The answer is yes.

Он долгое время всматривается в свое отражение в пыльном зеркале, нервно заламывая пальцы. Его рама наляписто залеплена стикерами и фотографиями, а слабое освещение комнатки не позволяет сосредотачиваться на деталях. Тонкие пальцы убирают с глаз длинную иссиня-черную челку, заправляют за ухо, открывая нежную мочку с россыпью небольших сережек. В тусклом свете лампы его кожа отдает бронзой, тени соблазнительно играют на тонких плечах, утопая в изгибе ключицы, а острый язычок осторожно касается нижней губы, дабы не смазать соблазнительную красную помаду. В очередной раз поправив волосы, он надевает парик. Цвет почти не отличается от его собственного, но его кончики приятно щекочут лопатки, спадают аккуратными волнами на хрупкие, совсем не мужские плечи. Он сам себе улыбается, нервозность исчезает вслед за молодым парнем, еще секунду назад сидевшим у зеркала, на его месте теперь привлекательная девушка, задорно подмигивающая своему отражению и часто моргающая густыми ресничками. Изящные пальчики ловко находят в крошечной сумочке телефон, набирая давно заученные цифры. Всего лишь одна его слабость – один единственный человек, который знает о нем, даже столь неприглядное, что он предпочёл бы скрыть от других. Тот, кто никогда не смотрел на него с осуждением, а лишь по отечески тепло улыбался, добавляя: «Это платье тебе очень идет, Цзытао». Тот, кто помогал справится с трудностями, чей дом всегда был для него открыт, а хозяин гостеприимен, и не важно, пьян он был, заплакан, или все еще в истерике. Его спасательный круг, который еще ни разу не позволил ему опуститься на дно, согревая в своих теплых объятиях. – Цзытао? – мягкий голос сменил монотонные гудки, вызывая улыбку у брюнета. – Крис, ты сейчас не занят? – он сладко тянет слова своим елейным голоском, прочнее вживаясь в излюбленную роль. – Только не говори мне, что опять, – в трубке раздался жалобный скулеж, мужчина недовольно тянул гласные, чем вызывал улыбку у Тао. – Я же только из душа. – Всего один разок, подбрось меня до «EXOplanet», и обещаю, что больше не буду тебя отвлекать, по крайней мере на этой неделе, – в тон ему ответил брюнет, строя жалобною мордашку, хоть тот и не мог ее увидеть. – Ну скажи «да», ну пожалуйста! – Ох, боже, я ненавижу твое эгьё, – собеседник обреченно вздыхает, сдаваясь под напором Цзытао. – Да! – тот умел уговаривать мужчин, особенно, когда ему было что-то нужно. Он в последний раз окидывает себя пристальным взглядом в зеркало, прикидывая, достаточно ли хорошо эти туфли подходят под клатч и как на нем сидит новое платье. Хотя какой «Он». Нет. «Он» вернется только под утро, появится за дверью душа, сняв парик и смыв макияж, а сейчас это «Она». Крис уже ждал на улице, облокотившись о капот своей «малышки». Светлые волосы все еще были чуть влажными и непослушно спадали на глаза, что немного нервировало, но он все равно каждый раз закидывал их назад, сетуя на то, что поленился закрепить укладку гелем. Тонкие пальцы сжимали длинную, явно не из дешевых, сигарету, а сквозь легкую белую рубашку проглядывали контуры ярких татуировок на плечах. Черные брюки подчеркивали длинные, подкачанные ноги и весьма аппетитную задницу, на которую порой засматривался Цзытао. Он восхищался этим мужчиной и безгранично уважал его за мягкий, но решительный характер. Сходил с ума от безупречности его тела и где-то глубоко в подсознании не понимал, почему он не может быть таким же, ведь он тоже мужчина. Мужчина ведь, правда? Хотя что за черт, сейчас он стоит в насыщенно-красном платье и на каблуках в десять сантиметров. Да, самое время вспомнить, что ты мужчина. Цзытао усмехается своим мыслям и подходит ближе к машине. Крис наконец замечает его, окидывает пристальным взглядом, словно оценивает внешний вид, и улыбается, как кажется самому Тао, невероятно обворожительно. Подходит ближе и заключает в крепкие объятия уже порядком смущенного парня. – Ты сегодня просто невероятен, Тао, – Крис тихо шепчет, словно это секрет только для них. Это так смущает. – Но не так, как ты, – объятия ослабевают, и тонкие пальцы, чуть отдающие табаком, поправляют черные локоны, откидывая их назад и открывая соблазнительную шею. – Решил составить тебе компанию в «EXOplanet», ты ведь не против? – он учтиво открывает перед Тао дверь автомобиля, подавая тому руку и помогая сесть. – Что? Это еще зачем? – он возмущенно надувает подкрашенные губки, стоит только Крису сесть на свое место. – Ты сегодня настолько