А может, и не герой?

***

Дежавю. Лучше бы, конечно, это было не «вю». Раны от адского огня почти не поддавались лечению, шрамы никогда не проходили, последствия оставались непредсказуемыми, а обычные зелья не действовали. Северус второй день сидел у постели любимого мальчика. Он аккуратно смазывал ожоги на руках, груди, ногах и лице. Гарри не приходил в себя из-за комплекса лекарств и стазиса. Терпеть такую боль не каждый способен, и потому пациентов с подобными травмами обычно погружают в некое состояние комы, пока нервные окончания повреждены. О`Коннел приходил. Назначил курс лечения, отметил нереальный уровень регенерации Поттера, но не успокоил. Состояние почти полной магической голодовки и возвращения сил накладывалось на сильнейшее повреждение тканей и легких. Снейп чертыхался, ругался, орал на бессознательного Поттера, проклиная его геройство, гриффиндорщину, идиотизм. Он боялся. Боялся, как никогда в жизни. Еще ни разу он не испытывал такого ужаса. Потерять. Потерять того единственного, родного, до сведенных челюстей любимого человека. Он готов был сделать что угодно для Гарри. Никогда еще Северус Снейп не был таким сильным. Но и слабым тоже не был. До Гарри ему нечего было терять. Кто он был для мира? Что мир был для него? А теперь вся вселенная заключалась в одном-единственном человеке. Столько чувств не могло уместиться в одном сердце, и Северус выплескивал их вокруг себя, снося все на своем пути, только бы сохранить… Его. Гордого и сильного. Слабого и ранимого. Любимого миром. Нужного до последнего вздоха одному мрачному человеку, бывшему профессору зельеварения, летучей мыши подземелья, который научился улыбаться, которого научил улыбаться… — Северус… — еле слышный шепот и слабое давление на ладонь, которой Северус держал забинтованную руку Гарри. — Да, мой хороший. Я рядом. Все в порядке. Не говори, тебе пока нельзя. Легкие еще не пришли в норму, — Северус смочил губку и провел по жадно открывающимся потрескавшимся губам. - Я вообще не понимаю, как ты очнулся. Я только недавно обновил чары. Ты должен был проспать как минимум сутки. — Как дети? — проскрипел Гарри, выплеснув последние силы в вопрос и еле удерживая глаза открытыми. — Да все в порядке с ними. Даже почти без повреждений. Спи давай. Пока еще должно быть слишком больно. Северус аккуратно гладил высокий лоб, проводил пальцем по складочкам, нежно тер переносицу, разглаживал опаленные брови и наблюдал, как ресницы, подрагивая, смыкаются, закрывая затуманенные глаза. Нежность. Северус усмехнулся. Это слово вот никак к нему не могло относиться. Но что это тогда было? Следить за четко очерченной линией губ, прерывающейся трещинкой болячки. Вести пальцем по этой острой впадинке и чувствовать подушечкой через загрубевшую кожу - самим сердцем - каждый выступ, каждую неровность. Обезображенная заживающими шрамами правая часть лица Гарри вызывала самое сильное чувство. Не сожаление, не неприязнь, не брезгливость, не жалость. Нежность. — Родной мой, любимый, храбрый. Ты только поправляйся. Вот выздоровеешь, плюнем на все и уедем. Далеко. Купим с тобой поместье с лесом, садом, полем и будем самыми богатыми фермерами. Урожаев пять в год снимать будем. Северус гладил кончики пальцев, выглядывающие из-под повязки, и рассматривал красные следы ожогов, которые останутся на всю жизнь. — Поттер! Какой же ты идиот! Безмозглый, с зудящей на приключения задницей! Ни одна реальность не выбьет из тебя тупого стремления к самопожертвованию! Знал бы Годрик, какими будут его последователи… А ничего бы он не сделал, такой же был… И снова Нежность. Большая