Ад строгого режима

Мужская тюрьма строгого режима. Ад, разверзшийся на земле. Несколько сотен подонков, собранных вместе и закрытых на стальной засов огороженной двумя высокими заборами совсем крошечной территории. Когда оступаешься, совершаешь преступление и попадаешь сюда, то отчётливо понимаешь, что лучше было умереть. Здесь собраны те, кто только внешне похож на человека. Но стоит присмотреться, и ты видишь зверя, чудовище, нечисть. Тех, которых изгнали из человеческого общества и заперли здесь. Если бы ещё они были изолированы друг от друга… - На стол! Быстро! – кричу, на ходу одевая перчатки. Совсем молоденький парень, почти мальчишка. Без сознания. Худенькие плечи, выпирающие ключицы, тонкие руки. Здесь таких любят. Называют «королевой» и носят на руках. Иногда даже угощают чем-нибудь повкуснее. Но только в том случае, если «королева» не сопротивляется и дарит удовольствие всем желающим. А этот рискнул сопротивляться. Обнажённое тело, окровавленные ягодицы и ноги, каштановые волосы, слипшиеся либо от пота, либо… Твари! Опять душевая и опять середина дня. Собравшиеся здесь звери живут по своему собственному расписанию, и словно каждые три дня у них запланировано нечто подобное. Пустых коек в лазарете почти не осталось. - Итсу, инструменты и воду, - отдаю распоряжение медсестре, а сама вкалываю обезболивающее парнишке и одеваю ему на лицо маску. Это не кислород. Это наркоз. Кладу его ноги на упоры и пристёгиваю ремнями. Для его же безопасности. Беру зеркало и осторожно осматриваю задний проход. Кровоточащие трещины видны невооружённым глазом, но причина основного кровотечения не в них. Аккуратно ввожу внутрь сначала один палец, затем – второй. Мои пальцы в латексных перчатках входят свободно, сопротивления мышц почти нет. Вынимаю пальцы, перчатка в крови. Подонки! Беру расширитель и ввожу осторожно. Вы, накаченные мускулистые идиоты, считающие, что если парень слабее, то его обязательно нужно превратить в женщину. А вы хоть знаете, чем ему грозит разрыв прямой кишки? Заливаю всё внутри обеззараживающим раствором. Заражением крови, твари! Тонкая шёлковая нить уже продезинфицирована, впереди почти три часа работы.

***** Всё в порядке, как обычно. Снимаю перчатки и выбрасываю их в лоток. Не помню, какие они по счёту за эту операцию. Сидеть без боли парнишка не сможет ещё месяц точно, зато это единственное неудобство, которое я вылечить не могу. Кровотечение остановлено, трещина зашита, заражения крови не будет. Как и недержания кала. Постараюсь оставить его у себя в лазарете подольше, здесь безопасно. Правда, за это меня уже многие здесь ненавидят. Но им придётся смириться, ведь я же смирилась. Подхожу к окну и складываю на груди руки, глядя вдаль. Сигарету бы сейчас. Но здесь нельзя. Уже два года нельзя из отмеренных мне трибуналом десяти лет. И кто меня просил добиваться справедливости в женской спецколонии? По сравнению с этим адом там был курорт. - Хм, - усмехаюсь про себя и шепчу, - курорт строгого режима. Зато теперь пошла третья неделя моего пребывания в этом аду. А всё потому, что в этой мужской тюрьме врачей не осталось ни одного. И никто не соглашался здесь работать. Даже за очень хорошую зарплату. Я сейчас прекрасно понимаю причину этого, и тоже рада бы держаться от этого места подальше, но выбора у меня всё равно нет. И у невысокой пухленькой сорокапятилетней Итсу его тоже нет. Мы с ней такие же звери, осуждённые обществом и приговорённые к изоляции на долгие годы. За работу здесь нам обеим пообещали сократить срок наказания. Так ей осталось всего год мучиться, а мне… ещё семь долгих лет. Не доживу. Без сигарет точно не доживу. Сажусь за стол, беру в руки медицинскую карту парнишки. Спасибо Итсу, она его уже обмыла, привела в порядок и отвезла в палату. Пока именно в палату, если так это можно назвать. Здесь три кабинета, соединённые друг с другом подобием внутреннего коридора. Один из них – операционная. Сильно сказано, но мы уже привыкли её так называть. Второй – приёмная. Здесь частенько бывают те, кто хочет спрятаться от своих сокамерников хотя бы на пару часов, притворившись больными. И третий – палата, в ней только три койки, стол, пара табуреток и холодильник. Для нас с Итсу – это столовая, ведь женщинам в мужской тюрьме вообще бывать нельзя абсолютно нигде. А лежать там по правилам положено только пациентам в бессознательном состоянии. Для прочих есть камеры лазарета, мало чем отличающиеся от обычных камер, но среди них есть одна – наша с Итсу. Вчитываюсь в имя парнишки. Почему-то не могу сосредоточиться. Жалко его. Смотрю на строчку «возраст» - восемнадцать лет. Всего пять месяцев назад исполнилось. А месяц назад он угодил сюда. Строчка «статья» - сухой номер, лишь набор цифр, ничего не говорящий непосвященному. Но я в курсе, я ведь тоже зверь. Грабёж. Не похож он на грабителя. Такие и булочку у лавочника украсть постесняются - будут молча умирать с голоду. Поднимаю взгляд на строчку «имя» - Савада Тсунаёши. И имя какое-то доброе, мягкое. У меня полежишь пока, не отпущу я тебя туда – съедят. - Эй ты, сучка, определилась, под кого ляжешь? Один из обитателей ада явился. Это он мне крикнул, важничает, а на самом деле мелкая сошка. Трусливая. Прихвостень чей-то. У них тут, как выяснилось, правила странные появились. Подозреваю, что после нашего с Итсу появления они их сами себе и придумали. Мужиков много, а женщин нет, и сроки у всех большие. Вот им и остаётся «королевами» довольствоваться или парнишек, вроде Савады, калечить. А тут мы появились. Ну и местная правящая элита подонков зашевелилась. - Под твоего босса не лягу точно, так ему и передай, - не поворачиваюсь к нему, слишком много чести. - Босс сказал передать тебе, что если откажешь, он Люциферу мульку сбросит. - И что? – искренне недоумеваю я. - Люцифер тебя по кругу пустит, всем достанешься, даже последней шестёрке! - Передай Люциферу, пусть катится в ад вместе с твоим боссом, - уверенно отвечаю, но рука с карандашом дрогнула, писать в карте не могу. - Всё, хана тебе, сучка! – ухмыляется и подозрительно быстро уходит, закрыв за собой дверь. Зря я так. Смотрю в окно, закрытое снаружи прочной стальной решёткой. Люцифер здесь главный, как и положено в аду – старший демон. А на самом деле самый опасный и уважаемый здесь заключённый. Я понятия не имею, кто это, не видела его ни разу. Ведь мне повезло работать в основном с такими, как Савада. Жалко их, но с ними лучше, чем с демонами. И приятнее. А то случайно перепутаешь, чёртом эту нечисть назовёшь – на куски порежут. Унизительно это у них, хуже любого ругательства. Вот и разберись тут. Да ещё у всех только клички, в крайнем случае – номера. Вроде как попал в ад – забудь свою земную жизнь вместе с именем. Не принято по имени обращаться. Табу. Да и иерархия странная какая-то. Черти – отбросы, о них все ноги вытирают. Зато демоны – это элита, перед ними все преклоняются, а на самом деле их просто панически боятся. Демонам полагается свита. А последних две недели - ещё и женщина. Итсу со второго дня легла под одного из них, поэтому к ней претензий со стороны местного ада нет. Слухи ходят, что остальная элита не довольна таким положением вещей и собирается узаконить право на женщину за одним демоном не больше месяца. Но Люцифер своё слово пока не сказал, а без него здесь ничего не решается. - Они тебя и правда по кругу пустят, - тихо присела рядом Итсу и очередной раз пытается воззвать к моему разуму, - выбери себе уже кого-нибудь из высших демонов и живи спокойно. - Не могу я так, - задумчиво отвечаю ей, - да и не хочу. Противно просто. - Мой сказал, что все демоны на тебя претендуют и скоро бросят жребий, кто тебя первый пользовать будет. Пока не поздно, выбери сама, кто тебе меньше всего противен. Тебе же лучше будет. - Твари они все, Итсу. Если уж выбирать, я бы выбрала вот его – Саваду Тсунаёши, - поднимаю карту и показываю своей медсестре обложку с именем. - Он не демон, вас обоих пустят по кругу. Если бы администрации