Жена по объявлению

— Павел Львович, это же несправедливо! Поговорите с главным прокурором, — в очередной раз возмущалась следователь Мила, уперевшись ладошками в стол начальника. На что мужчина только тяжело вздыхал и что-то невнятно бубнил себе под нос. Конечно, он пробовал уже отстоять право Сони работать по специальности, вот только высшее руководство не горело желанием рисковать ради этого собственной шкурой и нарушать закон. Вести о том, что Захарова жива пришли столь же внезапно, как и то, что на её счёт расследуется дело. Ежу было понятно, что Соня — жертва жестоких обстоятельств и ей, скорее, полагались бы компенсации за причинение разной степени ущербов, но никак не обвинения в превышении самообороны. Несмотря на всё это, закон суров, но это закон. Тем временем брюнетка освобождала своё рабочее место, которое коллеги так и не решились трогать — по крайней мере, до появления нового кадра. В душе присутствовала некая подавленность с лёгкой печалью, но Захарова всеми силами пыталась делать вид, что это не так. — Мила, всё в порядке. Я всё равно подумывала сменить род деятельности — уж слишком часто со мной тут что-то происходило, — обратилась она к коллеге, ставя в коробку поверх всякого канцелярского барахла и парочки личных вещей кружку. Не вынутая чайная ложка грустно звякнула о керамический бортик. Половина коллег находились в разъездах, поэтому попрощаться со всеми не удалось. По традиции к обеду Соня нарезала всем торт «красный бархат» и заказала пиццу, которая приехала чуть позже. — Уже думала, чем будешь заниматься дальше? — поинтересовался Львович, с удовольствием причмокивая десертом. Он, как и другие, понимал, какие ограничения на карьерный рост и поиск работы накладывает судимость. И всё же хотелось верить, что у девушки есть какой-нибудь план. — Если получится хорошо защитить диссертацию, попробую сдать вступительные экзамены в аспирантуру, — рассказала Соня. Пока что это были планы только на учёбу. В целом, можно было попробовать замахнуться на преподавание, к которому её могли бы допустить, но Захарова прекрасно понимала, что для начала ей нужно будет обзавестись хорошей репутацией. Пускай брюнетку до вечера никто не держал, после расчёта в бухгалтерии она вернулась в кабинет и осталась с коллегами практически до конца рабочего дня. Прощаться с хорошими людьми всегда грустно, поэтому Соня не прощалась, пообещав периодически заглядывать в суд на слушанье дел. Ну вот и всё. Здание прокуратуры за спиной, на плечах небольшая тяжесть печали, а в руках не самых маленьких размеров коробка, с которой неудобно будет добираться на общественном транспорте. Ещё недавний мокрый снег окончательно превратился в дождь, а девушка неуклюже пыталась удержать коробку подмышкой, чтобы вызвать такси. По прошествии пары секунд было принятно решение вернуться на крыльцо под козырёк, когда над головой появился ярко-синий зонт и кто-то сбоку легко забрал коробку. — Женя? — удивлённо констатировала Захарова, с небольшой завистью наблюдая, как легко прокурор одной рукой удерживает её коробку и плоский пакет с какими-то бумагами. — А что ты тут делаешь? — спросила она, ведь его отделение находилось в другой части города. — Да вот привёз кое-какие документы, — двинувшись по ступенькам наверх, ответил мужчина. — А у тебя тут что, посылка с Озона? — в своём духе непринуждённо улыбнулся он. Соня невольно пошагала следом, не имея желания оставаться под дождём. — Ага. Прислали вот поздравление с увольнением, — попыталась поддержать непринуждённый настрой Захарова. Женя тут же нахмурился и покачал головой. Оказавшись под козырьком, он сложил зонт и, отдав его подруге, сочувственно похлопал её по плечу. — Значит, не получилось договориться? — задал он риторический вопрос, прекрасно понимая отнюдь не радостные чувства Сони. В следующий момент входная дверь открылась, и они чуть ли лоб в лоб столкнулись с Павлом Львовичем, с которым девушка попрощалась буквально десять минут назад. Удивлённо смерив двоих взглядом, он принял потянутые Женей документы и уже сам похлопал его по плечу. — Позаботься о девочке, — напутственно сказал Львович и, раскрыв свой внушительных размеров зонт-трость, двинулся вниз. Прокурор в недоумении хлопал зелёными глазами несколько секунд, прежде чем вложенный в прозвучавшую просьбу смысл до него дошёл. — Вы не так поняли, — решил всё прояснить он, но усилившийся ливень перебивал звуки. Брюнетка тем временем обновляла страницу известного агрегатора такси в надежде, что чересчур высокий спрос в какую-то секунду поменяется. Но, судя по хмурому небу и нынешней погоде, понижения цены в ближайшее время