Не для этого времени

One Leche – Henry Jackman        — Чтоб каждый парус наполнился ветром!       Потоки воздуха мгновенно наполнили раскрывшуюся ткань, толкая “Галку” вперед. Оплывая вражеский форт, корабль вел огонь из всех орудий, параллельно отстреливаясь от испанских фрегатов. Благодаря сноровке капитана, бриг маневрировал между залпами вражеских мортир, ловя незначительный урон. Однако битва на два фронта нанесла кораблю бо́льший ущерб, чем он ожидал. Матросы докладывали ему о пробоинах и порванных парусах, а квартирмейстер кричал: “Мы долго не продержимся, Кенуэй!” Однако пират только отмахнулся. Осталось совсем немного, они уже почти сдались. Нельзя сейчас уходить, когда враг почти сломлен. Наступил момент, когда в считанные секунды определялся победитель.       Кенуэй чувствовал, как “Галка” скрипит под ударами ядер, как еле удерживает мачты, но исправно мчится навстречу врагу. Капитан молился всем подводным чудищам, чтобы ему хватило времени, ещё чуть-чуть, совсем капельку времени. Ему осталось сделать последний рывок, и этот форт поднимет пиратский флаг. Просто нужно чуточку времени, всего пару секунд…       Он терпеливо дожидался, пока его команда зарядит пушки по правому борту. Кенуэй выжидал, как лев выжидает свою добычу в пустынях Африки. А пока ядра будут закатываться в жерла пушек, он подведет “Галку” так близко, что у испанцев не останется шансов. Вот он уже совсем рядом, осталось лишь чуть-чуть развернуть и притормозить бриг, как капитан услышал заветный крик матроса: “Пушки готовы!”        — Огонь!       Но вместо того, чтобы дать залп, корабль содрогнулся. Несколько пушек успели выстрелить, но ядра лишь угодили в воду, только и всего. Ругнувшись, пират проклял себя за свою опрометчивость: испанский фрегат, выплывая из дыма только что выпущенного огня, уже проворно разворачивался, чтобы нанести ещё один удар другим бортом. Кенуэй поспешил дать огонь по вражескому кораблю, но тот успел развернуться к нему носом, так что ядра нанесли лишь незначительный урон. Однако, воспользовавшись положением, в котором оказался фрегат, он отдал гроты и на всех парусах понесся на “Галку” тараном.       Нет-нет-нет-нет-нет-нет…       Капитан велел поднять паруса и полным ходом направился прочь из-под прицела вражеского тарана. Но стоило ему увернуться от корабля, как на палубу обрушилась мощь мортирных ядер испанского флота. Корабль тряхануло так сильно, что пират не удержал штурвала. В следующий миг он уже лежал без сознания на капитанском мостике, сопровождаемый симфонией панических криков его команды.       Десинхронизация.        — … нет-нет-нет-НЕТ-НЕТ-НЕТ! ДА НУ НАХЕР! ЭДВАРД, ТЫ ДЕБИЛ!       Геймпад полетел в телевизор, оставляя на нем очередную царапину. Я в ярости подорвалась с дивана и быстрым шагом направилась на балкон. Глупо, конечно, убиваться из-за игры, но, чёрт возьми, я уже в третий раз пытаюсь захватить этот форт! Ну что им, испанцам, жалко, что ли? Какой-то там форт… и у меня будет почти полная коллекция.       Проклиная Эдварда Кенуэя на чём свет стоит, я отыскала пачку арахиса в глубине кармана. Заветная порция хрустящих орехов спасла меня от приступа ярости в виде “халккрушитьломать”. Ну да, я заедаю гнев арахисом, у всех разные причуды. Хрустя как бешеная белка (хотя для белок он вреден), я думала о том, как бы исхитриться с этим фортом. На третьем прохождении Assassin’s Creed 4: Black Flag я решила добиться полной гребанной синхронизации, чтобы вконец убить свои расшатанные нервы. Собственно, а почему бы и да? Кому нужна сессия, до неё же ещё целых два месяца. Да и пару лекций можно пропустить — всё равно не понадобятся. Но с такими темпами, чувствую, арахис мне скоро заменят сигареты.       