Не для этого времени

      ЖРА-А-А-АТЬ!!!       Проведя полночи без сна, я всё-таки пришла к выводу, что ляпнуть Кенуэю об эпидемии было ахриненным косяком. Если Юнона права, и из-за моей оплошности вся история пойдет наперекосяк, то я больше не смогу поддерживать легенду о правнучке Нострадамуса. Более того, если события изменят свой ход, это повлияет на будущее. И я говорю не о ближайшем будущем, а о своем XXI веке. Что если самое малое отклонение от истории повлияет на миллиарды людей? На маму, брата, меня… и папу? Повлияет ли это на них, если изменить что-то здесь, в игре? Хотя, с каждым часом моя уверенность, что это игра, улетучивалась, словно пыль…       При воспоминании об отце мой мозг решил, что достаточно с меня сегодня нервотрепок, и отключился, даря мне сон без сновидений. Не знаю, сколько я спала, но проснулась я от жуткого чувства голода. При постоянных погонях, перестрелках и сражениях мне было как-то не до еды, а сейчас, когда адаптация к новому образу жизни закончилась, организм настойчиво требовал пищи. Два дня без хавчика давали о себе знать, ибо такой слабой и раздраженной без причины я уже давно не была. Не понимаю вообще, как такой обжора, как я, смог выжить. Под аккомпанемент бурлящего желудка я вывалилась из гамака, опять стукнулась башкой об пол, и, немного так повалявшись, проклиная удачное начало дня, направилась к выходу из трюма. По пути я общупала своё лицо и наткнулась на запекшуюся кровь на щеке. Отлично, теперь шрам будет. Такая же хрень была и с плечом, где теперь не было рукава футболки. Ну да ладно. Крышка была поднята, так что мне не пришлось тужиться с утра пораньше, чтобы сдвинуть её с места. Стоило моей голове высунуться на поверхность, как в уши ударил холодный ветер, сбивая копну рыжих волос в сторону. Обхватив её руками, я наблюдала, как команда готовится бросить якорь и спустить шлюпку. Я развернулась к носу корабля и обомлела.       Вот он – Нассау! В какой-то сотне метров от нас. По игре я помнила этот город как вечно солнечный, весёлый, свободный уголок во всем Карибском море, где я могла творить Эдвардом всё, что угодно. Мои губы дернулись было в улыбке от вида острова, но… что-то было не так. Не было ни солнца, ни веселья, ни свободы. Над городом зависли облака, делая окрестности серыми и нудными. Не знаю, может, на острове всё не так плохо, просто я отсюда не вижу, но сердце мне подсказывало, что это не так. Я поежилась.        — Шлюпка готова, сэр! — крикнул один из матросов. Я обернулась на капитанский мостик, но Кенуэя у штурвала не было. Он стоял у борта, рядом с фальконетом, и смотрел на пиратскую республику. Выражение лица у него отнюдь не жизнерадостное. Услышав матроса, Эдвард отлип от борта и спустился с мостика.        — Мы уже уходим? — спросила я.        — Мы? — сказал он в своей привычной манере, хотя ещё секунду назад был похож на баклажан. — С чего ты взяла, что пойдешь со мной?        — Но ведь…        — Конопатая, это пиратский город. И если я приведу в него женщину, то тебя просто порвут на части. Думаешь, что если я смирился с тобой и твоим… поведением, то это сделают пираты с ещё большим стажем, чем я? Ну уж нет, прости, но мне моя репутация ещё дорога.        — И что, ты собираешься вот так прятать меня?        — Мм, думаю да, — сказал Кенуэй, садясь в спущенную на воду шлюпку.        — Какой же ты ублюдок…        — Сочту за комплимент!       Ассасин отчалил и мощными рывками поплыл в сторону берега. Я смотрела ему вслед с мыслями “Я ж на тебе ещё отыграюсь” до тех пор, пока меня не окликнул голос:        — Мисс Купер! — квартирмейстер встал рядом со мной. — Похолодало. Я бы не советовал вам стоять на таком ветру.        — Всё нормально, не беспокойся, — я скрестила руки на груди. — Эдвард скоро вернется?        — Мне не откуда это знать, мисс. Он возвращается, как только закончит все свои дела. Наше дело – сторожить “Галку”.        — Ясно.       Наступила напряженная пауза. Наверное, я бы тихонечко сползла в трюм под свист ветра, как советовал Адевале, если бы желудок не напомнил о себе громоподобным “Гр-р-р”.        — Вы голодны?        — Ещё бы! — честно ответила я. — На корабле есть еда?        — Провизии достаточно. Только я сомневаюсь, что она будет вам по вкусу.        — Без разницы! Я такая голодная, что съела бы целую свинью!

