Еще одна история.

- Ну ты и сучка! – с чувством, с расстановкой произнес Том. Несмотря на такое неприятие всей обстановки в целом, такая ситуация его заводила. Умом-то он понимал, что это Билл – его омега, сводный брат и по совместительству – лучший друг. Еще с самого детства, как их родители сошлись, парни знали, что они истинные, но до сих пор хранили их общий секрет в тайне. От такой ситуации они оба ловили дикий кайф. Билл был той еще сучкой и давалкой, по утверждению многих альф и бет. С сучкой Том был еще согласен, но вот с давалкой – в корне нет. Течку Билл проводил всегда со своим альфой, правда, до траха со сцепкой никогда не доходило дело. Том обходился рукой, делая первоклассный фистинг омеге. Языком, вылизывая промежность, яички и сфинктер, не забывая и про сжимающиеся от предвкушения такие чувствительные стеночки входа. Но никогда он не позволял в этот период ответную услугу от Билла. Вот когда окончится течка, пожалуйста – боялся не сдержаться и пометить такого соблазнительного и любимого омегу. Очень уж он ценил независимость своей пары. Можно сказать, что это он приложил свою руку к независимости и свободолюбию того. Ведь именно он озадачился мыслями сделать из хрупкого, милого омежки – сильного, властного, способного защитить себя, когда рядом нет его – Тома. Силой затащил его в качалку; заставил правильно питаться; обучал некоторым приемам самообороны. И теперь его красавец был мечтой не только альф, но и бет. Вот и сейчас альфа стал свидетелем, как его омегу пытается закадрить брутального вида незнакомец. Том не единожды уже был свидетелем, как сильный, серьезный альфа ставит себя в неловкое положение перед этим невыносимым, очаровательным созданием. Но сейчас Билл как с цепи сорвался. Всячески подстегивал, и давал добро на активные действия со стороны незнакомого альфы. Да, Том был в курсе о предстоящей течке омеги. Имея рядом истинного у того никогда не было задержек и гормонального сбоя. И поэтому альфа мог с уверенностью назвать числа - начала и конца сего события. И именно сейчас у альфы складывалась впечатление, что этот бл*дский спектакль разыгрывается именно для него, понуждая его к каким-то активным действиям. Неужели его омега созрел для чего большего, чем шалости руками и ртом? Подойдя ближе, Том и произнес эту коронную фразу: - Оттр*хаю так, что и сидеть будешь не в состоянии! Реакцию омеги надо было видеть: щечки покраснели, отнюдь не от смущения, глазищи заполыхали непонятным огнем. Том, не чувствовал себя смертником и огонь на себя принимать не стремился, оттого попрощавшись – страстно чмокнув омежку в губы - поспешил удалиться прочь. Спиной он не мог видеть, что от такого целомудренного чмока у Билла сперло дыхание и, улыбнувшись в предвкушении, закатил глаза. Несколько дней до течки омега строил из себя обиженного и не общался с ним. Том даже подумывал, не переборщил ли он со своенравным омегой. В долгожданный день вся сущность самца подстрекала Тома пойти и поставить метку. Сцепиться и показать наконец-то, кто в их тандеме хозяин. Усмирив свою вторую сущность, он смиренно принялся ждать звонка от омеги. Надо сказать, Билл заставил поволноваться своего альфу. Не сказать, что это вышло умышленно. Он четко отдавал себе отчет, что сегодня они пойдут до конца. Последние дни он всячески намекал тому об этом. Его Том не дурак - должен понять. Еще с самого утра он почувствовал признаки, приближающейся течки – слабость, озноб, дикое жжение и зуд в анусе. Смазка еще не выделялась, но это дело времени. Приняв ванну, он принялся за последние приготовления. Надев специальное кольцо на член – сюрприз для Тома – он начал надрачивать его. Когда кожица возле яичек, там, где у альф был узел начала уплотняться, приобретая форму пресловутого узла, Билл удовлетворенно