Black Flag — моя самая нелюбимая часть из всей серии. Почему же я тогда опять её прохожу? Ограничимся тем, что я проспорила. А в каких обстоятельствах и кому – не такая уж важная информация. А нелюбимая она из-за того, что Ubisoft увели сюжетную линию в абсолютно непонятное мне русло. Первое, что я подумала, когда прошла игру, было: “Хэй, вы что, хотите замять такую героическую смерть Дезмонда? Шон, Ребекка, хоть вы объясните, что здесь происходит!” Ну заче-е-ем? Всё же было идеально! Альтаир, Эцио, Коннор — я просто фапала на этих мужиков и их историю! У каждого была такая благородная цель, мотивы, стремления!.. И тут свалился Эдвард Кенуэй, которого интересуют только бухло, шлюхи и золото. Занавес.       Да, под конец сюжетной линии он осознает, что “друзья дороже всех земных богатств”, но чёт только поздновато он это сделал. А именно — когда всех его друзей перебили, а один даже сошел с ума. Что ж, в этот момент я даже позлорадствовала. Так ему и надо, алчному эгоисту! Мне было жалко Тэтча, Мэри, даже его жену, но Кенуэя — ни капельки. Так что конец игры я одарила своими хлипкими аплодисментами и даже комментарием “Блястяще”       Действительно, блястяще — потратила неделю своей жизни на это дерьмо.       Единственным плюсом этой части я считаю геймплей и графику. Особенно графику! Хотя бы в игре я побывала на Карибских островах и увидела их во всей красе XVIII века. Ну, а в суровой реальности пришлось оставаться бледным задротом с мешками под глазами и горящей учебой.       Привет, мне 21, и я всё ещё играюсь в “своих-ассассинов-пошла-бы-лучше-уроки-поделала”       Но мой внутренний монолог прервало опустевшее дно пакетика с арахисом. Я тщательно пошарила рукой в пачке, заглянула туда одним глазом и даже потрясла вверх дном упаковку — заветных орешков и вправду не стало. Значит, перекур окончен. Наигранно тяжело вздохнув, я вернулась к консоли, чтобы захватить, наконец, этот чёртов форт.

***

       — НУ ЖЕ! ДАВАЙ! ДАВАЙ, МАЛЫШКА ЧУТЬ-ЧУТЬ ОСТАЛОСЬ, НУ!       Я аж привстала на коленях, размахивая геймпадом в разные стороны, будто бы это помогло мне резче крутануть “Галку”. В гребанном испанском форте осталась одна единственная башенка, уже готовая пасть к моим ногам. Все фрегаты потоплены, разбиты на мелкие щепочки и утянуты на дно морское. Остались только я и этот красавец Чинчорро — так назывался форт. Корабль, весь побитый, чуть плелся к этой единственной башенке, чтобы дать последний огонь. У бедной “Галки” осталось не больше 1/10 ХП, так что один единственный залп по ней мог стать последним. Я, с чувством выполненного долга, вела свою “ласточку” на оставшуюся башню, уже представляя, как награжу себя порцией орехов за такое свершение. Я абсолютно спокойно подплыла к форту, развернула корабль и положила палец на кнопку.        — Ваше последнее слово, синьор Чинчорро? — хмыкнула я, представляя испанскую музыкальную заставку, как на корриде. Я в последний раз посмотрела на остаточки форта, который вскоре поднимет на флаг шток пиратское знамя, и пафосно нажала на кнопку.       Десинхронизация.        — ЧТО?!       Хитрожопый Чинчорро успел открыть огонь раньше меня, чего я не заметила, будучи ослепленной уверенностью в победе. Кенуэй отлетел от штурвала и распластался на капитанском мостике. А наглый монитор прямо тыкал в меня фразу “Десинхронизация”, “Десинхронизация”, “ДЕСИНХРОНИЗАЦИЯ АХАХАХАХАХ ЛОШАРА”        — ИДИТЕ ВЫ К ЧЕРТУ СО СВОЕЙ СИНХРОНИЗАЦИЕЙ! ЭДВАРД, ЭТО ТЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТ!       