А может, и не герой?

***

Утром Северус застал презабавнейшую картину. Когда он зашел в комнату Гарри (как быстро его собственная спальня стала комнатой Гарри), то чуть не рассмеялся в голос. На стуле перед кроватью стоял Скай и пялился своими большими глазами-блюдцами на перебинтованного паренька. В свою очередь, Гарри глазел на домовика. Периодически они издавали звуки. Точнее, это Гарри мяукал, гавкал, свистел, а Скай довольно хорошо его копировал. Северус прижался к дверному косяку и все-таки рассмеялся. Оба повернулись к нему, и домовик, спрыгнув со стула, залепетал: — Хозяин приказал следить за мальчишкой, Скай присматривал и развлекал молодого гостя. Судя по отвалившейся челюсти, Гарри и не подозревал о том, что домовики — разумные существа и могут говорить. Северус опять рассмеялся, и сам удивился звуку своего голоса. Этот паренек все же делал что-то странное с его жизнью. — Можешь быть свободен, Скай. Приготовь минут через тридцать завтрак. Молодому гостю — овсянку и какао, а мне кофе и тосты. Домовик растворился в воздухе. Гарри так раскрыл глаза, что, казалось, еще чуть-чуть и они выкатятся. Северус ничего не рассказывал ему накануне вечером. К его облегчению, подействовало лекарство, и Гарри заснул, взяв обещание о подробном рассказе «об этих хреновинах». Теперь, похоже, одними «хреновинами» Снейп не отделается. Он занял освобожденный домовиком стул. Гарри выглядел гораздо лучше, чем вчера. Лицо посвежело, дыхание было без хрипов, слегка подтянувшись на руках, он не так сильно морщился. — Доброе утро, Гарри. Я помню, что обещал тебе рассказать о моем домовике. Вот конкретно этого зовут Скай. Ему лет сорок. По их стандартам — очень молодой. Живут они по триста — четыреста лет. Их призвание — служить волшебникам. Ну, а теперь о главном… И Гарри окунулся в самый настоящий мир сказки. Он и правда воспринимал бы все это детской историей, если бы лопоухий Скай не накормил его кашей и не поменял постель. Потом Северус, видя скептицизм во взгляде парня, достал палочку и начал размахивать ею. Поначалу зажигались огоньки, летали предметы, лилась вода, и Гарри высматривал трубочки и проводочки, которые, по определению должны были быть приклеены к запястьям Северуса. Снейп продемонстрировал ему руки, и Гарри подробно ощупал каждый дюйм от локтя и до кончиков пальцев. Северус прикрыл глаза и застыл. Легкие, но настойчивые касания запускали мурашки по всему телу. Гарри был увлечен разоблачением гениального фокусника и без стеснения облапал все, до чего мог дотронуться здоровой рукой. А Снейп затаил дыхание и замер, боясь спугнуть этого исследователя. Волосы на затылке стояли дыбом, лоб покрылся испариной. Гарри в пылу азарта не замечал ничего, но внезапно остановил взгляд на зажмуренных глазах и приоткрытом рте и понял, что не заметил, как перешел черту и вовсю шарил рукой под рубашкой подошедшего к кровати Северуса. Извинившись, он отдернул ладонь от живота, и Северус, не задумываясь, трансфигурировал неудобный стул в мягкое круглое кресло и плюхнулся в него. Услышав удивленный вздох, он понял, чем так поразил своего слушателя, и преобразил покрывало на кровати в клетчатый плед, потом заставил Гарри взять в руку свернутый пергамент и превратил его в герберу на длинной ножке. Как ни странно, но там, где он сжимал руку, пергамент превратился в скомканную бумажку. Гарри поверил. Его взгляд изменился. С по-детски веселого на восторженный, полный уважения и обожания. Вот тогда пришлось еще раз рассказывать про саму магию, чистокровных, полукровок, магглорожденных и сквибов. Про магический мир, Министерства и социальную структуру. Гарри слушал очень внимательно и буквально заглядывал в рот своему спасителю. Северус видел перед собой мальчишку, у которого не было детства. И он наверстывал потерянную сказку с широко открытыми глазами. Снейпу хотелось прижать к себе этого невозможного человека, заботиться о нем, защищать и лелеять. Гарри смущался, как ребенок, если Северусу приходилось помогать ему с туалетом или даже едой. А Северус не ожидал от себя такого рвения. Видел бы кто-нибудь из знакомых как бывший «ужас подземелий» «кудахчет» над недосквибом — перемагглом. — Мистер… простите, Северус, а почему вы говорите о прошлом времени? А сейчас, что, не так? — Гарри, мы же договорились на «ты». В настоящем… После второй магической войны, когда Волдеморт был побежден нашим «великим» героем, к власти пришел среднестатистический маг. Народу