можно было не ждать. — Жень, может докинешь меня до станции метро? — попросила Захарова в надежде, что автомобиль друга находится где-то поблизости. Тот только уныло почесал затылок. Как оказалось, на ближней к прокуратуре парковке в момент его приезда не нашлось свободных мест, поэтому пришлось припарковать чуть ли не в квартале отсюда. Но мужчина не унывал. Заприметив какое-то заведение в соседнем здании с яркой неоновой вывеской, Женя предложил ненадолго заскочить перекусить. — А там и дождь закончится, — вслух понадеялся он и, надо сказать, эта надежда в скором времени оправдалась, вот только двоим было уже не до погоды. Заведение с говорящим названием «Гвозди» оказалось небольшим, но уютным рестобаром. Как и полагается таким местам, в воздухе витал ароматный запах закусок и горячих блюд. Однако, несмотря на большой соблазн, Соня без аппетита хрустела жаренными кольцами кальмара из «Тарелки ассорти», заказанной Женей. Через пару минут официант принёс два бокала светлого пива, и брюнетка перевела вопросительный взгляд с него на друга, который махнул ладонью. — Не всухомятку же нам давиться, — пояснил он. — А как же машина? — с удивлением уточнила Захарова, не веря, что прокурор планирует сесть пьяным за руль. — Оно безалкогольное, — улыбнулся Женя и, сделав глоток, слегка поморщился. — Мда. Как говорится, безалкогольное пиво — первый шаг на пути к резиновым женщинам. Усмехнувшись, Соня последовала его примеру, но сама не почувствовала значительной разницы во вкусе. — Неужели у тебя семейные проблемы? — решила полюбопытствовать брюнетка, но друг только вызывающе дёрнул подбородком. — Ещё чего, — с небольшим самодовольством ответил он. — Ну не бросать же мне машину здесь. А на трезвого водителя не наработаешь. — Я бы могла сесть за руль, — предложила Соня, делая ещё один глоток и закусывая напиток солёным сыром, но Женя выразительно посмотрел на её бокал. — Уже нет, — улыбнулся он. Выпучив глаза, девушка подавилась и закашлялась. Прокурор вскочил с места и, оббежав стол, похлопал спутницу по спине. — Ты решил меня споить без моего разрешения? — когда воздух вернулся в лёгкие, обернувшись к нему, спросила Захарова. Женя вернулся на своё кресло и как-то виновато опустил глаза в стол. — Просто ты не за рулём, вот я и решил, что тебе нет смысла пить безалкогольную дрянь, — абсолютно искренне пояснил он. — К тому же, может расслабишься немного. Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Сам через это прошёл. Какое-то время даже думал, что больше никогда не смогу работать прокурором, — вспоминая последствия амнезии, проговорил он. Соня задумчиво взглянула на маленькие пузырьки в золотистом напитке, что стремительно стремились наверх и лопались, достигая границы с воздухом. До сегоняшнего дня она смотрела на сложившиеся обстоятельства с оптимизмом и сама не ожидала такой болезненной реакции на увольнение. В то же время Захарова просто не могла себе позволить показать это Акулову. Он и так довольно часто негодовал по поводу принятого решения. А Женя… Женя просто друг, который и правда понимает её и которому, пожалуй, можно немного выговориться. В то же время Соня помнила последствия их когда-то затеянной попойки, так что в этот раз не собиралась пить неконтролируемо. Ага, конечно. Не на фоне подавленного настроения, а напротив — выговорившись и со временем развеселившись, Захарова захотела потанцевать. Ну а как девушка, достаточно редко выбирающаяся в такие места и ещё реже отрывающаяся на глазах посторонних людей, она не могла так просто преодолеть внутренний барьер, поэтому пришлось выпить ещё. Женя в конце концов махнул рукой на свои планы быть сегодня за рулём и присоединился к выпивке шотов. Впрочем, затащить на танцпол его всё равно не удалось, но в конце их импровизированного вечера Соня выдумала кое-что ещё. — А давай Карину и Сашу разыграем! — когда они уже стояли на улице и ждали такси, весело предложила она. — Давай! — сразу радостно согласился Женя. — А как? Потянув прокурора за пальто, словно их кто-то мог подслушать, она шёпотом ему на ухо изложила свои мысли, периодически усмехаясь и вызывая такие же усмешки мужчины. Примерно через двадцать минут Соне позвонил Акулов с вопросом, нужно ли её откуда-нибудь забрать, когда двое как раз ехали в машине. — Не-ет, я уже дома. Очень устала за сегодня, сейчас хочу лечь поспать, — пытаясь сдерживать смех и в то же время имитировать утомлённость, протянула девушка и спешно отключилась. До этого момента у них было ещё как минимум полчаса, а значит главное успеть всем занять свои места. Попросив таксиста подождать пять минут, Женя проводил Соню в свою