Baby

Драко влетел в комнату со скоростью света, держа за руку едва успевающего за ним Гарри. – Ух ты-ы-ы, – Гарри оглядел комнату, – она такая большая. Тебе не страшно тут одному? – Страшно? – нахмурился блондин, – нет. Почему мне должно быть страшно? – Ночью же темно, наверное, ты не боишься, что в темноте в такой большой комнате кто-то может быть? – Нет, ты что, у меня ночью горят вот эти шарики, – он обвел рукой стены, на каждой из которых висело по четыре шарика, – папа каждый вечер зажигает мне их. – Ого. – А что, Северус так не делает? – было видно, что Драко переживает за то, как себя ведет Северус с ребенком. – О, он каждый вечер включает мне ночник, но он тусклый, а я плохо вижу, поэтому иногда мне кажется, что в углу кто-то прячется и ждет, пока я усну, чтобы схватить. – А ты говорил Северусу об этом? – Драко выжидающе посмотрел на Гарри. – Нет, – рыжеволосый мальчик прикусил губу, – я боюсь. – Почему? Он тебя обижает? – Нет! – Гарри замотал руками и головой в честь отрицания, – Я просто боюсь показаться слишком наглым. – Наглым? Если ты чего-то боишься и попросишь Северуса поколдовать над ночником, чтобы он светил ярче, это не будет наглостью, это нормально, я всегда так делаю. Послышался хлопок и между ними появился тот самый домовой эльф. «Кажется, его звали Добби» – пронеслось в голове мальчика. – Юный мистер Малфой, не хотите присесть за стол? Печенье Вас ждет. – Точно! – Драко заулыбался всеми молочными зубами и Гарри отметил, что одного зуба у него нет. Скорее всего выпал. Он помнил, что у Дадли тоже начали шататься некоторые зубы и тетя Петунья сказала, что так надо, а зуб, который выпадет надо положить под подушку, чтобы Зубная Фея забрала его и положила туда взамен монетку. – Гарри, а ты какое печенье больше любишь? – младший Малфой уже усадил своего нового знакомого за стол и схватил шоколадное печенье. На столе было так много видов печенек, что у Гарри разбежались глаза, ему хотелось бы попробовать их все, но он не был уверен, что ему можно было прикасаться к еде. – Я не знаю, – пожал мальчик плечами. Как может быть печенье любимым, если он его не пробовал? Хотя нет, пробовал. Северус как-то давал ему печенье с молоком, как он мог забыть. Но Гарри все равно не знал, что это было за печенье, поэтому и добавить ему было нечего. – Как это, не знаешь? Никогда не ел печенье? – Драко уже умял две печеньки и удивленно смотрел на Гарри. Странный он мальчишка, всего боится, всего стесняется, не знает ничего про печенье... – Пробовал, па... Северус один раз давал мне какое-то печенье. Было вкусно, но я даже не знал, что оно бывает разным, – Гарри запнулся, когда хотел назвать мистера Снейпа папой, этот момент они не обговаривали, поэтому мальчик не знал, как его называть при посторонних. Драко называл его Северус, поэтому он решил поступить так же. – О, а раньше тебе не давали печенья? Ты что, плохо себя вел? – в голове маленького Драко не укладывалась, что кто-то может не пробовать печенье в свои шесть лет. – Не правда! Просто все печенье было для Дадли, а я... А я был не нужен и вообще благодарен, что меня взяли к себе, – Гарри почувствовал, что сейчас расплачется, поэтому стал быстро-быстро тереть глаза. Драко заметил это и решил, что это сложная для мальчика тема, поэтому постарался оживить мальчика своими методами. – Когда мне грустно папа всегда ест со мной печенье. А сейчас грустно тебе, поэтому бери любое печенье, какое хочешь. – Я могу взять..? – губа Гарри задрожала. – Ну да, это на нас двоих, ты можешь хоть все печенье съесть, я не обижусь, – широко улыбнулся Малфой, – но одну шоколадную оставь, я его очень люблю! – Гарри и Драко засмеялись, но рыжеволосый мальчик так и не притронулся ни к одной печеньке, поэтому блондин взять командование в свои руки и сгрузил ему на тарелку по одной печеньке каждого вида, – Вот так вот лучше, ешь. Скажешь какое больше понравится, я попрошу папу, чтобы он вам дал его с собой. В глазах у Гарри в который раз защипало и он почувствовал, как в груди разливается приятное тепло. Этот мальчик был очень добрым к нему, просто потому что он есть. Кто знает, может, так оно и надо? *** – Так, так, так, кем ты там мне приходишься? Ага, вот, мой прадед Брутус женился на Дафне Селвин, ага, у них родилась дочь, она вышла замуж, у них родился сын, у него появилась Эйлин, а вот и ты и... Не может быть... Северус, посмотри! – Снейп не особо вникал в поиски себя на гобелене, он обычно и не понимал какие ветки откуда идут и куда, а вот Люциус хорошо понимал, что и зачем, поэтому он просто ему доверился. – Что там такое? – Снейп зевнул и подошел к Малфою, после чего застыл в немом шоке. – Да ладно... Рядом с надписью Северус Тобиас Снейп-Принц красовалось второе имя, которое он совершенно не ожидал увидеть. Лилиан Роза Реддл-Бёрк. Веточка от нее шла вверх, разделяясь на две. Том Марволо Редлл-Маркс и Катерина Луиза Бёрк. Так же от них отходили еще две ветви вниз. Иллорион Том Реддл-Бёрк и Симпус Том Реддл-Бёрк. Близнецы. – Ты породнился с Темным Лордом? Гарри – внук Волан-де-Морта?! Северус с шумом втянул в себя воздух. – Она по всем документам была Эванс... – К чертям документы! Древо не обманешь! Поэтому чистокровные не изменяют, все их дети появятся на гобелене. – Ты не понимаешь. Она не знала... Она всю жизнь с ними жила, я же с ней в одну школу ходил, на каникулах был у нее постоянно. Как... – Эвансы были магглами? – Да, Петунья тоже. – Вполне возможно, что ее могли усыновить. Или... У Темного Лорда отец был маггл, ты знал? На гобелене только мать, Меропа Маркс, значит отец не волшебник. Вполне возможно, что Том нашел своих маггловских родственников и оставил свою дочь у них. – А мальчики? Их двое. Как ты думаешь, что с ними? – Они мертвы. Видишь, листья на их портретах черные? Они темнеют, когда человек умирает. – Неужели он такой монстр, что убил своих детей? – Тогда почему он не убил Лили? – Может ее спасла мать? – Не знаю, – Северус покачал головой. – Ладно, главное, что Гарри есть на древе, – он ткнул пальцем на надпись Гарри Северус Снейп-Принц, – он взял твою фамилию полностью, так как фамилия Лили была маггловская и она не приняла род Бёрков и Мраксов. – Мне надо поспать, – Северус устало облокотился на дверной косяк. – Ты можешь поспать у меня, чтобы ты не переживал за Гарри. Я все-таки тоже отец. – Спасибо, Люциус, как всегда выручаешь.