прекрасен, что я просто не могу оставить тебя без личного охранника, – он чуть смеется, наблюдая за тем, как хмурится Тао, сводя подкрашенные брови к переносице. – Обманщик, – брюнет бубнит себе под нос, отворачиваясь от друга, устремляя взгляд в лобовое стекло. – Ничуть. Он был бы беспроигрышным вариантом только потому, что принимает Тао со всеми его заморочками и странностями. И если бы не эта безграничная любовь к другу, он бы давно предпринял хоть что-нибудь по завоеванию его сердца. Но разве он может быть таким эгоистом, чтобы портить жизнь лучшему в мире человеку - собой? Это ничем хорошим не закончится, в конце концов, Крис из тех людей, которым на роду написано найти милашку жену - скромную и строптивую, чтобы она родила ему двух или трех прелестных детишек, что будут так похожи на отца, и прожить в счастье до старости. Но Тао никогда не сможет дать ему ничего подобного, и даже если на первый взгляд он вполне сойдет за милую девушку, если кто-нибудь узнает его секрет, Крис уже не отделается от позора. Машина мягко тормозит на парковке, и, прихватив с собой пиджак, блондин выходит из авто, открывает дверь перед своей «спутницей», улыбаясь в ответ на «Ее» смущение и подавая ей руку. Они идут не спеша, словно растягивая этот по-своему прекрасный момент, когда Цзытао может обхватить своей тонкой ручкой его плечо, и прижаться столь близко, что терпкий аромат одеколона невольно пристанет к нему самому. Прохожие с любопытством смотрят на них, не скрывая восхищения, словно перед ними не парень с «девушкой», а нечто настолько прекрасное, что кажется эфемерным и развеется, стоит только появиться лёгкому ветерку. Знай они, кто на самом деле идет в сопровождении этого не иначе, как принца, их лица выражали бы совершенно другой спектр эмоций. Крис останавливается недалеко от входа в ночное заведение, поворачиваясь вполоборота к Цзытао, беря его руки в свои, нежно сжимая тонкие пальчики. – Я буду не далеко, и если что-нибудь случится… – Крис, ты ведь знаешь, что я никогда… – Тао перебивает его, ведь знает, что тот ему скажет, но совершенно не хочет быть обузой для друга. – Ты пришел сюда, поэтому расслабься и отдохни. Со мной все будет хорошо. Он молча кивает, соглашаясь, и уже за руку идет с Тао вплоть до барной стойки, где заказав себе виски, исчезает из поля зрения. Тао чувствует себя маленьким ребёнком, которого оставили на попечение старшего брата, и пусть он и не сидит рядом, брюнет ощущает на себе его пристальный взгляд. Возможно это должно раздражать, но почему-то хочется улыбаться от осознания того, что кто-то о тебе так беспокоится. Бармен подает ему коктейль за счет заведения и недвусмысленно подмигивает, на что Тао лишь улыбается. Он ведь на самом деле никогда не подпускал к себе никого слишком близко, мало кто обрадуется, заглянув под юбку сногсшибательной девушки и обнаружив, что никакая он не девушка. И хорошо, если просто засмеют, и куда хуже если…

***

Цзытао до сих пор не помнит, что точно произошло. Просто один из посетителей ночного клуба угостил его выпивкой, сыпал комплиментами и заставлял брюнета смущаться, как наивного школьника. Он был еще слишком глуп, только привыкал к такой своей жизни, когда хватало смелости на ночные прогулки надевать женские платья и вызывающе краситься. До сих пор он удивляется, как тогда, уже будучи хмельным, не додумался назвать свое настоящее имя, представившись как Цзыюн. То, как они добрались до отеля осталось для него загадкой, сокрытой не одним бокалом спиртного, но то, что было дальше, он запомнил на всю жизнь. Как пелена алкоголя поспешно сходила на нет, а удары, яркими вспышками боли, сыпались на его худое тело. Ведь он совершенно не подумал, как на него отреагируют, и сам поплатился за свою глупость, когда кулаки сменились тяжелыми ботинками, а он хватался ослабевшими пальцами за ковер, пытаясь сжаться калачиком, чтобы было не так больно, но почему-то не получалось. Его выбросили в одном из темных переулков за отелем, избитого, в порванной одежде. Макияж давно смазался, из глаз не переставая лились слезы, а ярко-красная помада слилась с кровавыми потеками из разбитой губы. Он долго бродил по пустынным улицам, смакуя всю свою ничтожность, не имея и малейшего желания идти домой, где каждый квадратный метр говорил о том, КАКОЙ человек живет в этой квартире. И только когда стрелка часов пересекла отметку полуночи, а он валился от усталости и боли, что разрывала на части не только тело, но и душу, он позволил себе