хмыкнул. Чем он теперь не Альфа? Член он всегда имел приличный, тело накаченное. Одним словом – омега мечты. Когда все приготовления были закончены, он уже держался из последних сил. Смазка уже вовсю лилась из него. Осталось одно – самое главное. Взяв трубку, набрал по памяти знакомый номер. Когда на том конце послышался такой притягательный для него голос, омега произнес всего одно слово: «Том!» Одно слово, а большего и не надо – альфа поймет. Бросить трубку и ждать. Ждать, когда его верный возлюбленный примчится на крыльях любви. От такой пафосности у омеги свело зубы. Нет, ванильность он никогда не любил. Развлекая себя такими думами, он отсчитывал секунды, минуты до прихода Тома. По его личному убеждению что-то альфа не спешил. Меж тем состояние все обострялось и обострялось. Плюнув на все, Билл повалился на кровать. От невероятного контраста шелкового белья с разгоряченной кожей помимо воли вырвался гортанный стон. Развел широко ноги и средним пальцем устремился вниз – к воспаленному от смазки входу. Покружив возле него, собрав небольшое количество субстанции, поднес палец ко рту и принялся с усердным видом сосать его. Возможно, Билл был неправильным, но ему до безумия нравился запах, выделяемой анусом смазки. И иногда он с удовольствием собирал ее пальцами и вылизывал их, чем очень заводил своего альфу. За таким занятием и застал его Том. - Плохой мальчик! Очень. Плохой. Мальчик! – холодным, властным тоном произнес альфа. Подойдя к омеге, принялся пристально оглядывать омегу. Взгляд зацепился на кольцо, надетое на член. Ничего не говоря, проник пальцем в анус. Сразу же и вытащил, поднеся его к носу. Органы обоняния в период течки омеги у альфы были, как никогда обострены. – Мммм… клубника. Обожаю клубнику, - с томным вздохом произнес он. И не отрывая взгляда от Билла, принялся энергично слизывать ароматную жидкость с пальца. На такие действия Билл закатил глаза, дыхание сперло. Расставив еще шире ноги, произнес: - Ну, так накажи меня! Сделай мне больно! – и дико заржал. И откуда только силы берутся? Том не слепой и видел, какое действие оказывает на омегу своим присутствием. Если в одиночестве Билл еще мог бороться со своей сущностью, то сейчас ему вдвое трудно держать себя в руках. Откинув все сомнения Том, не говоря ни слова, достал из пакета небольшую ёмкость. Билл с любопытством уставился на нее, но ничего не произнес. Зачем? Ему давно был известен этот своеобразный фетиш альфы - сбор смазки в емкость. На вопрос: «Зачем?» - получал лаконичный ответ: «Так надо. Так ты еще ближе ко мне». Больше Билл и не пытался вникнуть в логику альфы. Послав мысли далеко и надолго, омега с удовольствием наблюдал, как Том, открыв емкость, смазывает ладонь смазкой. Поднеся руку к лицу омеги, произнес: - Зацени. Тот недолго думая поднес ладонь ко рту и принялся жадно вдыхать и облизывать ее. Его заводила такая ситуация. Он лежит на постели весь раскрытый, расхристанный и ждущий активных действий. Альфа, отобрав руку, поднес ее к пульсирующему входу. Второй же рукой принялся оглаживать умопомрачительное, отзывчивое тело. Пальцы на две фаланги вошли в узкое нутро. Обманчивое впечатление, если вспомнить, что во время течки вмещалось туда. Да, они с Биллом стоят друг друга! Вытащить, добавить третий палец, но плотно прижать друг к другу для еще лучшего проникновения. И так раз за разом, пока не вместятся все пальцы. Аккуратно вытащить, добившись от Билла стон разочарования. Удобно прилечь рядом с омегой и захватить в плен такие желанные губы. Ласкать каждую трещинку на них, кусать до крови, отпрянуть, чтоб снова с удвоенной атакой накинуться на них. Перейти мелкими поцелуями на ключицы, которые так трогательно выпирали, возбуждая Тома еще больше. Собирать языком капельки пота, что катятся от виска по