24 часа

Клэри в очередной раз поправила рукава платья, пришедшегося ей в пору. Зеркало, висящее в ванной, не давало возможности рассмотреть себя достаточно хорошо, отчего Фрей чувствовала себя некомфортно. В голове у девушки крутились неутешительные мысли: «Может, я похожа на его бывшую? Мы с ней одного роста и фигуры. Наверное, поэтому он так добр со мной. Видит во мне ее? Черт. Интересно, она красивее меня? Да, конечно красивее. У такого, как Себастьян, не может быть страшной девушки», — Кларисса закусила губу и приблизилась к зеркалу. «Чертовы веснушки. Почему у меня не нормальная — глянцевая кожа?» — сокрушенно сожалела девушка, пытаясь придумать, как ей выглядеть более привлекательно. «Ой, да черт с ним. Вчера я наверняка выглядела более отвратно. Сейчас уже ничего не сделаешь», — тряхнув рыжими кудрями, Клэри сделала глубокий вдох и постаралась собрать в кулак всю свою решимость. «Давай, Кларисса, не будь тряпкой», — приказала она самой себе. Себастьян за время ее отсутствия переместился на диван. Когда девушка вошла в комнату, он без особого интереса листал небольшой черный блокнот. Он сразу заметил вышедшую Клэри, но виду не подал, продолжая мять в пальцах страницу. — С..спасибо за одежду. Я потом постираю и верну, честно, — Фрей скромно улыбнулась, не зная, куда себя деть. — Тебе идет, — парень окинул ее взглядом, контролируя эмоции на своем лице — лишняя хищность во взгляде была ему ни к чему. Разумеется, Себастьян сам выбирал и покупал эту одежду, рассчитывая, что будет носить ее именно Клэри, а не какая-то другая девушка. И ему очень польстило, что она выбрала именно это платье. Оно было фаворитом нефилима. Черное. Простое. Без узора, рисунков и страз. С длинным рукавом. Приталенное и расклешенное снизу. Вырез оголял ее ключицы, но скрывал все остальное, вплоть до запястья. — Не возвращай. Я так и не успел его подарить. Так что, считай, оно по праву твое, — юноша скованно улыбнулся, убирая блокнот в задний карман. — То-то я думала: отчего бирка на спине болтается, — девушка усмехнулась, потупив глаза. — Мне неловко принимать это платье. — Я настаиваю, — Себастьян плавно поднялся со своего места. Он шагнул вперед. А у Клэри отчего-то все сжалось внутри. Она рассматривала все, что угодно, кроме парня, который поднял с кофейного столика небольшие маникюрные ножницы. Нефилим мягкой поступью обогнул ее, вроде, приближаясь, но при этом оставаясь на расстоянии. — Не против? Я отрежу бирку? Клэри лишь мотнула головой. Когда пальцы Себастьяна коснулись ее шеи, Клариссу пробил озноб. Мурашки прокатились по всему ее телу, словно электрический заряд, передающий импульс в каждое нервное окончание. Его прикосновения делали с ней что-то невероятно безумное. Помимо приятных ощущений они приносили что-то еще. Непонятное девушке. Что-то противоестественное. — Ты что-то говорила про то, что знаешь хорошую кофейню? — вернулся к старой теме парень, отнимая пальцы от кожи Клэри. Она еле заставила себя успокоиться, подавляя при этом судорожный вдох. — Да-а, — протянула девушка. — Судя по виду из окна, она не так далеко отсюда. — Тогда решено, — Себастьян отошел немного в сторону, дав им обоим возможность прийти в себя. — Не думаешь, что стоит предупредить родителей? Мне, в принципе, все равно, но ведь у тебя могут быть проблемы, нет? — Я живу с мамой. Отца у меня нет, — автоматически произнесла Кларисса, крутя в руках свой смартфон. — Да? А что с ним случилось? Иногда, во время разговора, Клэри замечала одну деталь, которая ей не нравилась. В голосе Себастьяна начинала резаться сталь или проскальзывать усталость, как, допустим, сейчас. Однако девушка придерживалась мнения, что каждый имеет право что-то скрывать. — Он… — Клэри замялась, внезапно почувствовав путаницу в голове. — Погиб. Да. Он был военным и погиб, — наконец, ее мысли вернулись в норму. — Я его не знала. Всю жизнь провела с мамой. Она меня вырастила, — девушка разблокировала телефон и нахмурилась, не помня, когда успела сменить обои на главном экране. — А твои родители? Семья? — Я сирота, — отрезал парень. — Они погибли? — Отец был убит. Не так давно. А мать бросила меня, когда