Я выключила жалобно свистящую от перегрева приставку и уже собралась сожрать ещё одну пачку арахиса, как тут телефон издал громоподобный металл группы Bring Me The Horizon. Подпрыгнув на месте от неожиданно громкого звонка, я, вконец разозленная, подняла трубку.        — ЧТО?! — рявкнула я, как сорокалетний беспросветно курящий сапожник в нетрезвом виде.        — Чего ты так кричишь? — донесся из динамиков недовольный голос матери. — Ты что, опять играла в своих ассасинов?        — Привет мам, — я буквально вжала голову в плечи, мысленно убивая себя за такой прокол. — Нет, я просто… просто развернула сковородку с картошкой. Вот.        — Лучше бы уроки поделала, — сказала она в своей привычной манере. — Но я не за этим тебе звоню. Ты сейчас свободна?        — Ну, теоретически да, но мне ещё надо повторить биохимию и переписать конспект по…        — Бесстыдница, врешь и не краснеешь! — возмутилась мама, видя меня насквозь даже по телефону. — Сколько раз мне тебе повторять…        — Ма-а-ам, — протянула я, хлопая себя ладонью по лицу.        — Не мамкай! Поговорим об этом с глазу на глаз. И, раз ты не занята, то приедь, пожалуйста, за мной к офису. Я сломала каблук и не могу даже из кабинета выйти.        — Прямо сейчас?        — Сию же минуту, юная леди! Рабочий день уже закончился, а я не могу…        — … выйти из кабинета, да, я поняла, — завершила я. — Хорошо, буду через двадцать минут.        — Жду. А в машине мы и поговорим по поводу твоей учебы и этих… ассасинов.       Я закатила глаза и повесила трубку. Я обожаю свою маму, она прекрасная женщина, очень добрая и отзывчивая, но как только речь заходит о моих увлечениях видеоиграми, в ней посыпается халк. Она искренне не понимала, как девушка может страдать такой херней заниматься подобным идиотизмом. В её глазах я должна была быть хрупкой скромной и миловидной леди, носящей юбочки и блузочки. Она мечтала вырастить из меня принцессу, чтобы ходить со мной по магазинам, сплетничать за чашкой кофе и смеяться по одному лишь только нам известному поводу. Но, увы, судьба показала ей средний палец. Впрочем, такая ситуация встречается в семьях всё чаще и чаще, сами знаете.       Задротничество она прощала только моему братцу-близнецу Спенсеру. Поэтому ещё в детстве, когда мама меня отчитывала за “неподобающее девочке занятие”, этот пиздюк смеялся за её спиной и демонстративно прикладывал ладонь с буквой L из пальцев ко лбу, одними губами говоря “лузер”. А когда я пыталась надавить на жалость и равноправие среди детей нашей семьи, мама лишь пожимала плечами: “Ну он же мальчик”.       Ню онь зе мальсик, подумала я, сделав сморщенную гримасу, и стала натягивать на себя шорты по колено. Только когда я застегивала ремень, то заметила, что это были шорты брата, которые он забыл у меня ещё в прошлом месяце, но не стала переодеваться. Комфортненько же. Он всю жизнь отбирал у меня видеоигры, так я хотя бы шортами отомщу. Натянув сверху зеленую майку, а на ноги потрепанные временем кроссовки, я чуть-чуть причесалась, чтоб не было стыдно перед матерью, и вышла из квартиры.       Плюсы жить одной: делай что хочешь и когда хочешь.       Минусы: за всем надо самой следить, убирать и готовить.       Вот так и сейчас. Только я хлопнула дверью квартиры, как снова её открыла и вернулась за мусором. Потом, уже на лестнице, вспомнила, что не взяла ключи от машины. Но когда я, уже сидя в своем пикапе, не нащупала в кармане пакетика арахиса, то чуть не взорвалась.       