Жена по объявлению

Для любого человека ошибочно полагать, что он неуязвимый или всесильный. В критических ситуациях Акулов мог забыть про это, что не добавляло ему шансов на сохранение целостности. Феномен ошибки выжившего заключается в неверном понимании причины и следствия. При принятии решения человек опирается только на примеры «выживших» (тех, кто добился успеха), но не учитывает статистику по «погибшим» (тех, у кого не получилось прийти к такому же результату), поскольку данных по ним мало или они отсутствуют. Несмотря на то, что охранники уже знали его, у них появились вопросы, когда Акулов попытался миновать проходные в погоне за свидетелем. И адвокат не желал что-то объяснять и терять драгоценное время, в результате чего получил бесцеремонный удар под дых. Он попятился, согнувшись, и только тогда вспомнил про своё амплуа. — Вы с ума сошли? Своих не признаёте? — Саша отодвинул рукав, демонстрируя татуировку в виде дракона. — Приказ Мутного, остановить его. — Да? А он сказал, что ты копов привёл, — недоверчиво сказал бугай и посмотрел за спину Акулова, за которой виднелся спешащий на подмогу Женя. Адвокат сделал несколько шагов назад, оценивая обстановку. Два больших бугая не имели численного преимущества, но были явно сильнее. И ожидать нападения противников они вовсе не собирались. Прокурор успешно преодолел стометровку за двенадцать секунд и налетел на ближайшего охранника с раскладной дубинкой. Тот увернулся и ухватился за противоположный край, попытавшись использовать оружие Жени против него самого, но в результате драки дубинка упала под ноги Акулову, который без промедления схватил её и блокировал удар своего оппонента, поставив её поперёк. Отступив на шаг, Женя замешкался, пока полез в карман куртки, и едва успел уклониться от удара в глаз, в результате чего прилетело по скуле. В следующую секунду он выставил перед противником перцовый баллончик, и бугай познал всю эффективность его использования, мгновенно закашлявшись. То же самое прокурор сделал со вторым охранником, пока тот увлечённо размахивал кулаками, желая опрокинуть Акулова. Воспользовавшись предоставленным преимуществом, адвокат ударил противника в шею сбоку, задев блуждающий нерв, и тот рухнул на землю без сознания. — Опрометчиво было на них лезть с голыми руками, — заметил Женя, потерев скулу. Пожав плечами, Акулов забежал на территорию, но Гвидона и след простыл. Скорее всего, он уже успел рассказать об увиденном кому надо, а значит нужно добраться до вещественных доказательств раньше, чем бандиты успеют с ними что-нибудь сделать. Обернувшись, адвокат раздражённо посмотрел на Женю, который возился с бессознательным телом. Он перевернул охранника на бок и одну его руку вытянул вверх, а вторую подложил под щёку, после чего верхнюю ногу согнул в колене. — В таком положении у него не западёт язык, и он не умрёт, — пояснил прокурор, когда нагнал друга. — Ты прокурор или медик? — раздражённо бросил Саша. — Из того, что я здесь видел, есть два предположительных места с наркотой. В кабинете директора в полу или в подвале на складе. — Надо разделиться, чтобы успеть проверить оба, — заключил Женя. — Если кто-то найдёт, сообщит другому. Акулов кивнул и указал другу на здание цеха, примерно объяснив, где находится кабинет, и в довесок отдал ему ворованный пропуск. Сам же направился на склад проверять подвал — это помещение, так или иначе, не было оснащено электронным замком. Когда адвокат очутился в здании, никакой возни по началу не обнаружил. Он услышал шаги неподалёку и укрылся за стеллажами, когда увидел, как из другого конца ряда в его сторону поспешно направляются трое мужчин, один из которых являлся Гвидоном. — Я активирую сигнализацию, — прокомментировал один из них, но другой рявкнул, что на это нет времени. Голос показался знакомым. Внимательно всмотревшись в их лица, насколько позволяло расстояние, Акулов распознал знакомые черты, которые точно уже видел раньше. Его взгляд скользнул вниз и обнаружил в руках Гвидона две наполненные канистры с чем-то горючим. Когда трое пробежали рядом, не оставалось никаких сомнений, что они направлялись к подвалу. — Дёма, передай Жене, что наркота на складе, — негромко сказал он в наушник и последовал за мужчинами. На ходу один из них достал что-то небольшое из кармана, и Саша понял, что это ключ, лишь когда они остановились около закутка. — Может, попробовать