Фейская пыль

– Да я всегда говорил, что ты настоящий пидорас, Галлагер. Какой нормальный мужик будет любить эту блестящую хуйню на дереве и уебанские свитера с оленями? – запихивая очередной блин в рот, негодовал Милкович. – Вся эта блестящая хуйня, как ты выразился, придает ощущение праздника, – ловко перевернув тонкий сладкий кругляш, ответил Йен, – Я уверен, тебе просто нужно прочувствовать атмосферу Рождества хоть раз. – Ты не фтянеф меня ф сфаи питафские фтуфки, – покачал головой Микки, раздув щеки и стараясь не выронить изо рта чрезмерно большой кусок выпечки. – Можно отметить Рождество у нас дома, Фиона, наверняка, приготовит ужин, – проигнорировал рыжий заявление бойфренда, продолжая свою мысль, – Светы с ребенком, все равно, не будет, они с другими мамами опять поедут загород, там будет много детей, Евгению точно понравится. – Нахуй твое Рождество. Можешь валить куда хочешь, я останусь дома, – пробубнил брюнет, вновь концентрируя внимание на содержимом своей тарелки.       В ответ Галлагер только фыркнул, повернувшись к скирпнувшей входной двери, впустившей в дом девушку, сосредоточенно пролистывающую почтовые извещения. – Привет, Мэндс! А у нас блинчики, – помахал он лопаткой, жестом приглашая подругу присоединиться к трапезе. – Слышь, головожоп, имущественный налог пришел, – обратилась она к брату, устраиваясь на соседнем стуле и выкладывая упомянутые документы возле его тарелки. – Иди, долги вышибай из клиентов своей женушки. – Вы, блять, дадите мне пожрать спокойно? – вздернул брови брюнет, окидывая злобным взглядом переглянувшихся нарушителей спокойствия, которые теперь с ухмылкой смотрели на вышедшего из равновесия парня. – Ну а хули ты тут расселся, иди, выполняй свой долг перед государством, – насмешливо продолжила сестра, не переставая разглядывать конверты в руках, – О, Йену Галлагеру, а почему сюда прислали? – Ну-ка, – заинтересовался рыжий и забрал протянутый конверт, – хм, из Питтсбурга. Может, Эммет рождественскую открытку прислал? Сейчас посмотрим. – Во, блять, только о клоунах вспоминали, – проворчал под нос Микки, обиженно дожевывая последний кусок. – Он приглашает нас в Питтсбург на Рождество, обещает "горячий ужин и прием", – процитировал Йен, бегая глазами по строчкам надушенного письма и вновь переключая внимание на конверт. – Тут еще что-то лежит… – Я, блять, даже думать не хочу, что он имеет в виду, – скривился брюнет, поднимаясь со стула и кидая презрительный взгляд на клочок бумаги в руках бойфренда. – Он оплатил нам перелет, – рыжий поднял над головой два авиабилета, демонстрируя присутствующим подтверждение своих слов. – А ведь это неплохая идея, – оживился он, поднимая вопросительный взгляд на Микки. – Ты ебнулся, Галлагер, – плюнул Милкович в ответ, покидая помещение и всем своим видом показывая, что предложение его вовсе не заинтересовало.

***

– Да, блять, вот так, – прошипел Микки в подушку, чувствуя как головка уткнулась в его задний проход, и, заведя руку за спину, потянул на себя бедро Йена, пытаясь ускорить долгожданный момент проникновения, когда почувствовал, что тот остановился, приподнимаясь на руках, и дальше двигаться, видимо, не собирался. – Ну, блять! Чё встал? – прорычал брюнет, теряя терпение, еще сильнее притягивая бойфренда за ягодицы.       Но Галлагер не поддался. Слегка прикусив бледное плечо, он немного приблизился, нависая над ухом Милковича, и, опалив чувствительный участок кожи жарким дыханием, прошептал: – Скажи, что мы поедем. – Ты попиздеть сюда пришел? – плюнул тот, подаваясь назад и стараясь самостоятельно насадиться на галлагеровское достоинство. – Скажи это, Мик, – продолжал мурлыкать Йен, немного отпрянув назад, не позволив лежавшему под ним парню осуществить задуманное. – Нет, блять! Никуда мы не едем, – не сдавался Милкович, обернувшись и злобно зыркнув на самодовольную конопатую физиономию, приподнявшись и вновь совершая попытку вернуть потерянный контакт тел. – Может, ты заткнешься и трахнешь меня уже? – Нет, так нет, – отчеканил Йен и резко встал с кровати, уверенно направляясь из комнаты и оставляя Микки размышлять над своим поведением в одиночестве. – Ты чё, блять, удумал, Галлагер? – крикнул ему вслед Милкович. Ответом послужил щелчок закрывшейся двери в ванную и шум воды включившегося душа. – Вот, пидорас, – прошипел он в пустоту темной комнаты, осознавая что рыжий настроен серьезно, и что с его собственным стояком теперь придется справляться самостоятельно. Обхватив набухший орган рукой, он тяжело вздохнул и подумал о том, что не позволит рыжему воздействовать на себя подобными бабскими трюками, в конце концов, он тоже не железный и долго воздерживаться не сможет – однажды сам сдастся.

