На грани сна

Улица подмигивала опаловыми бусинами фонарей, укоризненно покачивала искрящимися ветвями украшенных к Рождеству деревьев. Дома тоже покачивались, расступаясь. Казалось, улица брезгливо недоумевала. Возможно, она не одобряла поздних прохожих, возможно – только немолодых мужчин, передвигающихся по синусоиде. Инспектор Лестрейд снова споткнулся и ухватился за фонарный столб, похожий на причудливый стебель. Круглый плафон плавал над головой, как соцветие… хотя… разве бывают светящиеся цветы? Не важно. Главное, они все-таки отловили маньяка, последние полтора месяца промышлявшего в недорогих забегаловках и пригородных ночных клубах. Ублюдок подсаживался к какому-нибудь одинокому посетителю, опаивал сравнительно легальной сильнодействующей дрянью, обчищал карманы, а потом брал под локоток, отводил сонную жертву куда-нибудь в укромный уголок, в туалет или на пустую стоянку, и перерезал горло. Бескорыстно убивал, скотина, исключительно из любви к искусству. Нравилось ему так. Охотился исключительно по ночам, выбирал места победнее, где нет камер. И, главное, ни одна собака его не запоминала. Вычислил маньяка, разумеется, Шерлок. Шерлок определил, что это мужчина от тридцати пяти до сорока пяти лет, ниже среднего роста, худой, незаметный, в фальшивых очках и (это была творческая доработка) с жидкими темными усами. Именно эти сальные усики были первым, что бросилось Лестрейду в глаза, когда на четвертый день работы подсадной уткой за его столик все-таки подсел искомый маньяк. Фонарь прощально колыхнулся, провожая инспектора, за плафоном потянулась по воздуху жирная светящаяся полоса. Лестрейд чувствовал, что засыпает, и уже начал жалеть, что не позволил сержанту Уиллоуби подвезти его до дома. А машина так и осталась на стоянке у этого полуподвального вертепа… черт… Если бы он был на сто процентов в себе, он ни за что бы не потащился домой пешком, гордо отмахнувшись от предложенной помощи. Пришлось все-таки поболтать во рту глоток пива, в которое чокнутый ублюдок добавил тайком свои хитрые колеса, даже проглотить немного для достоверности. Таблетки Уиллоуби вытащила у него из кармана, завтра утром уйдут на экспертизу… Дома окончательно расступились, открывая его взгляду темную гладь реки за фигурной решеткой. По лицу хлестнул холодный сырой ветер, но не отрезвил, только взъерошил волосы и выбил слезы из без того закрывающихся глаз. Отражения фонарей плясали в воде, разбрасывая серебристые тонкие нити. Интересно, это уже сон, или еще нет, равнодушно подумал Лестрейд, подходя вплотную к решетке. Настуженный чугун принял его вес, из внутреннего кармана пальто вывалилась и полетела в воду какая-то мелочь. Кажется, флэшка или ручка. Шерлок вздумал было сам изображать потенциальную жертву, но Джон отсоветовал ему одним выразительным взглядом, даже руку не успел поднять, чтобы покрутить пальцем у виска. Правильно, нечего впутывать гражданских… больше, чем это необходимо. Поэтому все четыре дня Шерлок с Джоном просидели в засаде в сортире, за соседними столиками, у барной стойки. Шерлок рвался участвовать, помогать, и когда Лестрейд пытался скрутить убийцу, схлопотал ножом по касательной по предплечью, ввергнув своего верного доктора последовательно в панику, профессиональную сосредоточенность и спокойную ярость. Под занавес явилась Уиллоуби и надела на поверженного маньяка наручники. Они разберутся… там. Инспектор кое-как зачитал ублюдку его права, с пьяной небрежностью похлопал Шерлока по плечу и вышел на улицу, где пульсировала алым и золотым огнем неоновая вывеска. Все были заняты преступником, Шерлоком, объяснениями с владельцем и посетителями бара, а потому никто не заметил, как Лестрейд, расхлябанно взмахивая полами пальто, пересек автостоянку и свернул в темный проулок, который через несколько минут вывел его на проспект. Ладно, в конце концов, это совершенно нормально, он руководитель операции, старший по званию, у него хорошая устойчивость к снотворному, обширные теоретические знания, опыт… У него… неумолимо закрывались глаза. Серебристые фонарные кляксы на воде – это сон или нет? Хор далеких голосов в ушах, рассуждающих то ли о квартальной премии, то ли о завтрашних биржевых котировках? А чьи-то руки, подхватившие его в самый последний момент, когда он уже готов был закрыть глаза и позволить силе притяжения уронить его тело куда заблагорассудится? – Вы так в реку упадете, – сказал у него над ухом близкий, негромкий, чуть насмешливый голос. – Э-э-э… Мистер Холмс? – Отрадно видеть, что даже в таком состоянии вы меня узнали. – Что вы… здесь… делаете?.. – Я ехал за вами. Разве вы не слышали сигнала? Конечно, не слышали… О чем они вообще думали, отпуская вас одного? Инспектор? – Мрфр, – сказал Лестрейд