А может, и не герой?

***

С утра Гарри был слишком счастливым. За ним повсюду летали мелкие вещи, распускались цветы… на обоях…, отваливалась и облетала хлопьями сахарной ваты штукатурка. На чашке кофе с плещущимися в ней дельфинчиками Северус сдался и сбежал по-быстрому на работу. Когда он вошел в свой отдел, то все еще улыбался, и несколько попавшихся на его пути подчиненных замерли, как окаменевшие, не веря своим глазам. В просторном и светлом кабинете Северус застал развалившегося в его кресле Шеклболта. На ловца, как говорится… — Доброе утро, Кингсли. Какими судьбами? Что-то случилось? Или ты просто так зашел мое кресло подправить? — Можно сказать, и по делу. Да и тебя давно не видел. Поговаривают, здесь что-то интересное происходит. Что начальник отдела тайн даже улыбаться умеет? Северус отвернулся от бывшего соратника к бару. Он понял, что ходить вокруг да около чернокожий аврор мог годами. Но ему надо срочно что-то делать с этими догадками про задание Альбуса. Северус чувствовал, что это ключ к чему-то очень важному. Он взял чайную ложку и трансфигурировал ее в амулет из ракушечника в медной, плохо сделанной оправе, подвешенный на серебряную цепочку с витиеватым плетением. Он быстро намотал его на руку, чтобы сам кругляшок слегка выглядывал из-под рукава, и, взяв две чашки с чаем, повернулся к Шеклботту. На его шее блеснул точно такой же медальон. Ну, это уже совсем нагло! Оба выхватили палочки и наставили друг на друга. Тишина была нарушена только звуком разбивающихся чашек. Северус произнес контрзаклятие и бросил на стол ложку, Кингсли проделал то же самое, и на месте амулета оказались разноцветные африканские бусы. Оба выдохнули и спрятали палочки. Говорить они начали одновременно: — Значит, не ты. — Не ты. Мужчины улыбнулись, и Кингсли освободил кресло владельцу, по ходу собирая «репаро» чашки. Северус занял место за столом, посмотрел в хитрые глаза Шеклболта и задумался. — И как давно с тебя спал "Обливиэйт" нашего дорогого «светлейшего», Кингсли? — Ох, Северус, если бы один… Я тут такого благодаря этому хрычу натворил. Теперь и за всю жизнь не расхлебаю. Но почему-то мне показалось, что эта цацка — очень важный предмет. Не зря воспоминания как будто обрезанные. — Они помолчали, каждый думая о своем. — Я три месяца в себя после этого марафона памяти прихожу. А у тебя как? — А у меня так же. Слушай, а скольких ты проверил? — Всех Уизли, кроме младших, Билл и Перси были в курсе, но точно с таким же результатом, как и у нас. Грейнджер — нет, скорее всего. Драко — не знаю. Ну и ты. — Отлично. Я возьму Малфоя и нескольких из Визенгамота, а ты — Макгонагалл и вообще всех преподавателей из Данджера, да и в Хогвартсе порыскай. Но пока к портрету не подходи. Это уже напоследок. И то — сжечь надо. Он только хуже может сделать. Верить ему никак нельзя. — Северус, я понимаю, что вряд ли, но проверь младших Уизли. Вдруг… — А сам что? Рон, вроде, у тебя стажировался. — В том-то и дело. Когда память вернулась, я теперь мальчишке в глаза смотреть боюсь. Мне директор тогда внушил, что в случае победы я должен Уизли до власти не допускать и все их стремления развиваться и двигаться вперед осаживать. Я Рона слишком обидел. Он у меня с первого курса вылетел с позором. Несмотря на все его заслуги, я опустил его ниже подземелья. И самооценку ему понизил, и дорогу в жизнь обрубил.  