тюрьмы не было всё равно, что творится в этих стенах, то ты могла бы ещё выбирать. Но тут ад, потому что всё решают демоны. - Есть кто живой? – заискивающий мужской голос в приёмной спас меня от наставлений Итсу. Перед дверью, по правилам, должны стоять два надзирателя, но если там есть хотя бы один – это уже праздник. Сегодня, похоже, нет никого. Как нет и даже малейшей защиты от нападения этих зверей, привыкших всё решать силой и одичавших от долгого пребывания в запертой клетке. - Есть, - отзываюсь я, вставая и переходя в приёмную, - проходите, - фальшиво улыбаюсь. - Я тут это… - неуверенно начинает коренастый невысокий мужичок лет сорока, бегая глазами по кабинету и выискивая себе подсказки, ведь пришёл вовсе не за медицинской помощью, - живот у меня болит. - Как именно болит? – уточняю я, указывая на узкую кушетку. - Ну, вот тут, - он садится и внимательно смотрит на меня, словно оценивая, - болит и всё. - Ложитесь, задирайте футболку и показывайте, где болит, - строго говорю ему. Лёг, распахнул расстёгнутые полы робы, неуверенно приподнял край футболки, но тут же резко сел. - В общем, меня босс послал, - на одном выдохе проговорил мужчина, - нравитесь Вы ему. Он официальное предложение делает, - и осторожно протягивает спрятанную до этого в складках робы шоколадку, - и обещает всегда быть нежным. - Шоколадка? – удивляюсь. Здесь это редкость. По цене сравнима с пачкой сигарет или дозой дешевого наркотика. - А кто твой босс? – спрашиваю. - Сокол, - довольно улыбается мужчина, видя, что я беру шоколадку. «Сокол» - один из высших демонов в местном аду. Мой ровесник, отбывает срок за непреднамеренное убийство трёх человек. Говорят, пытался защитить незнакомую девушку от хулиганов, но перестарался. Подхожу к окну. Отсюда, из кабинета, видно почти весь внутренний двор, закрытый сверху стальной сеткой. Разминается у турника. Заметил меня, улыбается и машет рукой. Ямамото Такеши. Трижды за две недели бывал у меня в кабинете, и каждый раз с несерьёзным вывихом руки во время спортивной тренировки. Если уж выбирать из демонов, то он, наверное, лучший вариант. - Я подумаю, - улыбаюсь мужчине, вскрывая хрустящую обёртку. Мужчина с улыбкой кланяется и быстро покидает кабинет. Я приняла дар его босса, а на местном языке это фактически означает «да». Вновь подхожу к окну и смотрю вверх, в глубокое голубое небо. Пусть будет Сокол, ведь он молодой и симпатичный. И какой-то слишком чистый, по сравнению с местной нечистью. Отламываю кусочек шоколада и кладу его в рот. Закрываю глаза, и воспоминания накатывают сами: «Ешь, а я тебя согрею», - Кейтаро нежно обнимает меня, прижимая к своей тёплой груди. Мы сидим на крыше казармы, вокруг поздний вечер, а он умудрился где-то раздобыть для меня шоколадку. Кейтаро знал, что я люблю шоколад. «Может, ты откажешься?» - едва слышно шепчу я, зная, что у бойца спецподразделения нет права выбирать миссию. Но сейчас, когда до нашей свадьбы остался всего месяц, мне очень не хочется расставаться с ним даже на две недели. «Всё будет хорошо!» - улыбается Кейтаро, наклоняется к моим губам и нежно целует, слизывая с них шоколад. Открываю глаза, возвращаясь в реальность. Я смотрю вверх, словно не замечая решётку на окне. Чистое голубое небо. Оно было таким же в тот день. Сердце сжимается от боли. Говорят, время лечит, но, похоже, для меня это лекарство не подходит. Прошло больше двух лет, а боль даже сильнее, чем тогда. До нашей свадьбы оставалось две недели, когда Кейтаро вернулся ко мне в цинковом гробу. Резко оборачиваюсь на внезапный шум в коридоре, звук глухих ударов, грохот упавшего тела. Дверь открывается, впуская в кабинет нахмурившегося высокого молодого мужчину, можно сказать - парня. Тяжёлые иссиня-чёрные волосы слегка прикрывают ему глаза, и тут он бросает взгляд прямо на меня. «Кейтаро?!» - от удивления перестаю дышать. Нет, это не он. Этот стальной взгляд ледяной и острый, словно бритва, а фигура более стройная. Мой жених был массивнее и шире в