минуту слабости, завороженно смотря на одно из высотных зданий. В голове эхом отдавалась только одна мысль, которую подпитывало испытанное им ранее унижение, и он поддался соблазну. Все тело дрожало, может быть от боли, а может от страха, когда босыми ногами он ступал по лестнице, поднимаясь все выше и выше. Ему нужно было время подумать, и совсем не смущала перспектива подниматься на двадцатый этаж пешком, а даже наоборот, казалась спасительной. Когда до крыши оставалось не больше пяти этажей, его ноги подкосились. Он медленно сполз по стенке на одной из лестничных площадок, все еще тихо всхлипывая и, словно мантру, повторяя: «я все равно никому не нужен». Он нервно дернулся в сторону, когда одна из дверей открылась, а на пороге квартиры удивленно застыл парень. Тао не видел ничего выше его колен, опустив голову вниз, и умолял, что бы тот просто прошел мимо, в конце концов, он сейчас выглядит как обычная, потрёпанная жизнью шлюха, нормальные люди при виде таких проходят мимо. – Девушка… – его шаги резали тишину, а Тао дрожал как осиновый лист, боясь представить, что сделает этот парень, если он догадается. И он догадался, стоило ему присесть на корточки, напротив брюнета, коснуться его острого подбородка худыми пальцами и чуть приподнять его лицо. Тао понял это по его глазам, в которых не было ни капли сомнения. Вот так просто, с одного взгляда, он все понял, и тогда стало по-настоящему страшно. Он зажмурился, пытаясь вжаться в стену, ожидая новых ударов или очередных обидных слов, что резали его душу не хуже ножа. – Хэй, ты умеешь готовить? – он был на удивление спокойным, точно таким же, как минутой ранее, словно ничего здесь не происходит, а перед ним на самом деле просто девушка. – Что? – Тао прошептал одними губами, широко раскрывая подведенные глаза. Голос был безнадежно сорван от плача и криков, но вопрос отпечатался в его удивленном взгляде. – Ты идти-то можешь? – он не дожидался ответа, подхватив брюнета за плечи, словно тот ничего не весит, поставив на ноги. – Пошли, поможешь приготовить ужин. – Он чуть улыбнулся, и затолкал все еще ничего не понимающего Тао себе в квартиру.

***

Брюнет улыбается своим же воспоминаниям и припадает губами к прозрачному бокалу с очередным коктейлем. Тот день стал для него словно вторым днем рождения, и не потому, что тогда ему не дали совершить роковую ошибку, тогда он обрел семью. Крис так и не смог объяснить тот свой поступок, отмахиваясь дурацкими фразами и придумывая странные оправдания из серии: «Как только я тебя увидел - понял, что ты готовишь отличный токпокки»; или «Я использовал тебя только ради еды, затолкав в ванну, а после, в благодарность, вынудил мне готовить». Это всегда звучит смешно, и уже совершенно все равно, что именно его сподвигло на спасение изрядно избитого…кого? Парня? Девушки? Тао не терпит слова «трансвестит» – оно звучит грязно и низко, предпочитает огибать моменты своей характеристики, и Крис поступает так же. Он всегда улыбается и говорит: «Не важно, во что ты одет, ты все равно все тот же Цзытао, и это на самом деле важно». Он молча следует за ним, словно тень, всегда появляется в нужный момент, говорит нужные слова и почему-то он всегда очень нужен Тао. И понимание того, что когда-нибудь им придется расстаться - гложет его. Ведь он не имеет никакого права тянуть этого человека вместе с собой на дно, рано или поздно, его нужно будет отпустить, ведь у него впереди еще счастливая жизни, а у Тао…а что у него? – Эй, бармен, повтори для этой красотки, – низкий бас раздается у самого уха брюнета, и он еле ощутимо вздрагивает, когда его талию оглаживает чужая ладонь. – Какие планы на ночь, куколка. Мужчина садится на соседний стул, вполоборота к Тао, скользит по его фигуре своим масляным взглядом, словно пытается раздеть без помощи рук. Ехидная ухмылка искажает его лицо, и не нужно быть гадалкой, чтобы понять, что в своих мыслях он уже разложил эту «красотку» на ближайшей горизонтальной поверхности и натягивает во всех доступных ему позах. Недвусмысленный взгляд задерживается на подкрашенных пухлых губках, и мужчина, словно на автопилоте облизывает свои. Это вызывает у Тао ухмылку, ведь в глазах того, словно вывеска в баре, отчетливо читается «минет». Такие как он совершенно не умеют скрывать свои желания, и этим они смешны. Решили, что могут абсолютно все, и все им позволено, а характер досуга зависит от количества хрустящих банкнот. Чуть влажные от пота руки касаются оголенной коленки