шее. Опустить свой взор еще ниже – на грудь, которая во время течки набухала и становилась невыносимо чувствительной. Захватить в плен темную горошину соска. Мять, ласкать, кусать, зализывать. Пять действий, которые раз за разом хотелось повторять. Не обойти вниманием и вторую, выбивая с Билла стоны и дрожь по всему телу. Глядя на омегу, на то, как закатываются его глаза, как нервно проводит языком по губам, как прекрасное тело сотрясает дрожь от наслаждения – можно было кончить. Провести рукой еще раз и опуститься к вожделенному входу. Проделать все процедуру заново, и остановится, когда рука окажется в омеге по запястье и начать неспешное движение: туда-сюда. Губами ловить стоны, рвущиеся с губ любимого. Пока рука альфы усердно трудилась внутри Билла, вторая ласкала член, медленно и нежно доводя того до пика. Нет, фистинг был не первостепенной целью Тома, но первый секс со сцепкой хотелось начать именно с привычного. От каждого движения внутри себя омега изгибался под немыслимым углом, бормотал, какие-то неприличные фразы, вызывая неконтролируемые смешки своего альфы. О да, он всегда знал, какая горячая и темпераментная половина ему досталась. Но подозревал, что не видел и сотой доли той темпераментности, которая его ждет при полноценном занятии любовью. Видя, что омега вот-вот сорвется и впадет в свою собственную нирвану, он усилил давление на простату, а также увеличил амплитуду движений. С гортанным рыком Билл выплеснулся себе на грудь. При виде этого зрелища Том облизнулся. Одно удовольствие смотреть на такого раскрепощенного, расхристанного, переводящего дыхание омегу. Аккуратно вытащив руку с Билла, альфа жадно припал к отверстию и стал собирать языком густую смазку. Да, они с Биллом были те еще два извращенца, ну, или, по крайней мере, оба были открыты для новых экспериментов. В омегу хотелось запихнуть не только руки, но и что-то масштабней. Но, пожалуй, все фантазии можно оставить на потом, а сейчас наконец-то утвердить свои права и пометить долгожданную добычу. Билл, не теряя времени немного отдышавшись, схватил альфу за голову и потянул на себя. Захватив в плен пухлые губы он подарил ему самый дурманящий поцелуй на свете. Издав рык Том, не мешкая, перевернул омегу на живот, развел ноги еще шире, лег всем корпусом на вожделенное тело и вошел. Медленно, нежно. Но это скорее сказывались инстинкты – не дай бог причинить омеге боль, чем, нежели что-то еще. И потерять от наслаждения голову. Омега под ним бился, пытаясь скинуть тело «захватчика». Сказывалась свободолюбивая натура Билла – не дать себя подмять под кого-либо, даже, если кто-то и его альфа. Но и так было понятно, что Билл ловит от происходящего нереальный кайф. И начать движения: медленно и тягуче, чтоб неспешным движением суметь довести до сумасшествия свою половину. Омега на это еще больше развел ноги, чтоб открыть еще больший доступ к телу. Стонать, распаляя своего альфу до той степени, когда весь самоконтроль летит в тартарары. Когда теряешь свою человечность полностью и безвозвратно. Когда остается самое главное: ты и тело, находящееся под тобой. Одним словом – теряешь самого себя в пучине этого наслаждения. Альфа со всей мощи вбивался в омегу, вырывая с него всхлипы, которые говорили о полностью безоговорочной капитуляции под более сильным партнером. Не сумев сдержать своего превосходства, Том еще больше задвигал бедрами, тут же, не выходя с омеги, перевернул того, чтоб глаза в глаза. Немного приподняв измученного Билла, впился удлинившимися клыками в беззащитную часть тела – шею. И кончил. Перевернув того на себя и удобно устроив почувствовал, как узел на члене разбухает и занимает свободное пространство внутри омеги. Том волновался, ведь это был их первый раз – так по-серьезному, да еще со сцепкой. Нежно поглаживая