и обмяк в его руках окончательно. Майкрофт страдальчески возвел глаза к небесам. Не увидев там ничего, кроме тех же фонарей и покрытого рыхлыми облаками зимнего ночного неба, аккуратно извлек из кармана пальто сотовый телефон и вызвал свою неизменную помощницу. Антея с машиной появилась через полторы минуты и благоразумно перебралась на переднее сиденье, пока водитель помогал Майкрофту занести Лестрейда на заднее. – Куда? – осторожно спросила она. В Лондоне было по крайней мере пять мест, куда Майкрофт Холмс мог заявиться со сладко спящим инспектором Скотланд-Ярда, не вызвав никаких вопросов и не взбудоражив охочую до сенсаций лондонскую прессу, – пять, не считая клуба "Диоген" и его собственной квартиры. Но сейчас Майкрофт предпочел остановиться на самом очевидном варианте: – Фалмут-роуд, 15. Это означало, что они отправляются к инспектору домой. Лестрейд не проснулся, когда машина тронулась с места, только чуть повернул голову и прижался виском к дорогой кожаной спинке. Его седеющие волосы в свете проплывающих за окнами фонарей казались совсем белыми, тени, десять лет назад легшие под глаза, исчезли, унося с собой возраст и усталость. Сейчас ему никто не дал бы больше тридцати пяти. Майкрофт рассматривал это лицо, спокойное, гладкое, безмятежное, крутя в пальцах ручку зонта и чему-то усмехаясь. На пятый этаж панельного дома инспектора, разумеется, нес водитель. Водитель сгрузил его на диван, профессионально зыркнул по углам в поисках то ли затаившихся киллеров, то ли видеокамер. – Идите, Генри, – мягко, но не допускающим возражения тоном сказал Майкрофт. – Дальше я сам справлюсь. В приоткрытую дверь деликатно заглянула Антея. Майкрофт отдал распоряжения на завтра, поменял пароль для связи с иностранным агентом, сделал желчный комплимент ее новому коммуникатору (он не одобрял сенсорные экраны), и наконец дверь за водителем и помощницей закрылась. Лестрейд обитал в небольшой, по-спартански обставленной двухкомнатной квартире. Заметно было, что его лендлорд предпочитал классический стиль, а сам инспектор больше тяготел к пост-модерну; проводка в гостиной была неисправна, вытертая дорожка на полу съехала с места и перекосилась; в окно царапался сильно разросшийся старый вяз. Инспектор чуть слышно вздохнул во сне, и Майкрофт вздрогнул, отвлекаясь от анализа семейного положения жадного (эта допотопная проводка, эта мебель, эти обои) и не слишком честного (дешевые лампочки и плафоны, стиральная машина наверняка работает с перебоями) лендлорда. Почти против воли Майкрофт подошел к дивану и наклонился над спящим, рассматривая едва заметную складку между бровей. – Инспектор? – Майкрофт слегка потряс его за плечо. – Лестрейд? Вы меня слышите? Разумеется, никакого ответа. Тогда Майкрофт осторожно стащил с него пальто и пиджак (где-то в процессе тяжелая голова упала ему на плечо, и несколько невыносимо долгих минут чужое дыхание щекотало шею), подумав, расшнуровал и стянул ботинки. Поискал глазами какой-нибудь плед, но подходящего размера было только покрывало в спальне, тонкое и на вид неуютное. Тогда Майкрофт укрыл его собственным плащом из тончайшей шерсти и подложил под голову диванную подушку. Все. Но вместо того, чтобы отправиться на кухню и поискать, в чем можно сварить себе кофе, Майкрофт почему-то присел на край кровати, прижавшись бедром к теплому боку. Четыре года соперничества, игры и обманных маневров. Редкие встречи на пустых складах, на местах преступления и в предназначенных на снос домах. Скучающий, растрепанный, обколотый до невменяемости Шерлок. Больничный запах, химический кофе, дружеская ладонь на плече. Идиотская улыбка на важном государственном совещании. Лестрейд так ничего и не узнал – зачем ему? У него и без этого каждодневный стресс, сплошная работа… беззащитное горло под мятым воротником. Запах дешевого пива и одеколона. Майкрофт задумчиво погладил его по щеке, ощущая ладонью пробивающуюся щетину. Жесткие, даже во сне все еще жесткие губы приоткрылись под пальцами, влажное дыхание согрело кожу. А вот волосы оказались мягкими, и пахли они не дрянным пивом, а мятным шампунем и немного – сигаретами. Майкрофт задумчиво массировал ладонью теплый висок. – Будь моя воля, я никуда бы вас не отпустил, инспектор. Ни ловить маньяков, ни претворять в жизнь завиральные идеи моего братца. Если бы мы встретились при других обстоятельствах… – Майкрофт усмехнулся. – Впрочем, тогда все вряд ли сложилось бы так, как сложилось. Вы, – тут он еще раз провел рукой по седеющим волосам, – редкий и удивительный человек. Я не жалею. Майкрофт наклонился над спящим и осторожно поцеловал его в губы. Потом снова усмехнулся, грустно и задумчиво, встал и все-таки отправился на кухню – готовить себе кофе и поздний ужин.