***

– Ты налог заплатил, мудлан? – окидывая пренебрежительным взглядом вошедшего в кухню брата, спросила Мэнди, потягивающая за столом свой утренний кофе. – И тебе доброе утро, сегодня оплачу, – потирая лицо и направившись к кофеварке, ответил Микки, обнаруживая, что та пуста. – Есть еще? – Нет, – демонстративно выливая в раковину бодрящий напиток из чашки брюнета, любезно налитый сестрой, отозвался Галлагер, встретившись взглядом с разъяренными голубыми глазами, проводившими живительную влагу в путь по изгибам водопроводных труб. – Продолжаешь, да? – нервно вскинул брови Микки, подходя к сестре и пытаясь выхватить у той из рук ее собственную кружку, в надежде сделать хоть пару глотков кофе, но не получив желаемого из-за хлесткого удара по рукам не растерявшейся девушки, отстоявшей свое право на необходимую порцию заряда энергии. – Ну пиздец, просто пиздец! – взвился он окончательно, хватая со спинки стула парку и направляясь к входной двери. – Чё он нервный такой? – обратилась Мэнди к рыжему, когда брат покинул помещение с характерным грохотом закрывшейся двери. – Даже не знаю, – отвернулся от подруги Галлагер и растянул на лице самодовольную ухмылку, доставая мобильный телефон из кармана и печатая смс-сообщение Эммету с согласием на его предложение.

***

      Обойдя по округе всех, задолжавших ему, Джонсонов и выбив из них необходимую сумму, Микки расправился с годовыми счетами. С чувством выполненного долга он направился в «Алиби» пропустить стаканчик–другой перед возвращением, готовя себя к тому, что Галлагер, наверняка, продолжит свои гнусные попытки воздействовать на его нерушимое и единственно верное решение.       Переступив порог собственного дома, Милкович увидел следующую картину.       Кудрявый Галлагер лапал его сестру на диване за просмотром замудренной передачи по научному каналу, Йен же восседал за кухонным столом, внимательно изучая текст на длинном печатном листе. Окинув беглым взглядом вошедшего в комнату брюнета, он вновь погрузился в чтение.       Микки не верил в сказки и, тем более, в наличие совести у рыжих. Зная, насколько твердолобым может быть его парень, он ожидал чего угодно, только не стандартной ежевечерней обстановки. Холодная война не могла закончиться так быстро и безболезненно.       Он решил, что подвох обязательно есть, его просто нужно обнаружить. Уверенным шагом Милкович направился в кухню, рассчитывая увидеть грязную посуду от съеденного без него ужина, но наткнулся на кастрюлю с ароматной пастой, порция которой, видимо, достанется и ему. Открыв холодильник, его в очередной раз постигло удивление, стяга пива покоилась на одной из полок в ожидании своего часа. Решив, что манипуляции Йена не отразились на продовольственном вопросе, Микки подхватил тарелку, которую тут же наполнил макаронами, и вернулся в гостиную, освобождая себе место на диване, откинув ноги сестры, развалившейся на нем. На вкус еда также оказалась совершенно обычной, отмечая это, брюнет кинул осторожный взгляд на Галлагера, который с задумчивым видом продолжал чтение.       Покончив с ужином, Милкович забрал из холодильника подготовленное на вечер пиво и отправился в свою комнату. Устало плюхнувшись на кровать, он окинул взглядом помещение в поисках следов вмешательства вездесущих конопатых пальцев, но снова их не обнаруживая. Он даже не успел открыть банку, когда дверь распахнулась и на пороге появился Йен все с тем же серьезным выражением лица, он в два шага преодолел расстояние до кровати и уселся рядом.       Микки не проронил ни слова, внимательно наблюдая за рукой, проскользнувшей в карман джинсов и доставшей из него оранжевую баночку, тут же вложенную в его в бледную ладонь. Ему не нужно было читать названия на этикетке, чтобы понять, что это за лекарства, уж очень хорошо он помнил, как обивал порог местной клиники, когда Галлагер в очередной раз слил прописанную ему на месяц дозу в унитаз и отказывался идти за новой. Как он просил врачей наполнить эти баночки вновь, прибегая и к мольбам, и к угрозам. И как последний разговор с Йеном о таблетках закончился расставанием и глубокой затяжной депрессией, после которой Микки зарекся поднимать эту тему снова. Но сейчас, когда рыжий сам протягивал ему предмет давнего спора, он мог задать единственный волнующий его вопрос. – Ты наебать меня решил? – сосредоточив взгляд на зелёных глазах парня, тихо спросил Милкович. – Нет, – помотал тот головой. – Я был у врача. Подумал, что стоит начать новый год без новых шизо-приступов. – Чувак, это… – Микки не знал что сказать, он уставился на Галлагера, пытаясь найти в его лице подтверждение произнесенных слов и стараясь поверить в реальность происходящего. – У меня есть только одно условие, – тут же одернул его Йен, – мы поедем в Питтсбург, и ты хотя бы попытаешься проникнуться духом Рождества. – он легко улыбнулся, вопросительно вздернув бровь, и поднял глаза на парня, в ожидании ответа. – Да куда угодно, блять, – произнес на выдохе брюнет, осознавая, что готов на все, чтобы рыжий, наконец, начал принимать лекарства, и выставленные условия не такая уж и большая плата, за то, чтобы больше не видеть равнодушный кокон в одеяле и не думать о том, когда его парню снова вздумается полезть на крышу или запереться в ванной с кухонным ножом.