брюнета. Он опускает недоуменный взгляд вниз и, прежде чем ладонь начинает проскальзывать под юбку, скидывает ее. – О, хочешь поиграть в недоступность, – он ухмыляется, расценивая это как своеобразную игру, в которой девушки набивают себе цену, чтобы не продаться по дешевке и содрать с клиента по максимуму. – Сколько за ночь? – Не продаюсь, – он небрежно бросает, даже не смотря на мужчину, но чувствует, как тот начинает злиться. – Поищи другую. Такие «знакомства» для него не редкость, но обычно все заканчивается почти сразу, стоит ему сказать «нет». Не важно какая цена, не важно насколько привлекательны мужчины, он уже научен тому, чем все может закончиться. – Детка, ты не поняла, я хочу на ночь тебя, – его голос становится чуть грубее, и Цзытао понимает, что пришло самое время искать в этой куче народа Криса. Брюнет встает со стула, бросая пару купюр на стойку, разворачиваясь чтобы уйти, и судорожно скользит взглядом по отдыхающим, в поисках знакомого силуэта, но поиски прерывают. Массивная ладонь хватает его за тонкое плечо, разворачивая к себе лицом. – Меньше выебонов, куколка, – он шипит сквозь зубы, явно не воодушевленный тем, что его пытаются отшить. – Я сегодня не настроен на нежности. Как в доказательство своих слов, он дергает брюнета, утаскивая его за собой в сторону VIP-комнат. Мало кто обращает внимания на странную пару, еще меньше людей слышат крики «длинноногой брюнетки». Сейчас в голове у каждого неповторимый коктейль из алкоголя и музыки, приправленный возбуждением и может немного наркотиками, и никому нет дела до того, что происходит с другими. Тао невольно охватывает паника, память, словно издеваясь, подбрасывает красочные картинки прошлого: вспышки ударов, грязные слова, сказанные ему тогда. Еще раз он этого просто не выдержит, даже несмотря на то, что теперь у него есть Крис, который поддержит. Первые слезы срываются с накрашенных ресниц, оставляя за собой влажные дорожки на фарфоровых щечках. Они останавливаются в темном коридоре, приглушенный свет режет глаза, а музыка доносится словно из-под толщи воды. Множество дверей плотно закрыты, скрывая за собой маленькие обители для разврата и порока. Сложно придумать то, чего эти стены еще не видели. Здесь своя, совершенно особая атмосфера, которую, возможно, не встретить больше нигде. Запах секса и легкий сигаретный дым окутывают, пробираясь в легкие, просачиваясь под кожу, оставляя за собой легкое чувство страха. Тао нервно сглатывает, уже даже не пытаясь сдерживать слезы, струящиеся по щекам, смотря неверящим взглядом в спину мужчины, что судорожно пытается открыть дверь. Собственное сердце болезненно стучит в висках, а дыхание заглушает звуки, доносящиеся извне, все словно в замедленно съемке, хотя на самом деле его просто сковал страх, сжимая хрупкое тело в тиски. Он только сомкнул веки, чтобы сморгнуть застывшие в глазах слезы, как голова мужчины оказалась жестко вжата в дверь, глухой звук удара словно запоздало разнесся в тишине коридора, а Тао все еще не мог осознать, что произошло. – Не расплатишься, дорогуша, – низкий бас звучал крайне угрожающе, и Тао готов был поклясться, не будь Крис столь сдержанным, под дверью комнаты уже лежала бы кровавая кашица, а не бессознательное тело. Брюнет все еще удивленно смотрел на мужчину у своих ног и боялся поднять взгляд на своего спасителя, зная, что тот готов дышать огнем. Было немного страшно, но еще больше стыдно, что оказался таким беспечным. Его самый страшный кошмар вновь оказался слишком близко, пробирая холодком до костей, покалывая в кончиках пальцев. Тело пробила крупная дрожь, и он жалобно всхлипнул, обнимая себя за плечи похолодевшими руками. – Ну, малыш, не плачь, все хорошо, я же рядом, – его тон быстро сменился на тихий, удивительно нежный. На плечи брюнета легла теплая ткань пиджака, а после - объятия. Крепкие и до безумия нежные. Широкая ладонь осторожно поглаживала затылок, чтобы не спутать мягкие, хоть и искусственные волосы. Это успокаивало. – Поехали ко мне. Тао кивнул, цепляясь пальцами за тонкую рубашку, не желая выбираться из таких необходимых ему объятий. Крис обнимал его за плечи, осторожно вел через резвящуюся толпу и позволил себе выпустить брюнета из рук, только усадив того в машину. Этот чертов день почти свел его с ума, руки все еще дрожали, а воображение предательски подбрасывало картинки того, что могло бы произойти, не успей он. Больше всего он не хотел бы видеть Тао таким же, как в день их знакомства, три года назад.