плечах. Но как же, чёрт побери, он похож на Кейтаро! А посетитель презрительно фыркает, бросив мимолётный взгляд на шоколадку, молча проходит и садится на мой стул. Оставляю лакомство на подоконнике, смахиваю набежавшую слезу и с улыбкой подхожу к нему. - Что с Вами случилось? – вышло чересчур наиграно, но я сейчас просто не могу иначе. Хочется выгнать его из кабинета, что бы у него там не болело. Судя по взгляду, он местный демон, вот пусть свалит обратно в свой ад и сдохнет там, только не сидит здесь и не напоминает мне о Кейтаро. Парень медленно поднимает правую руку, а я замечаю на ней ободранную кожу на костяшках. Кровь даже не успела толком выступить, а это значит, что он только что, за дверью моего кабинета, кого-то ударил. И пришел сюда. Сволочь! - Сейчас всё заклеим, будет лучше, чем новая, - с наигранной улыбкой бормочу, достаю пластырь, торопливо заклеиваю ему руку, не позволяя демону даже рот открыть, - всё отлично, можете идти. Он поднимает на меня удивлённый взгляд своих тёмно-серых холодных глаз. Мне показалось, или парень удивился именно тому, что я заклеила ему руку? Похоже, что он вовсе не этими царапинами собирался оправдать свой приход сюда. - Ещё что-нибудь болит? – спрашиваю скороговоркой, чувствуя, как слёзы вновь наполняют глаза. Не могу больше видеть его! Сил нет. А он сидит на моём стуле и даже не собирается уходить. Знаю, что не за пластырем он сюда пришёл. Демоны не обращают внимания на подобные мелочи, да и на более серьёзные травмы тоже обращают внимание редко. Но он ведь видел шоколадку. Всё, прости, я занята. Уходи отсюда. Проваливай! Чувствую, как слеза покатилась по щеке. Нет, этот зверь не увидит моих слёз. - Какой у Вас шампунь замечательный! – подхожу к нему вплотную и откровенно зарываюсь носом в его волосы, так он точно не увидит моего лица, - И волосы чудесные. Как называется? Несу всякую чушь, хотя его волосы и вправду пахнут очень приятно. И тут он резко поднимается, оказываясь почти на голову выше, и крепко двумя пальцами берёт моё лицо за подбородок, поднимая на себя. Его ледяной взгляд парализует волю, а крепкие пальцы сдавливают кожу. - Ты доставила много проблем, будешь отрабатывать, - его глубокий голос совершенно спокойно произнёс это, словно приговор. - Вы опоздали, - говорю зло, ведь теперь он совсем не похож на Кейтаро. Он просто один из местных демонов. Нечисть! – Я дала своё согласие и принадлежу одному из высших. Уберите руки. - Это легко исправить, - хищно ухмыляется, глядя прямо в глаза, - кому именно? - Не скажу, - едва слышно бормочу я, пытаясь отстраниться, но стальная хватка не ослабевает. - Я сам узнаю, - сухо констатирует он, - но тогда и тебе, и ему будет только хуже. - Соколу, - твёрдо говорю я, радуясь, что успела принять предложение. - Эй, - уверенно позвал он кого-то, дверь открылась, на пороге появился незнакомый мне хорошо сложённый высокий мужчина лет тридцати пяти, - передай нашей птичке, что она отсекается. Мужчина вежливо поклонился и молча исчез за дверью. А демон отпустил меня, раздражённо фыркнув, и отвернулся к окну. По внешнему виду ему было не больше двадцати восьми, всего на три года старше меня. Хотя взгляд у него был такой, словно он существенно старше. Наверное, у меня сейчас такой же. - Это против правил! Или Вы тоже пойдёте к Люциферу на меня жаловаться? – попыталась я надавить на него, - Да только вас много, а он – один. Нафиг Вы ему не нужны! - Хм, - ухмыльнулся он, поворачиваясь, - сегодня после отбоя за тобой придут. И проводят. Я буду ждать. И ушел, прикрыв за собой дверь. Подхожу к окну, нащупывая под пальцами хрустящую обёртку шоколадки. Внизу, во дворе, двое крепких мужчин подошли к Соколу. Разговор длился меньше минуты, а парень сразу после его окончания как-то странно взглянул в моё окно. По обыкновению улыбающийся Сокол сейчас казался чересчур серьёзным и даже нахмуренным. Ему что, из-за меня бросили вызов? Только не думай на него ответить, глупец! Я сама справлюсь, не маленькая уже.