спрятать? Вдруг они не найдут? — в сомнениях замялся Гвидон. — Ты должен следовать инструкции, — снова рявкнул владелец ключа. Поймав удобный момент, Акулов максимально быстро подкрался сзади и не сильно толкнул мужчину, чтобы тот хоть на секунду рефлекторно раскрыл ладонь, и отобрал ключ. В следующую секунду пришлось уворачиваться от кулака рядом стоящего Гвидона. Трое на одного — не выгодный расклад. Когда мужчина повернулся лицом, адвокат понял, где его раньше видел. Почётный каннибал со стажем, по совместительству папа его бывшей студентки Златы. Конечно, он в целом изменился: отрастил бороду, да и каска скрывала запоминающуюся лысину, но перепутать его было сложно. — Ты! Ещё живой?! — в той же мере удивлённо воскликнул Михалёв. — Опять я, — согласно кивнул Акулов и, хорошенько замахнувшись, сделал бросок в сторону стеллажей. Трое на несколько секунд замешкались. Гвидон и незнакомец бросились искать ключ, который остался зажатым в другой руке адвоката, что уже бодро убегал в противоположную сторону, сверкая пятками. В районе рёбер отдало фантомной болью — Саша хорошо помнил ощущения от ножа, что засадил ему Михалёв. Да и не горел он желанием геройствовать — нужно было только дождаться приезда группы захвата. — Зараза! — выругался папа Златы и кинулся вдогонку, поняв, что их надурили. Акулов бежал быстро, но выбрал слишком предсказуемый маршрут. Конечно, он хотел как можно скорее покинуть склад и даже успел добраться до улицы. Но когда адвокат оказался на углу здания, послышался выстрел. Пуля просвистела где-то совсем близко, а дорога к проходным лежала целиком по открытому пространству. Саша здраво рассудил, что будет безопаснее укрыться за углом, но в следующий момент сам не понял, как оказался на земле, чувствуя щекой холодный грунт. В глазах потемнело, и стало невозможным сделать вдох. Уже знакомая тяжесть в теле и дикая боль, только теперь в районе левой стороны спины. Так больно, что даже пальцами невозможно пошевелить. Акулов попытался подняться на четвереньки, но ничего не вышло. — Ты не усвоил прошлый урок, — оскалился Михалёв, неспешно приближаясь сзади, но не отводя дула пистолета. Он подошёл поближе, чтобы сделать финальный выстрел, когда из-за угла вылетел Женя. В мгновение он выбил оружие из рук мужчины и ударил в солнечной сплетение. Михалёв болезненно согнулся и обнаружил на земле рядом валяющийся ключ, который выронил Акулов при падении. Подобрав его, Михалёв бросился в сторону входа на склад. Но на побегушки у прокурора совсем не было времени, поэтому он подобрал пистолет и сделал несколько выстрелов по ногам, один из которых достиг цели. Болезненно вскрикнув, мужчина упал, однако сдаваться не собирался. Он уже почти встал, собираясь продолжить путь, когда Женя налетел на него, повалил на спину и стал бить в лицо. — Подонок! Мразь! Сволочь! — каждое слово с новыми ударами выплёскивали столько ярости, что казалось, прокурор намеревается если не убить Михалёва, то вышибить ему все мозги. Пока напарник был занят, адвокат попросил Демьяна вызвать скорую, оставив попытки пошевелиться, но при этом стараясь не отключиться. Лишь мысль о том, что Акулову нужна помощь, заставила прокурора остановиться. Впрочем, теперь преступник вряд ли смог бы куда-то уйти. Оставив Михалёва валяться, он вернулся к другу, дела у которого были совсем плохи — через пробитую куртку кровь стремительно набегала из раны на серую землю. Женя замешкался. В его знаниях об оказании первой помощи при пулевом ранении в первую очередь значилось перевести пострадавшего в позу, в которой он сможет дышать, и только потом осматривать рану. Вопрос отпал сам собой, когда адвокат болезненно простонал при попытках друга задрать куртку. Будучи в сознании, он хотя бы не задохнётся. — Не двигайся. Я помогу, — сказал Женя, прикладывая руку в область раны. Кровь не пульсировала, что не могло не радовать, но небольшой напор ощущался. Определив венозное кровотечение, прокурор пережал сосуд с прилегающими тканями пальцами, что вызвало болезненное шипение и пару матов. Со стороны склада послышались быстро приближающиеся шаги. Прокурор схватил брошенный пистолет и попытался сделать предупредительный выстрел, однако обнаружилось, что патроны кончились. Тогда он просто продолжил его держать, целясь в двух незнакомцев. — Стоять! Буду стрелять! — пригрозил Женя. Мужчины послушно остановились в каких-то десяти метрах, но всё