В общем, выехать мне удалось только через 10 минут. Погладив Линду по рулю (а именно так я назвала машину), я осторожно выехала на шоссе по направлению маминого офиса. Я ещё не привыкла к этой крошке, так что ездила как дедушка на стареньком драндулете. Друзья из университета подарили мне Линду почти две недели назад на день рождения, от чего заслужили по подзатыльнику каждый за такой дорогой подарок. Но сказать, что я была счастлива — не сказать ничего. В слезах, я чуть ли не трахнула эту малышку, но друзья вовремя стащили меня с капота пикапа. Вот так одна задротка и обзавелась машиной.       Разогнавшись на шоссе, я опустила стекло на двери, чтобы ветер пафосно раздувал мои волосы. Ну, а ещё потому что было чертовски жарко. Наслаждаясь прохладным ветром, который закрадывался мне прямо за шею, я с ужасом думала о том, что если такая жарень в конце апреля, то что же будет летом?       Добро пожаловать в Техас.       Привыкнув к управлению, я немного расслабилась и включила музыку. Из колонок донеслась одна из самых любимых моих песен: Courtesy Call – Thousand Foot Krutch. С первых же слов я начала подпевать, дрыгая головой в такт. А уже после первого куплета я раскачивалась из стороны в сторону, дергая плечами и танцуя пальцами на руле.        — Hey-o, here comes the danger up in this club       When we get started and we ain't gonna stop,       We gonna turn it out till it gets too hot.       Everybody sing, HEEEEY-МАТЬ ЧЕСТНА́Я!!!       Чуть не открыв кирпичный завод, я дернула руками, из-за чего машину немного занесло, чего я испугалась ещё больше. Со стороны посыпались грозные бибиканья других водителей, чью езду я потревожила своими выкрутасами. А всё из-за чего? Из-за того что металл Bring Me The Horizon перебил Thousand Foot Krutch.       Матюгнувшись, я выключила колонки, вздохнула, успокаивая бешено колотящееся сердце, и подняла трубку.        — Да? — попыталась спокойно сказать я.        — Систер, привет. Слушай, тут такое дело…        — Я ТЕБЯ УБЬЮ, СПЕНСЕР!!! — на брата можно и поорать. — Я ИЗ-ЗА ТЕБЯ ЧУТЬ МАШИНУ НЕ РАЗБИЛА!        — Воу, Грейс, полегче! — начал защищаться он. — Я ж не виноват, что у тебя звонок такой резкий.        — ЭТО ТЫ ЩАС СТАНЕШЬ РЕЗКИМ, ЕСЛИ ЕЩЁ РАЗ ТАК СДЕЛАЕШЬ!        — Женщины… — тихо сказал он, но я услышала. — Короче, у меня к тебе просьба. Мама звонила, просила её забрать с работы, но я сейчас немного занят. Съездишь за ней?        — Лол, — усмехнулась я. — И когда она тебе звонила?        — Минут… пять назад.        — Врешь, — злорадно сказала я. — Она звонила мне где-то четверть часа назад. Кажется, кто-то настолько занят, что даже забыл о просьбе мамочки? Интересно, чем же это?        — Не твое дело, — коротко бросил Спенсер, но внезапно в трубке я услышала отдаленное “Спе-е-енсик, ну где ты там? Я уже заждалась”.        — Спенсик?        — Так, замолчи!        — СПЕНСИК, АХАХАХАХАХАХА!        — Грейс, заткнись, кому сказал!        — Господи, у меня записывается этот звонок?.. Да, записывается!        — Я тебя убью!        — Ну иди уже, Спенсик, а то твоей ненаглядной скоро станет скучно!        — Если мама что-нибудь узнает…        — Да ладно, я не настолько вредная сестра, — сказала я, утирая слёзы. — Но маму расстроит тот факт, что ты до сих пор не нашел “ту единственную”.        — Поэтому я по-братски прошу тебя ни о чем ей не говорить.        — Заметано. Но ты теперь у меня в долгу.        — Договорились. Ну всё, пока. Смотри не купернись, — Спенсер услышал эту фразу в какой-то тупой комедии, и теперь всегда, перед тем как попрощаться, говорил её. Повезло же родиться в семье Купер.        — За собой следи. А то вдруг свезет стать купернутым папашей…        — Да ну тебя. Вечно со своими…       Но дальше я не услышала, что говорил брат. POV Автор       Девушка на 110 км/ч влетела в минивен, который внезапно резко затормозил прямо перед ней. Капот пикапа смялся чуть ли не в лепешку под силой удара. Телефон вылетел из рук Грейс прямо в лобовое стекло, уже покрытое сеткой трещин. По инерции она резко дернулась вперед, и ей в лицо тут же ударила подушка безопасности, которая в данной ситуации только ещё больше навредила девушке. Из сломанного носа тут же брызнула кровь. А ремень так резко надавил на горло и грудь, что Купер тут же отключилась. Осколки стекла полетели прямо в неё, орошая Грейс мелкими порезами. Ногу на педали зажало смещённым двигателем, словно гигантскими щипцами, и если бы девушка была в сознании, то закричала от невыносимой боли. А в завершение, сзади в пикап врезалась ещё одна машина, не сумевшая увернуться от аварии. Смятая теперь с двух сторон машина сжала Купер в своих металлических объятьях, словно сама Смерть своими костяными руками сдавила её. Впрочем, это и была Смерть, только в форме аварии, если говорить более привычным языком.        — Грейс? — тем временем надрывался полуразбитый телефон, полный растерянного голоса Спенсера. — Грейс, что произошло? Эй, ты меня слышишь? Купер! Грейс, пожалуйста, ответь! ГРЕЙС! ГРЕ-Е-ЕЙС!!! Господи, Купер… ответь хоть что-нибудь…

***

      Предтеч наблюдала, как тело девушки в спешке погружают в машину скорой помощи. Грейс Купер оставляла за собой кровавый след из капель, что лились с её ран. Никто не видел Юнону, поэтому она могла вплотную подойти к Грейс, рассмотреть её лицо, её душу, находящуюся на грани жизни и смерти. Та, что была до, незримо провела ладонью по щекам Купер, погладила веснушки, кучерявые волосы. Да, это несомненно та девушка.        — Это твоих рук дело? — Минерва материализовалась прямо из воздуха.        — Может, и моих. А может – и нет. Ты не вправе задавать мне такие вопросы.        — Зачем ты так поступаешь?! — взвилась Предтеч. — Сколько ещё невинных людей должны погибнуть ради твоей прихоти?        — Прихоти? — фыркнула Юнона. — Ты ошибаешься, Минерва. Я долго наблюдала за этим человеком. Жила под её крышей. Слушала её речи. Смотрела на её действия. Я изучила её…        — Как изучают подопытных крыс! Мы создали человечество не для этого!        — Сама знаешь, я могла бы долго спорить с тобой на эту тему, но сейчас не время. Её душа… Не такая, как у всех. Она непохожа ни на людскую, ни на ту, что делит свою кровь с нашей.       Такое заявление заставило Минерву нахмуриться.        — Не такая? Что же это может быть с человеческой душой, что она “не такая”?        — У этой души есть особое предназначение, — изрекла Предтеч. — Но не в этом мире. И не в этом времени. Есть человек, судьба которого плотно переплетается с ней. Воспротивившись, мы рискуем разрушить оба Мироздания. От двух душ зависят судьбы миллиардов.       Всё ещё не доверяя Юноне, другая Та, что была до, приблизилась к лежащей на койке девушке и присмотрелась к её душе. Убедившись, что Предтеч не врёт, она произнесла:        — Не думала, что такие ещё остались. Поэтому ты оторвала её от тела?        — Когда-нибудь это должно было произойти. И чем раньше, тем лучше. В таком возрасте она быстро оправится от пережитого.       Минерва посмотрела на Юнону, всё ещё ожидая подвоха. Но Ту, что была до, Грейс Купер заинтересовала не меньше её самой. Причем настолько, что Юнона забыла, что относится к людям, как к рабам. Этот человек был отнюдь не рабом. Но и не оружием.        — Время не ждет, — наконец изрекла Минерва, глядя на девушку. — Если не поторопиться, её душа начнет таять. Юнона, едва заметно улыбнувшись, кивнула.        — Удачи, Грейс Купер, — сказала она напоследок душе, уже уплывавшей в другой мир. — И поспеши. Твое тело не будет тебя долго ждать.