квартиру, но когда он тихо вставил ключ в замочную скважину, услышал негромкую мелодичную музыку из квартиры. — Карина уже дома, — шёпотом констатировал он. — Ничего, она меня не спалит, — так же шёпотом ответила Захарова и ещё две минуты двое провозились, пытаясь тихо провернуть ключ. Когда дверь удалось открыть, свет обнаружился только в гостиной, что находилась по правую сторону от коридора. — Милая, я дома! Промок, сначала в душ! — крикнул Женя и спешно захлопнул дверь снаружи, оставшись в подъезде, а Соня мигом прошмыгнула в ванную, закрылась и включила шумящую воду. Впрочем, растянувшаяся в шпагате на зелёном коврике Карина, занимающаяся вечерней йогой, не успела бы заметить брюнетку, даже если та сначала бы заглянула на кухню и перекусила там чем-нибудь. Закончив с упражнениями, девушка последовала разогревать ужин, когда дверь из ванной комнаты распахнулась под включенную на телефоне песню «Oh, you touch my tralala» и перед ней возникло нечто. Соня была в Женином голубом халате и шапочке для душа, натянутой на сухие волосы. На лице красовались густые борода и усы из пены для бритья, а также старые солнцезащитные очки, богом забытые в ящичке. Шагая в ритм песни по коридору и делая нелепые движения под музыку, брюнетка прошла к застывшей Карине, которая едва ли сначала поняла, кто перед ней находится, а когда узнала, то стала весело пританцовывать вместе с подругой. — Вот это сюрприз! Вы неподражаемы, — похлопала розоволосая в шуточном поклоне, но тут же уставилась куда-то за спину. — А где Женя? — Здесь его нет! — с готовностью отозвалась Захарова. — Это тай-й-йна! Начав что-то подозревать, Карина принюхалась к гостье и тут же поморщилась. — Да ты в стельку, — констатировала она. — Женя тоже? — не унималась она. — А вот и нет, не совсем, — надула губы брюнетка, так как считала, что достаточно хорошо осознаёт и контролирует себя. — Но у него о-о-очень ответственная роль! — Что, будет выпрыгивать перед Акулой в твоём халате? — ляпнула Карина первое пришедшее на ум, чем вызвала у Захаровой нескрываемый шок. Да как она узнала?! Легко хлопнув себя по лицу, розоволосая сходила за своим телефоном в комнату, но на той стороне бесконечно висели длинные гудки. — Я так понимаю, звонить бесполезно? — после третьей попытки вздохнула девушка и перевела взгляд на подругу, сидящую на стуле, что сосредоточенно рассматривала вазу. Можно было позвонить Саше и предупредить его, но Карина решила не лишать его возможности лицезреть волосатые ножки её мужа. Скорее всего, он скоро сам с ней свяжется, и тогда они произведут обмен шутниками. Но всё, как всегда, пошло немного не по плану. Как и Соня, Женя сначала тщательно подготовился, а затем принялся ждать возвращения Акулова. Через полчаса ему надоело сидеть на бортике ванны, и прокурор прошёл в гостиную, где вскоре благополучно уснул на разложенном диване, укрывшись пледом. Саша и Соня и сами порой оставались спать на нём, когда не было сил перебираться в спальню. Адвокат вернулся спустя только два часа с момента звонка Соне. Он бесшумно разулся, не включая света и подсвечивая лишь фонариком со смарт-часов, после чего прошёл в спальню, но Захарову там не нашёл. Уже с небольшой тревогой он поспешил в гостиную, где облегчённо выдохнул, обнаружив её спящую на диване, как ему показалось. Скинув всю мешающую одежду и оставшись в одних боксерах, он аккуратно прилёг рядом. Всего на пять минут. Потом нужно будет сходить в душ и перекусить ещё чего-нибудь, но хотелось немного отдохнуть в любимых объятиях после тяжёлого рабочего дня. Акулов осторожно пролез под плед, прижимаясь тазом к повёрнутой к нему спиной девушке. Как он думал. Пока не вдохнул запах с шеи, который неожиданно оказался мужским. Ладонь почувствовала на ноге курчавые волосы, которые Соня не смогла бы отрастить такими, даже если бы год их не брила. Осознание ситуации приходило с невероятной заторможенностью — просто хотелось верить в ошибку собственных органов чувств. Но они не ошибались. С криком Акулов подскочил. Это было неосторожно, ведь если бы на месте Жени оказался пробравшийся в квартиру грабитель или другой бандит, то он мог бы проснуться. Но сдержать эмоции отвращения попросту не было возможности. Женя не проснулся, даже когда Саша включил большой свет — лишь перевернулся на другой бок. Увидев беззаботное спящее лицо друга с какими-то уже сбившимися полотенцами на голове и в Сонином халате, адвокат едва сдержал порыв вмазать ему. — Ну и как это понимать? — выдавил он равнодушно относящемуся ко всем внешним звукам прокурору. Глаз всё-таки задёргался. А «Вальпургиева ночь» наступила раньше в этом году.