его по спине и слушая его стоны, впал в дрему. Пробуждение было приятным и даже руки, привязанные к изголовью кровати, не мешали наслаждаться утренним пробуждением. Расставив ноги еще шире, он с удовольствием наблюдал, как Билл заглатывает его член. Он всецело доверял и верил своей половине. Когда-то пообещав ему, равноправие в постели он честно следовал ему. Ему даже было любопытно испытать ощущения подчинения. Пальцы омеги меж тем уверенно пробирались к входу альфы. Скосив глаза и увидав, что Том взирает на все его действия с любопытством, подмигнул. Он знал, что его альфа не считает ниже своего достоинства подчиниться ему. А как же иначе – у них с самого начала было оговорено равноправие. И не только в сексе. Но все - таки не мешала еще раз уточнить согласие того. - Уверен, – томным голосом, оторвавшись от такого сладкого занятия и получив согласие в виде кивка произнести: - Ну, тогда держись. И понеслось. Растягивать не было нужды. Во время течки Билла они периодически менялись ролями. Билл был не прочь засунуть в анус своего альфы свои шаловливые пальчики. Да и подготовленный сюрприз не хотелось похаять. Войти, почувствовать горячую узость своей половины, словить такие ощущения, какие не почувствовать и за всю жизнь. Толчки, медленные неспешные, до звездочек в глазах. Но не о своем удовольствии думать в первую очередь. Ведь для Билла было внове доставлять радость соития кому-то, тем более своему альфе. Омега не в первый раз уже успел, правда, мысленно поблагодарить магазинчик, что так удачно попался им на пути. Пусть и специфический, но благодаря ему он сейчас доставлял незабываемое удовольствие своему Тому. Еще толчок – стон. Стон отнюдь не боли. А завуалированный стон наслаждения. Двигаться – узко, горячо. Впиться ногтями в молочные бедра партнера. Сцеловывать капельки пота, катящиеся от виска парня и благодарить Господа, что именно этот человек – твоя половина. Аккордный толчок и стон, как финальный звон апофеоза действия. Впиться в сладкие уста и шептать слова благодарности любимому. И просить прощения из-за искусственного узла, что так прочно обосновался внутри альфы. А потом провалиться в сон. Нежный, сладкий. А проснуться от того, что альфа ставит метку в очередной раз, как будто утверждая еще раз свои права на него. ЭПИЛОГ ВКЛ.The Avett Brothers – Head Full Of Doubt / Road Full - Ну ты и сучка! – какое-то дежавю обостряет пряность ситуации. Где-то это уже слышал. Ну, или на крайний случай мысли и воспоминания имеют свойство возвращаться. Но только надо ли теперь злиться, когда вторая половина – теперь уже всецело и безвозвратно принадлежит тебе. Когда этот румяный колобок-шарик с лукавым огоньком в карих глазах смотрит на тебя. Как будто подстегивает тебя к чему-то незаконному. Ну, как ты тут не пойдешь на поводу беременного омеги. Хочется тебе хлеба и зрелищ? Да, пожалуйста! Все для тебя, родной. Удар в челюсть зарвавшемуся альфе, что посмел так бездумно флиртовать с тобой. Подхватить на руки свое сокровище, уловив краем уха его восторженный писк. И уволочь в «пещеру» Ну, это, если с фантазией. Реальность намного прозаичнее, чем ее ждешь. Уложить на диван и растирать твои ноги, что так отекли. Но это все мелочи по сравнению с тем, что Ты собираешься сделать – осчастливить меня на всю оставшуюся жизнь. Мне все равно, кто это будет – омежка или же непоседа-альфочка. Но одно то, что в нем будет твоя частичка, делает меня самым счастливым альфой на земле. И пусть то, что твой сексуальный голод с каждым месяцем приближения родов создает мелкие неудобства, но даже это не помеха для нас. Ведь у нас есть один секрет на двоих. Мы уступаем во всем друг другу, даже если идем в разрез своих собственных интересов и желаний. Но наша любовь не уменьшается от этого, а лишь увеличивается.