***

Самый странный день в его жизни, когда попытка выбраться в круглосуточный за рамёном так и завершилась в коридоре. Сердце болезненно сжалось при виде хрупкого истерзанного тела, покрытого синяками и кровоподтеками, а черные волосы в беспорядке спадали на подрагивающие плечи, единственное, чего ему хотелось - это утешить девушку, и не остановило даже понимание того, кто на самом деле перед ним. Испуганный взгляд и дрожащее, настолько хрупкое и по-своему нежное, тело. Крис догадывался, за что с ним поступили так, и почему сейчас он сидит здесь, на холодном полу. Беспокойство не позволяло ему отойти от двери ванной, прислушиваясь к тому, что там происходит. Он не хотел, чтобы тот сделал что-нибудь с собой, навредил себе, или не дай бог убил. Не хотел, чтобы он случайно поскользнулся на влажном полу. Крис даже не пытался объяснить себе, почему это делает, решив отложить момент самокопания до лучших времен, сейчас было важно другое. Без косметики парень выглядел еще более нежным и невинным, футболка Криса оказалась слишком большой и висела на тощем теле, как на вешалке, а взгляд был пустой и казался совершенно безжизненным. Он цеплялся худыми пальцами за кружку горячего чая, так и не сделав ни глотка. Крис сидел напротив в слепом ожидании, но парень полностью слился с интерьером и, кажется, даже не дышал. – Что готовить-то? – его хриплый шепот пронзил тишину, чем даже немного напугал Криса, который успел слишком глубоко погрузиться в свои мысли, и потребовалось время, чтобы переварить услышанное. Брюнет чуть отпил все еще горячий чай, бросая любопытный взгляд на сидящего напротив. Раскосые глаза с интересом осматривали кухню, изредка поглядывая на все еще удивленного хозяина квартиры. Он ведь по глупости сказал про ужин, искал предлог для того, чтобы затащить этого парня к себе и хоть как-нибудь оправдать свой порыв помочь незнакомцу. Тишина затягивалась, а Крис все изучал, словно ожившее заново лицо незнакомца, его необычные, с чудными мешочками глаза, чуть пухлые губы с небольшой ранкой в уголке, и аккуратные, усеянные россыпью сережек ушки. Его не смущала болезненная бледность, или яркие синяки, они пройдут, как и исчезнет страх, так ловко сокрытый в глубине темного зрачка. Тогда ему впервые показалось, что совершенно не важно, парень он, или девушка, он настолько хрупкий, что его хотелось защищать.

***

Лифт медленно поднимался вверх, болезненно поскрипывая после каждого этажа, словно грозил вот-вот сорваться вниз. Тао уже давно не плачет, но все так же плотно прижимается к Крису, еле ощутимо вздрагивая, сжимая в пальцах ткань его рубашки. Он все еще был «не здесь», словно в своем мире, поглощенный мыслями. Дверной замок привычно щелкнул, впуская в квартиру парней в тонкой струйке света с лестничной площадки, которая испарилась, стоило захлопнуть дверь. Прихожая наполнилась темнотой, более-менее смягчающейся при лунном свете, проглядывающем через незашторенные окна. Глаза быстро привыкали к отсутствию освещения, и ловко подхватив Тао на руки, блондин направился в спальню, ведомый желанием поскорее умыть свое «несчастье» и уложить спать, чтобы завтра вновь столкнуться с игривым взглядом и посвежевшим ото сна личиком. Крис посадил его на край кровати, присаживаясь перед ним на колени. В мозгу возникали странные ассоциации, словно так он мог бы признаться ему в любви, или сделать предложение, но для него это из раздела «нереальное». Он осторожно расстёгивает застежки туфлей, отставляя их в сторону, и поднимает по-отечески любовный взгляд на парня. – Цзытао, давай смоем твою косметику, отвести тебя в душ? – он чуть улыбается, откидывая длинные локоны за спину, открывая тонкую шейку и любуясь утонченной, бронзовой кожей. – Почему ты не прошел мимо? – его шепот эхом отдается в тишине комнаты, и Крис теряется, сразу понимая, о чем говорит брюнет. Он слышал этот вопрос сотни раз, но до сих пор не нашел на него ответ. Но сейчас Тао на самом деле нуждается в нем, но его почему-то нет. – Почему ты продолжаешь делать это же сейчас? – Цзытао, я… – мысли водопадом струятся в голове, но он не может зацепиться ни за одну из них. Все кажется предельно просто, словно объяснение вертится на кончике языка, но за него так сложно ухватиться. Появляется странное желание сказать «я тебя люблю», но едва ли это то, что он хочет услышать. – Посмотри на меня! – его голос срывается на крик, и Тао разводит руки в стороны, пристально всматриваясь в полные недоумения глаза блондина. Он на грани истерики и вот-вот сорвется на плач, от этого сердце Криса сжимается еще сильнее. – Разве тебе не противно? Он закрывает лицо ладонями, сжимаясь в чуть подрагивающий комочек, словно пытается закрыться сам в себе и больше никогда не выходить. Сползает с кровати, путаясь в ногах Криса, присаживаясь напротив него, и дрожа от подступивших слез. Он