Северус сидел с непроницаемым лицом, а с его стороны это могло означать что угодно, но Шеклболт понимал, что в данном случае — ничего хорошего. — Я исправлю все. Не сейчас, но исправлю. Снейп кивнул. На том и разошлись. Лавка братьев Уизли находилась, мягко сказать, в запустении. Она, конечно, никогда не блистала роскошью и величием, но во времена вредилок здесь всегда был народ. Гулко стукнул колокольчик без язычка, одиноко висевший над обшарпанной дверью. В плохо освещенном помещении не было ни одного покупателя. На витрине лежали приспособления для хозяек. Самозатачивающиеся ножи, открывалки под любую емкость, терки и всякая кухонная лабуда. На стенах висели магические инструменты, а на маленькой боковой витрине были разные игрушки, которые Северус с интересом рассматривал. Дверь в подсобку скрипнула, и за прилавком появилась мисс Джинни Уизли. Вытянувшаяся (не сказать, что сильно похорошевшая, но оставшаяся вполне милой) девушка вытирала руки о фартук и присматривалась в сумраке торгового зала к склонившейся фигуре в темном. — Вы что-то хотели приобрести, сэр? У нас есть новинки инструментов. Посмотрите на этот образец шлифовальной машинки. Она отполировывает любую деревянную поверхность под цвет и структуру, какую вы захотите. То есть, вы можете сделать простой стол из сосны дубовым. Во всяком случае, на вид. Снейп разогнулся и подошел к девушке. По мере узнавания она попятилась к двери подсобки и затихала. Закончив свой монолог, Джинни просто замерла. — Нет, нет, мисс Уизли. Я к вам не за покупками. Я бы хотел поговорить с братьями и с вами. Джордж и Рон в магазине? Через несколько минут Снейп уже сидел в небольшой гостиной на втором этаже, прямо над магазином. Сказать, что обстановка была бедной, это не сказать ничего. Вся мебель была убогой и очень древней, покрывала и шторы уже сто лет как потеряли свой первоначальный цвет и были грязно-коричнево-серыми в разводах. Старая лампа с потрескавшимся абажуром, колченогий стол, сервант без стекол. В единственное кресло усадили Снейпа, на маленьком диванчике с полностью вертикальной спинкой ютились Джинни и Джордж, а Рон сидел на простой табуретке. - Так, господа выпускники моего "любимого" факультета. Я к вам пришел с реальным предложением. Но первое, что мне необходимо узнать — это что вы вспомнили три месяца назад? Рон сразу покраснел. Он опустил глаза и уставился в пол. Джинни вспыхнула, а Джордж удивленно уставился на родственников. — Профессор… - промычал Рон. — Можно просто мистер Снейп. Я уже давно не ваш профессор. — Мистер Снейп, я… Я не хотел… Но директор Дамблдор… Я не знаю, для чего это было ему нужно. Он спрашивал все о нас, а я не мог не говорить. Он… — Я так понял, мистер Уизли, вам была отведена роль соглядатая в вашей четверке? — Не только. Не знаю, зачем, но директор просил меня не слишком усердствовать на уроках. Он говорил, что я молод, и жизнь — это гораздо больше, чем книги и занятия. А потом он… — Стирал Вам память, — Рон кивнул. Он так и не поднял головы. — А вам мисс Уизли, директор внушал быть понежнее с мистером Малфоем? — Джинни вспыхнула еще сильнее и тоже уткнулась взглядом в пол. — Ну, это как раз понятно. И даже понятно, для чего. Теперь. Только общая картина не ясна. Снейп поднялся и отвернулся к окну. Что же он хотел? Для чего все эти многоходовки и интриги? Болезненные и опасные Обливиэйты в таких количествах? Джордж подошел к задумавшемуся Северусу. Он коснулся его плеча, чтобы привлечь внимание. — Сэр, я почти ничего не понял, кроме того, что к бедственному положению нашей семьи каким-то образом причастен директор Дамблдор. Мне бы очень хотелось узнать все подробности, а главное - причины, но я так понял, что вы тоже не все понимаете. Скажите, что нам теперь делать? — Снейп развернулся и обратился ко всем присутствующим. — Пока вы продолжаете работать в своем магазине. Рональд и Джиневра должны записать все всплывшие в памяти стертые кусочки. Даже самые странные. Через три дня пришлете мне свитки с совой. Под чарами неразглашения, конечно. Пароль — бадьян обыкновенный. Снейп резко развернулся и покинул комнату, услышав только тихое: «Блин, как в прошлом оказался — десять баллов с Гриффиндора и два фута сочинения…»