надоели яркие личности, но если честно, политика Министерства сейчас построена на светлом образе победителя. За освобождение от злодея двадцатого века народ готов идти за мальчишкой, куда бы он ни повел. А стало быть, министр не должен быть ярче и харизматичнее нашего героя. А поскольку Лонгботтом довольно обычен, то и министра выбрали из серой массы. И вот опять британским волшебникам не повезло. Избрав среднестатистического чиновника, мы погрязли в бюрократии, коррупции, ненужных законах и правилах. Переписали всех представителей волшебных народцев и создали целую службу по их контролю и учету. Классифицировали все заклятия и раздали допуски. Тестировали всех магов, и тех, кто выбивается выше среднего — контролируют и ограничивают. Шальной и взбалмошный дух магии упорядочили, подогнали под правила, разложили по полочкам и поставили на баланс. Это стало могилой нашего мира. Вот как только последнее чудо поставят на учет, можно будет заколачивать крышку гроба и засыпать землей. — Гарри возмутился сразу, как только смог вставить свое слово в рассказ Северуса. — Да как так можно! Вам подвластно самое большое чудо в этом мире. Да каждый обычный человек отдал бы все на свете, чтобы просто видеть кентавров и русалок, не говоря уже о возможности колдовать. А вы… А вы… А как же Ваш герой? Он же популярен, он же не должен был позволить такому произойти! — от эмоционального возбуждения Гарри попытался встать и, зашипев, откинулся на подушки. — Тихо, тихо. Разошелся. Я же тебе объяснял, что герой у нас не совсем геройский. Случайно попавший под предсказание, и нужно отдать ему должное, что несмотря на полную профнепригодность, он дошел до конца и победил очень могущественного мага. А вот вести за собой он не способен. Куда его наше Министерство приткнет, туда и идет. Вот так. — А как же вы… ты? Ты же не последний человек государства. Почему ничего не делаешь? — Ну, сначала еще не было необходимости, а когда бюрократическая машина набрала обороты, укоренившееся Министерство дало мне понять, что могут поднять дела о моих прошлых «заслугах», и мало мне тогда не покажется. С другой стороны, пойти сломя голову в бой — не в моем характере. Занимая такую должность, я могу по-тихому помогать нуждающимся, сглаживать углы и, в конце концов, замедлить процесс похорон нашего мира в надежде на внешние обстоятельства. Некоторые согласные со мной волшебники ведут необходимые нам переговоры вне Британии. Раз нет своего лидера, надо привлечь чужого. Внешняя политика у нашей страны сейчас в упадке, и есть много стран, заинтересованных в возобновлении старых связей и договоренностей. Гарри уставился в потолок и затих. Северус любовался профилем мальчишки и не мог отвести глаз от линии губ, носа, подбородка. Он не сразу заметил прозрачную капельку, стекающую из уголка глаза по щеке. Северус опустился на пол и, подхватив слезинку на палец, облизал его. — Северус, ты знаешь, мне кажется, что всего этого не может быть. Что я сейчас лежу в своем госпитале, на моей карточке стоит красная печать «КОМА». И мне страшно, потому что я не хочу возвращаться назад. Я же даже не попросил тебя сообщить в институт и на работу, что заболел. Подсознательно я хочу остаться в своей фантазии. Она хоть и ущербная (Гарри поднял загипсованную руку), но в ней есть ты. Я никому никогда не был нужен, я и тебе, по сути, не нужен, но ты — это моя идеальная фантазия. И я придумал, что ты нуждаешься во мне так же, как и я в тебе. Я не выживу без тебя телом, а ты без меня душой. И я придумал себе, что тебе нравится касаться меня, и смотреть на меня, и разговаривать со мной… Северус переместился на кровать и навис над расслабленным лицом. Зеленые глаза смотрели в потолок и не видели, как жадно глядел на него этот сильный, закрытый и волевой человек, как он не мог надышаться на своего мальчика, потому что понял… Вот он — человек, который так нуждается в любви, а ему как раз было необходимо кого-то любить. Снейп аккуратно коснулся поцелуем пухлых губ, возвращая Гарри в этот мир. Тот замер и слегка подался навстречу этому осторожному касанию. Горячий язык прошелся по сухой потрескавшейся коже и, отстранившись, Северус прошептал: — А я тебя и не отпущу из этого мира. Потому что это ты — МОЯ идеальная фантазия. И пока твое тело зависит от меня, моя душа будет отогреваться рядом с тобой. Северус еще раз поцеловал удивленного и разомлевшего Гарри и пошел за лекарствами. Пора было делать уколы и обедать.