так боялся увидеть его таким. Опять. Только теперь он не чужой, совершенно незнакомый мальчик, со странным увлечением. Теперь он совершенно другое, желанное и…любимое? Определенно. Парень, рядом с которым хочется просыпаться. Девушка, которую хочется целовать и оберегать. Единое целое, состоящее из двух половинок, одна из которых будет неполноценна без другой. Раньше он не мог понять, кто из них нравится ему больше. Путался в понятиях, моралях, в собственной ориентации, в конце концов. Ссылался на то, что возбуждает его эта длинноногая брюнетка, «Ее» безупречный образ, и уж никак не сам Тао. Но разве можно их разделить? Он уже все решил, и осторожно касаясь кончиками пальцев его сжатых рук, отводит их от лица. Тао поддается, хотя вряд ли хочет показывать то, как он сейчас разбит. Слезы все еще струятся по щекам, но Крис бережно утирает их большими пальцами, беря точеное личико брюнета в свои широкие руки. Их взгляды встречаются лишь на долю секунды, а после, теплые губы находят друг друга. Тао не шевелится, боясь даже вдохнуть, его глаза раскрыты, а реснички испуганно подрагивают. Он пытается уловить хоть каплю смысла, но откуда ему взяться, когда теплые, чуть влажные губы касаются его, мокрых от слез. С такой любовью и нежностью, что ответить, кажется самым правильным, что можно придумать, и он подается навстречу, смыкая глаза, и умоляя, чтобы это была не его фантазия, не ночной бред и не галлюцинация, чтобы это был его Крис. Легкие прикосновения становятся более уверенными, кончиком язычка блондин обводит контур столь нежных губ, ощущая неприятный привкус помады, но это не имеет значения, ведь это «Его» помада, как бы смешно не звучало. Тао самозабвенно отвечает на ласку, приоткрывая ротик, сплетая вместе влажные язычки. Он уже потерял голову, и если такова его награда за все пережитые мучения, он готов согласиться, что они были не напрасны. – Тао… – Крис отрывается от чуть припухших губ брюнета. Он измазан алой помадой, но его это не смущает, он прижимается лбом ко лбу, смотря в такие любимые, по-кошачьи раскосые глаза. – Крис, что ты… – его прерывает кроткий поцелуй - немая просьба дать возможность объясниться. – Тао, я не один из них. Я знаю, что ты обжигался, но… – Крис глубоко вдыхает, проводя пальцами по нежной щеке, смотря ему в глаза, но кажется заглядывая намного глубже. – Ты прекрасен, Тао, – он наугад целует, попадая в щеку, веки, задевая кончик носа и наблюдая, как тот забавно щурится он нежных прикосновений. – Ты прекрасна, – он шепчет словно мантру, чередуя слова с поцелуями. – Мне не важно кто ты, парень или девушка, я люблю тебя, именно такого, какой ты есть, потому что меня больше привлекает твоя душа. Тао, ты бесценен. Сердце ухает вниз, дыхание болезненно сводит. Он хотел бы сейчас сказать, что не может тянуть его вместе с собой на дно, что он не эгоист, и Крису на роду написаны жена и дети, но черт подери. Он эгоист, он самый большой в этом мире эгоист, потому что цепляется за Криса, как за последнюю надежду, уверенный в том, что это она и есть, и ничего другого уже не будет. Ни лучше, ни хуже, просто ничего. Губы снова сливаются в поцелуе, таком решительном и совершенно осознанном. Это не мимолетный порыв одурманенного разума, не инстинкт истосковавшегося по ласкам тела. Они отдают отчет своим безумным действиям, и их это устраивает. Руки Криса соскальзывают со все еще влажных щек, огибая тонкую, бархатную шею, острые ключицы, нежно касаясь хрупких, выпирающих ребер. На задворках сознания мелькает мысль, что его стоило бы немного откормить, но это уже после. Пальцы находят застежку платья и медленно стягивают ее вниз. Он необычайно красив как девушка, но почему-то в своей постели хочется видеть именно хрупкого, по-домашнему растрепанного парня, с удивительно плавным изгибом талии, мягкими округлыми бедрами и аккуратным членом между стройных ног. Крис определенно болен, болен этим странным парнишкой, который потерялся в себе, болен этой невероятной девушкой, которая хранит безумный секрет. Тао поддаётся, выгибаясь навстречу теплым рукам, цепляясь тонкими пальцами за отросшие волосы Криса, чуть стягивая их в кулак, слыша в ответ сдержанный вздох. Иссиня-черный парик летит куда-то в сторону, безнадежно спутываясь с длинным ворсом ковра, и Тао недовольно шипит в ответ на это, но тут же забывается, ощущая влажные губы на своей шее. Он не может придумать ни одной причины, чтобы отказаться от того, что всегда считал недостижимым, запрещая себе даже думать о том, чтобы попытаться заполучить Криса, теперь он дает волю своим рукам, ловко опускаясь на воротник рубашки, одну за другой расстегивая пуговицы, оглаживая широкие плечи и ощущая, как напряженно сжимаются мышцы под его руками, снимая к черту эту надоевшую рубашку. Платье соскальзывает по тонкому телу, под натиском сильных рук, и блондин