же не решались что-то предпринять. Гвидон присел рядом с Михалёвым и стал тормошить его за плечо, но тот был без сознания. Тогда он, не без усилий, поднял товарища и взял таким образом, чтобы прикрыться телом, после чего двинулся в сторону прокурора. Тот выругался и вынужденно встал, готовый держать оборону. Напряжение развеял ворвавшийся на территорию микроавтобус, снеся шлагбаум, откуда стали выбегать люди с оружием. Женя с готовностью лёг на землю рядом с Акуловым и разместил руки за головой. После требования совершить такие же действия двое мужчин нехотя послушались. А в следующий момент на складе раздался взрыв. * * * До операции оставалось около часа. Как это часто бывает, пациенты любят накануне ознакомиться с тем, что их ждёт, и за информацией идут в интернет. Соня лежала на больничной койке и читала про врачебные ошибки и их последствия во время проведения лобэктомии, когда в палату ввалилась Карина. — А где твоя мама? — удивлённо обвела она помещение взглядом, не обнаружив Татьяну. — Она пошла ещё раз поговорить с главным врачом, — пояснила Соня. — Что случилось? — спросила она, наблюдая обеспокоенность на лице подруги. Первое предположение, которое возникло у Захаровой — Карина пришла отговорить её от операции. Ведь именно она поддержала брюнетку в этом нелёгком решении и теперь, возможно, испугалась ответственности. Впрочем, даже если что-то случится, в этом не будет вины Карины. Но всё оказалось куда страшнее. — Я не уверена, что стоит тебе рассказывать, но держать в тайне тоже не могу, — замялась красноволосая. — Мне позвонил Женя. Он не вдавался в подробности, сказал только, что они с Акуловым пошли накрывать бандитов… Его ранили из огнестрела, сейчас в реанимации. — Женя??? Какой ужас! — воскликнула Соня, подтянув ноги на кровати. — Да не он, Саша! — поправила её Карина. У Захаровой возникло так много вопросов, но все они потеряли значение, как только она услышала имя. — Куда ранили? Где он? — проглотив ком в горле спустя паузу, гораздо тише спросила она. Карина села на край её кровати и взяла за ладонь. — Я не знаю. Это всё, что сказал Женя. Я бы поехала узнать, но не брошу тебя, — проговорила красноволосая, наблюдая за дрожащими пальцами брюнетки. Она хотела приободрить Соню, сказать, что он обязательно выкарабкается и что всё будет хорошо, но в палату вошла Татьяна в сопровождении врача. — Дорогая, ты готова? — уточнила она, наблюдая растерянность на лице дочери. Женщина не знала, что они вызваны вовсе не страхом перед операцией, хотя брюнетка действительно очень боялась. Соня неуверенно кивнула, после чего для неё оставался один путь — в операционную. Идя по коридорам, Захарова не замечала ничего вокруг, полностью погрузившись в мысли. Она не могла сейчас поделиться с матерью новостью, которую принесла Карина. Скорее всего, Татьяна разозлится и уж тем более не будет хлопотать о переносе операции, когда вся команда врачей собралась. Оказавшись на операционном столе, Соня смотрела перед собой и кивала всем словам, что говорил анестезиолог, но совсем не понимала их смысла. Хирург шутил и приободрял её, что тоже проходило мимо внимания. Когда на лицо надели специальную маску для проведения анестезии, девушка невольно сжала пальцы в кулаки. Не только поддержка Карины заставила её решиться на операцию. Соня очень хотела вернуться к Акулову и жить как прежде. Даже если он никогда не сможет её полюбить, ей было бы достаточно хотя бы изредка видеть его. Брюнетка совсем не собиралась умирать, у неё была причина бороться за жизнь, и этот оптимизм придавал веры и сил. Однако сейчас её самый большой страх сменился другим. Соня смотрела в потолок и представляла, а что будет, если она очнётся и узнает, что Саша погиб. Как будут проходить его похороны? Что она будет делать дальше? Мы редко знаем заранее, что та или иная встреча — последняя. Что бы она сделала, если бы знала? Призналась бы в чувствах, обняла бы, поцеловала бы? Так много вопросов, ответы на которые уже не узнать. Всем нужен тот, кто поцелует на прощание. «Если кому-то из нас суждено умереть, пусть это будет не он» — мысленно повторяла Соня единственную фразу, словно мантру. Она с детства не отрицала возможное существование Бога или Богов, но верила, скорее, в некие высшие силы, являясь потомственным агностиком. Вот бы они услышали её, даже если это будет в последний раз. Сознание начало проваливаться в пустоту.