широкая ступня с гладкой кожей на изгибе, кружочками пальцев. Мужик. Взрослый, красивый, поправившийся за последние полгода, раздавшийся в плечах, возмужавший. Нежность. Каждый шрам, каждый бугорок хотелось запомнить, оставить на кончиках пальцев и впечатать в свое сердце, чтобы разделить, облегчить, дать забыть. — Гарри, о Мерлин, как же я люблю тебя, не смогу без тебя, не выживу. В очередное утро Поттер открыл глаза и увидел спящего в кресле Снейпа. Дежавю. Боль не чувствовалась. В груди что-то пекло, но ощущение было непонятным. Гарри спокойно поднялся с постели. Суставы не гнулись, мышцы тянули, а в основном он чувствовал себя нормально. Только кожа на лице и руках странно давила… Все ладони покрывали неприятные на вид шрамы, много сжавшейся зарубцевавшейся кожи, как после ожогов третьей, а то и четвертой степени. Дотронувшись огрубевшими пальцами до лица, Гарри почувствовал шероховатую правую половину. Не обращая внимания на полное отсутствие одежды, он прошел в ванную и уставился на свое отражение. Да, теперь можно сниматься в ужастиках без грима. Фредди Крюгер позавидует. Причем левая половина лица была совершенно нормальной, без единого повреждения. Гарри не испугался, он развернулся к зеркальной стене и рассмотрел себя в полный рост. Линии шрамов струились по рукам, лопаткам, голеням. С поясницы они уходили на левую ягодицу, видимо, для симметрии с лицом. Поттер засмотрелся на свое уродство и очнулся только тогда, когда в зеркале он был уже не один. Северус смотрел на отражение Гарри, стоя за его спиной. Гарри вздохнул. — Отвратительный, да? — Нет. — Ну я же не слепой. Все эти шрамы — они омерзительные. Гарри повернулся вокруг своей оси и уставился на Северуса. Проведя пальцами по правой обожженной части лица, Снейп притянул его к себе и сказал прямо в губы: — Теперь ты не такой идеальный, и это здорово. Я не чувствую себя таким ужасным на твоем фоне. И да, теперь мы подходим друг другу на все сто. — Красавец и чудовище? — Ну, раньше это было так, а теперь просто два чудовища вместе. Они обнялись, и Северус взглянул в родные глаза, полные надежды и любви. Целовались долго, пока летающие флаконы не выгнали их в комнату. Смазав всю кожу Гарри смягчающим бальзамом, Северус принес обед и завалился вместе с ним на кровать. — Северус, а это правда, что ты хочешь уехать со мной? Покинуть Англию? — Так ты подслушивал? — Северус улыбнулся и впихнул кусочек белого мяса в раскрытый для ответа рот. — Только если захочешь ты. Но я начал задумываться, что получится, если мы не вернем тебе память и не справимся с твоей магией? Нам ведь надо как-то будет жить. Не сидеть же тебе в четырех стенах. Вот и … — Займемся фермерством. А давай тогда уж в Африку. Будем манго выращивать и бананы. Я люблю манго и бананы. Они шутили, обнимались, и тут Гарри всмотрелся в свою изувеченную руку и так задумчиво произнес: — Северус, а почему адское пламя такое... ядовитое, что ли? Если, как говорит Флитвик, я - сама магия, точнее, ее проводник, то, может… Гарри начал всматриваться в рисунок шрамов и мысленно пропускать теплые волны под кожей, постепенно распрямляя закрученные линии, добиваясь идеальной поверхности. Северус застыл, смотря за этим нарушением всех известных ему догм и правил. Но это же Поттер. Законы и правила не для него. Через час, стоя вдвоем у большого зеркала и наблюдая, как последние шрамы исчезают с лица Поттера, Снейп вздохнул. — Ну вот, снова Красавец. — Не, я один изъян все же оставлю. На память. И, повернувшись спиной к Северусу, Гарри отклячил свои ягодицы, показывая оставшийся шрам в виде буквы «S».