подхватывает его под бедра, слыша смущенный вздох. Тао совсем не привык, что его носят на руках, и пусть это только для того, чтобы уложить на широкую кровать. Платье летит в сторону, стоит его спине коснуться покрывала. Он кажется таким беззащитным, открывая все свои пороки, и осознание того, что Крис единственный, кто видит его таким: совершенно открытым, пошлым, где-то даже вульгарным и невероятно сексуальным, сводит с ума. Женское белье и даже ни к черту не нужный здесь лифчик, создающий иллюзию груди второго размера, с черными кружевами, выглядит невероятно странно, но почему-то легкий шелк, так бесстыдно обтягивающий возбужденный член заводит блондина. Если бы ему год назад сказали, что он будет терять голову от вида парнишки в женском белье, он бы не поверил, но сейчас это кажется абсолютно нормальным. Это сексуально, и только сильнее распаляет желание, но не так, как мягкая кожа с бронзовым отливом, покрытая легкой испариной, что так заметна в тусклом лунном свете. Безумно хочется ее коснуться, и Крис не видит причин останавливать себя, склоняясь к телу и освобождая его от ненужного сейчас белья. Руки скользят ниже, чуть касаясь кончиками пальцев бархатной кожи, а сладкий запах персиков заполняет легкие до отказа, сводя с ума. Голова идет кругом от такого желанного тела, что так податливо изгибается под его прикосновениями. Сбившееся дыхание срывается тихими стонами, когда губы находят затвердевшую бусинку соска, оглаживая ее кончиком языка, осторожно посасывая, чтобы не причинить боли. Только удовольствие. Тао задыхается от восторга, от давно забытого ощущения наслаждения. Как давно у него никого не было? Год? Два? А сейчас его идеальный мужчина с такой жадностью упивается его телом, словно он наибольшая сладость в этом мире. Он скользит кончиком носа по нежной коже живота, глубоко вдыхая сводящий с ума запах, оглаживая пальцами выпирающие тазовые косточки, спускаясь ниже, проводя влажными от возбуждения ладонями по ягодицам, чуть сжимая нежную кожу с внутренней стороны бедра, покрывая легкими поцелуями низ живота и останавливаясь в нескольких сантиметрах от раскрасневшейся от возбуждения головки члена. – Ты такой сладкий, Цзытао, я теряю рассудок из-за тебя, – шепчет Крис, кончиком язычка слизывая выступившую капельку смазки и упиваясь сдержанным стоном Тао. – Ты понимаешь, что мы делаем? – брюнет шепчет столь же тихо, сильнее зажмуривая глаза, пытаясь оставить себе хоть каплю здравого смысла. – Да, – губы смыкаются на налитой кровью головке, мучительно медленно скользя по стволу, вбирая все глубже. Он никогда таким не занимался, но почему-то все кажется предельно просто, на уровне инстинкта. Крис был уверен, что такие вещи не для него, но сейчас хочется подарить Тао как можно больше наслаждения, чтобы он не боялся довериться ему без остатка. – Если обо мне кто–нибудь узнает… – конец фразы теряется в протяжном стоне, а мысли в возбуждении, что разливается волнами по телу, отнимая остаток способности мыслить здраво. Крис втягивает щеки, скользя по нежной коже, оглаживая набухшие венки кончиком языка. Хрупкие пальцы впиваются в сильные плечи, и Крис чуть щурится от неприятного жжения, с хлюпающим звуком выпуская возбужденный член изо рта. Тао издает облегченный вздох. Не избалованный такими откровенными ласками, он был уверен, что вот-вот задохнётся от переполняющих ощущений, горячего и влажного рта на своем члене, сильных пальцев, сжимающих его бедра. Крис тянется за кремом, покоившемся на тумбочке у кровати, зацепляя дрожащей рукой часы, что возможно и не пережили полета на пол, светильник, до безумия нудную книгу. У него нет смазки под рукой, он совершенно не рассчитывал на секс, а идея идти сейчас в ванну, в надежде отыскать нужный тюбик на полке, кажется полным безумством, но причинять Тао боль не хотелось. Крем неприятно отдает приторной мятой, словно с примесью ванили, а влажные, чуть холодные пальцы осторожно касаются сжатого колечка мышц, оглаживая нежную кожу. Тао уже давно не подросток, он знает что будет дальше, помнит то ощущение жара и боли, словно его режет раскаленный метал, и цепляясь за крепкие плечи Криса, он тянет его на себя, чтобы утопить волнение в его мягких губах. Поцелуй получается жадный, и отчасти нетерпеливый, тело сводит от возбуждения, но Крис сдерживает себя, осторожно вводя в тело один палец, касаясь мягких стенок прохода, теряя голову от предвкушения. Несколько движений, и Тао прикусывает губу, ощущая в себе второй палец, и это на самом деле неприятно, и так непривычно, хоть и не в первый раз. Движения совсем медленные, чуть неуверенные, скованные теснотой. Тяжелое дыхание сменяется стоном, стоит только найти нужный угол. Подушечки пальцев проезжают по комочку нервов, а тело в руках блондина пробивает крупная дрожь. Пальцы выскальзывают из растянутого прохода, и