***

– Ты меня щас трусом назвал, уебан? – сжал кулак свободной от багажа руки Милкович, злобно зыркнув на ухмыляющегося Галлагера. – Нет–нет, что ты? Ты просто источал смелость и отвагу,выпучив глаза и вжавшись в кресло во время приземления, – из последних сил сдерживая себя, чтобы не засмеяться в голос, отозвался рыжий. – Вот и не выебывайся, педрила. Мне просто стало плохо от этого халявного пойла, – рявкнул брюнет, стараясь не выдать смущения и оглядываясь по сторонам, надеясь найти причину для смены темы разговора. – Где петух твой? – Должен был уже подъехать, – сверился с часами на мобильном телефоне Йен, когда из толпы встречающих вынырнула фигура в ярко-желтом полушубке и плавно двинулась по направлению к ним. – Вот он! – Приветик, мальчики! – Эммет потянулся к рыжему с желанием чмокнуть того в щеку, но, заметив злобный прищур брюнета, тут же отстранился, протягивая руку для приветствия. – Как вы долетели? – Нормально, спасибо за билеты, – расплылся в улыбке Галлагер и переметнул взгляд на бойфренда. – Микки понравилось летать.       Милкович почувствовал как короткие ногти впиваются в кожу, сжимая кулак с еще большей силой, но, стараясь не выдать раздражения, спросил: – Ты на такси? – Нет, Брайан согласился вас забрать, чтобы сэкономить время, – подхватывая парней под руки и направляясь к автомобильной стоянке, продолжал щебетать Эммет. – Еще столько всего нужно успеть сделать! Сейчас мы поедем, отвезем вещи, потом…       Микки освободился от захвата галлагеровского друга и смиренно плелся позади, стараясь не слушать бесполезного трепа и осматривая окрестности нового для него города, когда почувствовал на себе прямой, вызывающий взгляд водителя одной из машин на стоянке . Оглядевшись по сторонам, он обнаружил источник дискомфорта: молодой мужчина, сидевший за рулем черного блестящего джипа, откровенно оценивал его, не скрывая легкой усмешки и переключая внимание на Йена, который, судя по изменившемуся выражению лица, заинтересовал его куда больше. – Сука, – прошипел Микки себе под нос, когда увидел, что багажник машины открывается, и Эммет с рыжим останавливаются именно возле нее.