Жизнь Звезды

      Когда я спрашиваю: «Что Вы можете рассказать о нем?» То сыпется куча отзывов:  — Он пришел в YG двенадцатилетним ребенком. Я не мог понять, как дитя, может так читать реп. Это удивило меня.  — Его сценический образ — полная противоположность ему самому. Этот парень застенчив, а когда смеется, то прикрывает лицо.  — Нам было по 17-20 лет. Начался отбор в новую группу «Big Bang». Наши тренировки снимали на видео, чтобы потом Ян Хен Сок смог поставить оценку. Он сильно тренировался. Его вокал был не очень хорош. Поэтому уроки только участились. Он сорвал себе горло, да еще заболел ангиной. Даже слово произнести не мог. Он пел через всю боль. Этот парень удивителен.  — Когда мы неудачно выступили, во время отбора, на концерте, то директор пришел нас отчитывать. Он улыбался, когда нас ругали. Хен Сок заметил это и строго сказал: «Ты хочешь вылететь после 6 лет, которые ты здесь провел?» Улыбка сразу исчезла. На нем лица не было.  — Он строг с нами. Но, тем не менее, заботиться о нас. Он настоящий лидер.  — Когда к нему пришла фанатка и отдала подарок, я сказал: «Ты популярен во всем мире». Смешно слышать это сейчас, ведь моя саркастическая фраза стала правдой. Невозможно написать все, что говорят о нем. Этот человек не идеален, но он старается изменить себя. Стать лучше, помогая остальным.

GD\G-Dragon

***

Наша машина мчалась по неизвестному мне направлению. В окне «бежали» дома с удивительной скоростью, а в салоне царила тишина. Честно, то она казалась мне неловкой, словно кто-то должен прервать ее: закричать, заговорить, издать шорох. Лидер, сидящий возле меня, мирно посапывал. Видно умаялся ребенок, утомился, играя перед журналистами. Сегодня я увидела его другую сторону. Он забавный, хоть и немного смутил меня своим поведением. Было весело, не спорю. Я повернула голову в сторону Джи Енʼа. Он облокотился на окно, наклонившись. Морковные пряди уехали в бок, играя на солнце. Волосы оставались в беспорядке, но были по-своему чудесны. Мне захотелось прикоснуться к ним, но рука вовремя остановилась. Рот лидера был слегка приоткрыт. Даже в таком виде этот мужчина безумно красив. Слева от меня сидел Алексей с каменным лицом. Он смотрел вперед, набычившись. Его брови нахмурились, а скулы оставались в напряжении. Волосы агента были идеально уложены. От этого мужчины всегда тошнотворно пахло. Ему нравился его супердорогой одеколон, поэтому, видимо, он выливаел его на себя разом. Я не впервые это говорю, но другого объяснения у меня нет. Тишина все еще витала в воздухе, что слышен был только гул мотора. Выдохнув, я произнесла:  — Это шоу заходит все дальше. Алексей посмотрел на меня, сменив свое хмурое выражение лица на негодование. Его взгляд прожигал во мне дырку, но он мотнул головой, поддерживая со мной разговор.  — Таковы правила. Я не в силах изменить что-либо.  — В твоих силах было не записывать меня.  — Ты посмотри: сейчас твои рейтинги выросли. Тебя стали узнавать и приглашать в места, где собираются все звезды. Тебе не нравится? Что ты хочешь? Скажи мне.  — Мне не нравится, что ты делаешь так, как хочешь, не считаясь со мной. Я хотела бы мирно работать в своем кабинете, без суматохи.  — Ты всегда была такой вредной, или я заметил только сейчас? — он фыркнул, ответив грубо. Визг колес и рев мотора не дал мне сказать и слова. Я полетела вперед на лобовое стекло, цепляясь рукой за сидение. Гудение в ушах становилось все сильней, меняясь страшным непонятным мне звуком. Я закрыла глаза, чтобы не видеть происходящее. Странный крик прервал мой шок, но веки не открывались. Они становились все тяжелее и тяжелее…

***

 — Лисенок, если хочешь, то ты можешь еще поиграть, — раздавался где-то далеко до боли родной голос.  — Мама, ма-ма, ахах, ма-ма, но нам пора домой, ведь папа будет ругаться, — отвечала девочка. Изображение становилось все четче. Маленький двор с одной качелей. Краска на ней уже давно выцвела и начала слетать, как сухие лепестки с деревьев. На качели сидела девочка лет восьми, болтая ногами. Ее рыжие волосы волнами стекали на плечи, играя в воздухе, когда ребенок поднимался ввысь, качаясь. Рядом стояла все та же блеклая женщина. Она с болью смотрела на ребенка, понимая, что нужно уходить.  — Идем, Лисенок, — горестно произнесла мама девочки.  — Мама, а у нас же будет торт? — поинтересовался ребенок, лучезарно улыбаясь. Женщина натянуто улыбнулась и качнула головой, что да, будет. Они подошли к ветхому дому со старым забором, который весь сгнил. Ветер играл с калиткой, которая противно скрипела, словно радовалась, что ее никто не трогает. Возле росли сорняки, борясь за место с алой розой, которая уже потеряла все свои силы и начала сдаваться. Женщина и девочка зашли в обветшалый дом. Перед глазами виднелась все та же кухня с разбитым окном и с сухими бутонами роз на подоконнике. Засохшие лепестки слетали на пол. Возле окна стоял все тот же столик, что и прежде. На пороге шатался мужчина. Это снова он. Удар и женщина с воплями падает на пол. Удар и кровь растекается по древесине. Удар и девочка плачет навзрыд.

Мама. Ма-ма.мама

***

«Она открыла глаза! Мисс Мур, как Вы меня слышите? Мисс Мур. Мисс Мур, ответе», — раздавался чей-то голос. Я приоткрыла глаза. И резкая боль ударила в висок. Боль не утихала, но проваливаться в сон я не собиралась. Возле койки стоял мужчина в белом халате и повторял:  — Вы меня слышите? Мисс Мур?  — Я-я…— прохрипел мой голос. Сухость во рту мешала нормально говорить.— Слышу.  — Как Ваше имя? — спрашивал врач с тревогой.  — А-алиса, — с трудом ответила я.  — Алиса Мур?  — Да. После этого ответа послышался облегченный выдох. Я посмотрела в сторону и увидела сидящих на стульях Джи Енʼа, Анастасию и Алексея. Лидер был бледен, как стены в этой комнате. Он был одет в полосатую пижаму на пару размеров больше.

«Что вы знаете о страхе? Что вы чувствуете, когда ваша жизнь висит на волоске от гибели? Каковы ваши ощущения?»