Тао недовольно вздыхает в ответ на чувство опустошенности, но его быстро сменяет ощущение влажной головки, упирающейся в колечко мышц. Брюнет подается бедрами вперед, сгорая от нетерпения, но член только скользит по промежности, оглаживая напряженные яички, вызывая мурашки в теле. Крис склоняется к аккуратному ушку с россыпью мелких сережек, касаясь его влажными от слюны губами, оставляя легкие поцелуи на мочке. – Когда весь мир окажется против нас, тебе не придется сомневаться… – Тао слушает его шёпот затаив дыхание, словно это самые важные слова в его жизни, но мысли тут же растворяются в болезненном стоне, Крис поддается вперед, входя в податливое тело до основания. – Я всегда буду с тобой, Цзытао. Глаза неприятно щиплет, и Тао не уверен: от боли это, или от услышанных им слов. Голова идет кругом, и уже сложно с уверенностью сказать - все ли он понимает, но чувство жара, раздирающее изнутри, не дает усомниться в том, что это реальность. Он сам подается вперед, стоит только боли отступить, и блондин двигается ему навстречу, задавая неспешный ритм, почти полностью выходя из горячего тела, оставляя в нем только головку члена и медленно толкаясь глубже, входя до самого основания. – Быстрее, – он томно выстанывает, когда головка члена проезжает по простате, и выгибается навстречу, цепляясь дрожащими пальцами за плечи. Это совсем не похоже на его первый раз, тогда он не умирал от наслаждения при каждом толчке, не хотел полностью раствориться в ощущениях, тогда все было словно не по-настоящему, наигранно. Крис все резче вбивается в податливое тело, не сдерживая себя, вколачивая его в кровать под мелодичные стоны и неразборчивые слова, значение которых его сейчас не волнует, получая отдачу на каждое свое прикосновение, на каждый толчок. Тело Тао вздрагивает сильнее обычного, и со звонким стоном, он кончает, пачкая живот Криса спермой, сильнее жмурясь от накрывшего его оргазма, плотнее сжимая член внутри себя. Перед глазами мелькают черные мушки, и, не сдерживая сдавленного стона, Крис кончает следом, изливаясь в обмякшее от наслаждения тело. Цзытао чуть удивленно охает, чувствуя внутри себя теплую сперму, разливающуюся толчками по воспаленным стенкам прохода. Руки дрожат, и Крис выходит из расслабленного тела, откидываясь на кровать рядом с брюнетом. Тао все так же неверяще смотрит в потолок, убеждая себя, что все это не игра его воображения, а реальность. Крис находит его влажную ладонь своей, и они переплетают между собой пальцы. – Ты будешь со мной? – голос Тао неуверенно подрагивает, но безумно хочется услышать слова, сказанные ему под пеленою возбуждения и желания, вновь. Убедиться, что это на самом деле было. – Да, Тао. – Крис чуть улыбается, поворачиваясь к парню и осторожно поправляя его взмокшую от пота челку. – Мой ответ - да.

***

– Я не могу, Крис, как ты себе это представляешь? – Тао неуверенно жмется у входной двери, нервно поправляя лямку голубого сарафана, разглаживая пышный подол легкой ткани. – Прекрасно представляю. Ты сам сказал, что хотел бы ходить как Цзыюн чаще, – Крис в очередной раз вздыхает. Этот спор длится уже больше двадцати минут, и конца все не видно. – Тао, ты выглядишь невероятно, ты женственнее половины девушек Китая, почему ты противишься? – Он подходит чуть ближе, уже по привычке откидывая волнистые локоны за спину, открывая изгиб шеи. – Ну это же не ночной клуб, где почти ничего не видно, а все пьяны и обдолбаны, Крис, – брюнет скулит, строя жалобную мордашку, и надеется, что тот сдастся. Да, он на самом деле говорил это, но никогда не думал, что его слова так серьезно воспримут и решат потащить его на прогулку по Макао средь бела дня. – А вдруг кто-нибудь догадается? Как часто ты встречаешь девушек под 1.80 ростом? – он поджимает подкрашенные нежной помадой губки и часто моргает подведенными веками. Безумно милая картина, но Крис так легко не сдастся. – На моем фоне ты выглядишь очень хрупким и даже миниатюрным, – блондин мягко улыбается, касаясь осторожным поцелуем бежевых губ, чтобы не смазать помаду. – А если кто–нибудь догадается, я крепко прижму тебя к себе, – он уверенно обхватывает тонкую талию, сокращая расстояние между собой и брюнетом, наклоняясь ближе к его лицу. – И страстно поцелую, чтобы у них пропало любое сомнение, что перед ним кто-то иной, а не безумно красивая девушка со своим парнем, – он касается в легком поцелуе кончика носа и улыбается брюнету. – Пойдем, все будет хорошо. – Вся ответственность за последствия на тебе! – он возмущенно отпихивает блондина от себя, недовольно бурча ругательства себе под нос, но берет его за руку, сплетая вместе их пальцы и идет к двери. – Да, – Крис легко улыбается. Он согласен взять ответственность за свое маленькое «несчастье» в любой рискованной авантюре. Он всегда скажет ему «да», просто потому что это «его» Цзытао.