Знакомы с детства

За шесть лет до…       Он подошел к ней на площадке перед школой, застенчиво пряча глаза и кусая губы, и присел рядом, осторожно касаясь того же одуванчика, что и девочка.       - Ты знаешь, что этот цветок можно есть? – большие серые глаза внимательно смотрели на светловолосого мальчика, настороженно наблюдая за ним.       - Можно? – Пит потянулся к стеблю цветка, желая сорвать, но маленькая ладонь закрыла от него цветок.       - Ты разве голодный? Не рви зря,– она перебросила косички за плечи и склонила голову набок. – Ты кто?       - Пит Мелларк, сын пекаря, – он неуверенно взъерошил волосы и глубоко вдохнул, прежде чем спросить: - А ты?       - Китнисс Эвердин, - поднявшись и гордо выпрямившись, произнесла девочка. За пять лет до…       — Можно тебя проводить?— неуверенно улыбаясь, тихо спросил Пит.       — Еще чего, — ухмыльнулась Китнисс, но, увидев, куда он так напряженно смотрит, поняла, что ответила очень поспешно. Сын Джонсонов снова внимательно наблюдал за ней. – Хотя ладно. Пойдем.       — Я могу надеяться на твою дружбу? – после долгого гнетущего молчания все-таки выпалил мальчик.       — А сейчас ты что делаешь? – она даже остановилась, серьезно глядя в лазурные глаза провожатого.       — Провожаю тебя.       — И много провожающих меня ты видел? – мальчик промолчал и искренне улыбнулся. Несказанные слова повисли в воздухе. * * *       - Пит, он умер! Его нет больше, понимаешь?! – девушка даже не пыталась успокоиться, обнажая эмоции перед единственным близким другом.       - Все, все. Успокойся, – тихо шептал он, осторожно гладя ее по острым лопаткам, скрытым под тусклой рубашкой.       - Мать даже не попыталась поддержать Прим. Пит, мне больно… - в последний раз всхлипнув, Китнисс затихла на его груди.       - Все проходит, Китнисс… - Пит сильнее прижал ее к себе, всем сердцем желая защитить от боли. * * *       - Вот, возьми, – запыхавшийся парень вытащил из-за пазухи две подгоревшие буханки хлеба. Приятный запах тут же распространился по комнате, вызывая голодное урчание в желудке Китнисс и всех ее домочадцев.       - И что это? – она упрямо посмотрела на Пита, не желая принимать помощь.       - Хлеб. Только он немного обгорел, прости, – замялся он.       - Я вижу, что это хлеб. Где ты его взял?       - Дома, где же еще, - усмехнулся одними уголками губ сын пекаря. Темная рубашка с длинным рукавом в это время года была неуместной, и девушка, заподозрив неладное, поймала его руку и резко дернула рукав вверх, обнажая отпечатки пальцев матери Пита на руке.       - Опять? – Китнисс нахмурила брови, осторожно касаясь такой необходимой еды.       - Что опять? – все еще неуверенно стоя у порога, Пит сделал вид, что не понимает, о чем речь.       - Ты опять специально сжег хлеб, чтобы принести его мне, – глаза Китнисс блестели.       - Тебе он нужен.       - Не делай так больше.       - Хорошо, – он ласково коснулся ее руки и заглянул в стального цвета глаза, будто согласился с ее просьбой. Но они знали, что это не первый идалеко не последний раз. За два года до…       — Китнисс, ты идешь? —Пит топтался у порога, ожидая, когда лучшая подруга соберется, для похода в лес.       — Сейчас, сейчас,— пробурчала девушка, натягивая куртку отца. – Куда ты так торопишься, Одуванчик?       — Мне нужно успеть домой к концу рабочего дня, я обещал матери,— сын пекаря неловко повернулся, случайно подставляя внимательному взгляду подруги синяк на скуле, и смущенно улыбнулся мягкому прозвищу, звучащему от молчаливой девушки почти нежно.       — Эта змея опять тебя ударила? — просипела Китнисс, касаясь синяка и зло щуря глаза.       — Я сам упал,— чуть грубее, чем нужно, произнес Пит и осекся:— Прости. Правда, сам.       — Ну да,— Китнисс надолго замолчала, пока они шли по дороге к ограде Двенадцатого, но после все же не удержалась, тихо и сердито добавила:- Будь осторожнее, хорошо?       — Как скажешь, Охотница,— улыбнулся парень. За год до…       — Китнисс, я… — он засмотрелся на нее, следя за тем, как она нежно улыбается первому цветку в траве. Девушка в свои пятнадцать была удивительно красива, или ему так казалось. Солнце ласково высвечивало пряди каштановых волос, заплетенных теперь уже в одну косу, играло бликами на ее точеном лице, отражаясь от больших стальных глаз.       — Что такое, Пит? — она оправила старое, но чисто выстиранное платье и смущенно посмотрела на собеседника.       — Я люблю тебя, — выпалил он на одном дыхании, срывая голос от волнения на последнем слове, и отвернулся, сжав руки в кулаки в ожидании реакции. Юноша даже не представлял, что она может ответить на это.       — Я тоже,— он ощутил, как Китнисс коснулась его спины кончиками пальцев, а затем его кулака, заставляя разжать руку и переплетая их пальцы, еле слышно повторив:— Я тоже. * * *       Она молча перебирала его волосы, когда он, лежа на ее коленях, рассказывал о том кошмаре, что посетил его прошлой ночью.       - Я не отдам тебя никому, слышишь? – слова были негромкими, но, кажется, даже птицы прислушались к ним, не нарушая спокойную тишину леса.       - Капитолий не будет спрашивать, Пит, – борясь с горечью в голосе, тихо произнесла Китнисс.       - Давай убежим?       - Куда же? – горькая улыбка все же тронула ее губы.       - В лес. Ты прекрасно охотишься, ты бы справилась. Я буду тебе помогать во всем, – он преданно смотрел на нее, искренне веря в ее способность справляться с любой проблемой.       - А семьи, Пит? Как же наши семьи?       - Возьмем с собой. Мы уговорим их и… - его глаза горели, ища поддержки.       - Нет. Это глупая затея. И, может, все обойдется, я ведь не брала тессеры… – Китнисс долго смотрела на смирившегося с ее решением и закрывшего глаза юноши, потом беззвучно произнесла «Благодаря тебе». Жатва Семьдесят Четвертых Голодных Игр       Она стискивает зубы и поднимается на сцену, неловко откидывая косу за спину только ему одному понятным жестом паники. Он прекрасно видит со своего места, как ей тяжело там находиться, как медленно в ее голове появляется осознание, что она, возможно, не вернется. Доброволец. Китнисс вызывается за свою сестру. И вроде бы он прекрасно знал, что это возможно, но боль и страх обрушиваются лавиной, сковывают сердце и не дают вдохнуть. Она доброволец. Ее могут убить на Играх, и Пит ничего не сможет сделать, ни защитить, а только смотреть.       — Держу пари, это твоя сестра. Не дадим ей увести славу у тебя из-под носа, верно? Давайте все вместе поприветствуем нового трибута! — заливается Эффи.       В ответ ей мертвая тишина. Никто не хлопает радостно в ладоши, поддерживая неестественно жизнерадостный голос сопровождающей. Единственный жест, который показывает в ответ Пит, видя, как она не сводит с него полных невыплаканных слез глаз -поднятые в сторону нового трибута три средних пальца. Символ любви, который тут же подхватили за ним все остальные.       Решение приходит в одну минуту – вызваться добровольцем, чтобы помочь ей выжить. Помочь, несмотря ни на что. Мысль, что придется умереть за нее, совсем не пугает. Но после он понимает, что здесь, дома, будет больше ей полезен, чем там. Здесь он может позаботиться ее семье, а там – он будет только мертвым грузом, ведь так и не научился ходить по лесу тихо.       Имя второго трибута ввергает в шок всех, кто только знает о долгой нежной дружбе между нелюдимой охотницей и городским мальчишкой. Он слышит только, как кровь шумит в ушах,а дыхание сбивается. Руки дрожат, пока Пит поднимается на сцену, в голове пусто и нет ни единой мысли. Он поедет на игры с девушкой, которую любит больше жизни. И, глядя, как в ее глазах плещется ужас, а по худым щекам катятся крупные слезы, понимает, что сделает для нее все.       «Дружеское» рукопожатие превращается в нервное объятие, Китнисс ломает ногти, цепляясь за его рубашку, а Пит до боли пытается прижать ее к себе как можно ближе.       — Нам повезет, Одуванчик, — хрипло шепчет она, утыкаясь в плечо Пита.       — Мы справимся, Охотница,— так же тихо проговаривает он прерывающимся голосом.       — И пусть удача всегда будет на вашей стороне… — кричит Эффи, стараясь отвлечь людей от, кажется, запрещенных на сцене объятий. Толпа гудит, поднимая руки с выставленными тремя пальцами в демонстрации сопротивления существующему режиму. Не так-то просто будет теперь отправить на Игры влюбленных.