я был еще младенцем, — в его голосе слышалась одна лишь злость, не скорби, не одиночества. — Мне… мне очень жаль, — только и смогла ответить девушка, оборачиваясь к нему. Его черные глаза тут же выловили ее зеленые. И чуть не вышибли из девушки душу. Она вся загорелась. Изнутри. Одинокий. Брошенный. Злой. Он был таким. Отчего-то Клариссе показались знакомыми эти глаза. Точнее то, как они смотрели на нее сейчас. — У меня есть сестра, — прохрипел парень, резко отвернувшись и начав рассматривать картину на стене. — Она избегает меня. И открещивается, как от прокаженного. Не буду скрывать, я наделал в прошлом ошибок. Немало ошибок. Но ей я бы никогда не причинил вреда. Я бы хотел, чтобы она была на моей стороне. Была со мной. Ведь я люблю ее. — Любишь? — переспросила Клэри полушепотом. — Да. Она все, что мне нужно. Не считая власти над миром, конечно, — он засмеялся. И Кларисса не смогла сдержаться, чтоб не сделать это вместе с ним. Смех у Себастьяна был грубоватый, но мелодичный, что очень приглянулось девушке. — Пошли? — отсмеявшись, спросила рыжеволосая. — За завтраком и кофе? — Да, только я созвонюсь с мамой. Ты прав. Не хотелось бы, чтоб она волновалась или разыскивала меня. Себастьян кивнул. Клэри завернула за угол, огибая парня. Она осмотрела знакомый коридор и дверь, ведущую в ванную. Помимо нее их было еще две: выход и одна неизвестная. Клариссе страсть, как хотелось узнать, что было за ней. Но, напомнив себе, что она — гость, девушка благоразумно прошла в прихожую и встала у стены, граничащей с выходом. Джослин взяла трубку почти сразу, несмотря на довольно раннее время. Так что Клэри мысленно успела настроиться на то, что ее будут ругать. Но, как не странно, мамин голос оказался очень даже радостным: — Клэри? Что-то случилось? Ты чего в такую рань? Девушка прокрутила в голове все события, которые произошли или могли произойти за эту неделю. Ничего, заслуживающего приподнятого настроения, ей на ум не пришло. Ее мама была довольно напряженной все эти дни, поэтому такое расположение духа — напугало Клариссу. — Да ничего. Все хорошо. Просто хотела сказать, что со мной все нормально. И что попозже домой приду. Ты не против? Я хотела заскочить с… Саймоном, выпить кофе. — С Саймоном? А как же тренировки? И чего это ты зайти решила? Я думала, до выходных тебя не ждать. В этот момент Клэри потеряла смысловую взаимосвязь в репликах матери, решительно не понимая, с ней она говорит или параллельно с кем-то еще. — Мам, у тебя-то все нормально? С каких пор ты разрешаешь мне не ночевать дома? Джослин на том конце провода засмеялась. — Клэри, ты уже большая девочка. Тем более, в Институте вы только и делаете, что пашете, как проклятые. Я рада, что ты хоть на выходные можешь заскочить. Девушке опять показалось, что она говорит о совершенно другом человеке, а не о собственной дочери. Кларисса однозначно не могла сообразить, что городит ее мать. — Ма… — Джослин, помоги мне! Я не могу держать и прикручивать полку одновременно! — послышался окрик Люка на заднем фоне. — Клэри, прости, я побежала. Люблю тебя. Заскочи, как появится свободная минутка. И связь оборвалась. Кларисса прибывала в такой прострации, что секунд тридцать не убирала телефон от уха, слушая гудки. — Какого черта? — выдавила она из себя. — У тебя все нормально? — голос Себастьяна прозвучал над самым ее ухом, так что девушка даже подпрыгнула от неожиданности. Он стоял прямо рядом с ней, со слегка опущенной головой. Несколько секунд назад его губы чуть ли не касались раковины ее уха. — Мама — странная, — заикнулась Клэри. — Что не так? — Себастьян обошел ее, после чего опустился на колено, принявшись обуваться. — Она говорила странные вещи. Про какой-то институт, хотя я еще школьница. И вообще, что ждет меня домой хотя бы к выходным, — Кларисса нахмурилась. — Может, Саймон ей что-то наплел? Она всегда доверяла ему. Ее собеседник пожал плечами. Его лицо оставалось совершенно равнодушным. — Так или иначе — грех не воспользоваться шансом, верно? — он поднял на девушку голову, улыбнувшись. Клэри несколько секунд всматривалась в его черты. Она колебалась. — А, знаешь, черт с ним. Идем.