чёрные джинсы и такого же цвета рубашку, одевается, не обращая внимания на то, что верхняя часть одежды изрядно помята. Его больше волнует, как он будет оправдываться перед начальником за отсутствие готовой статьи. Парня бросает в жар от мысли, что его уволят, поэтому бежит к компьютеру и начинает судорожно набирать текст. Пускай он нескладный, непонятный и запутанный, на работе его отредактируют, если предоставится возможность. Меньше, чем через час, из принтера выскакивают листки со статьёй, которые хватает грубая рука и скрепляет с помощью степлера. Времени в запасе нет, поэтому Гарри спешно надевает пальто и обувается, наспех завязывая шнурки уже выходя из квартиры. Ощупывая карманы в целях проверить сохранность всех взятых вещей, он чувствует какой-то неизвестный предмет и, спускаясь по лестнице, достаёт маленькую бумажку, на котором затейливым шрифтом выведено имя «Луи Томлинсон» и краткая информация о нём, включая номер телефона. Парень удивляется находке: откуда у него в джинсах появилась визитка психолога. Ловля себя на мысли, что нужно позвонить ему, потому что доктор поможет во всём разобраться, Гарри выходит на улицу, отдаваясь в холодное царство. — Никаких психологов. Я в состоянии справится самостоятельно, — кидает парень и садится в непрогретую машину.