***

      Фу, какая гадость.       Команда уже вылизывала тарелки, а я могла похвастаться только тем, что расковыряла перловую кашу ложкой. Жареную рыбу я съела в первую очередь, запив её чуть ли не литром воды, и чуть не зацеловала повара от такой вкусной еды, пока он не ляпнул мне в тарелку этой адской смеси. Вот уж что, а перловку я никогда не ела, и есть не собиралась. Однако желудок не насытился одной рыбешкой и требовал добавки, в которой мне любезно отказали.        — Еда рассчитана по дням, — объяснил мне кок. — Никаких добавок.       Так что я с горем пополам одолела треть каши, а потом отдала её какому-то матросу. Сначала мужик не хотел брать еду из рук “ведьмы”, но голодный желудок решил за него, с радостью забирая тарелку из моих рук. Адевале сказал, что у них ещё есть фрукты, которые каждый может брать сколько и когда захочет. Стоило ему это сказать, как через минуту по моим карманам были распихнуты два яблока, апельсин, маленькое манго и банан, который я сунула в дырочку для ремня в шортах. На мой вопрос об арахисе чернокожий только нахмурился.        — Это что, болезнь такая?       Так что мне оставалось довольствоваться только фруктами. Поедая банан, я смотрела на пиратскую республику, а на душе у меня скребли кошки. А что, если история уже пошла не так? Что если Чёрная Борода не согласится нырять за лекарствами и они с Хорниголдом передерутся? Что если Вудс Рождерс уже плывет сюда со своей блокадой? И, в конце концов, что если Мудрец откажется сотрудничать с Эдвардом? Меня одолела паранойя. Вдруг они сейчас обсуждают не эпидемию, а… фестиваль рома какой-нибудь? Нет, я должна попасть на этот долбанный остров и удостовериться, что всё идет как надо.       Я оглянулась на палубу. На любом корабле должно быть, как минимум, две шлюпки, верно? Вот только где они их хранят? Ведь я пропустила тот момент, когда лодку только-только спускали на воду. Я оббежала всю палубу по краю, заглядывая на внешнюю строну борта – там, к сожалению, никакой волшебным-образом-прикрепленной-шлюпки не было. В трюм она бы попросту не пролезла, и, напоследок, сомневаюсь, что Кенуэй припас одну запасную у себя в каюте. Но когда я уже хотела взреветь от этих пряток с лодкой, в голову ударила другая мысль: “А кто мне позволит взять, и уплыть?” Действительно, этого я не продумала. Наверное, будет немного подозрительно выглядеть, как баба “тип” незаметно свистнула корыто, самостоятельно спустила его на воду и бодренько поплыла в сторону берега. Я оглянулась.       Может, щучкой, и вплавь?       Только я уже сложила ладони вместе, начала вилять задом и от задумчивости высунула язык, как подошел чернокожий. От неожиданности, я чуть кубарем, а не щучкой, не свалилась за борт.        — Да-да, Аде, ты что-то хотел? — спросила я, быстренько облокачиваясь на перегородку и делая вид, что он оторвал меня от суперважного обдумывания смысла жизни.        — Прошу прощенья, что отвлекаю вас, — кашлянул он, уводя меня на капитанский мостик, — но я хотел предложить вам составить мне компанию.        — Компанию?        — Да. Видите ли, я немного ошибся, когда сказал, что у нас достаточно провианта. На самом деле, не помешало бы зайти в город, и прикупить там кой-чего. Сомневаюсь, что Кенуэй позаботится об этом сам, поэтому пока он не вернулся, я надеялся, что вы разделите со мной этот нудный поход?        — О, конечно, с удовольствием!        — Ведь вы же хотели прогуляться по городу?        — Я хотела прогуляться по городу?       Квартирмейстер засмеялся.        — Мисс Купер, я видел, как вы смотрите на Нассау. У вас аж глаза горят.        — Да? Да, наверное… В любом случае, — сказала я, уже сплетая у себя в голове мини-план, — я не против составить вам компанию.        — Отлично.        — Сэр, шлюпка спущена!        — Что?       Я резко обернулась. Пока мы с Адевале разговаривали, я пропустила момент опускания лодки. Опять.        — Вы готовы отплыть прямо сейчас?        — Да, конечно!       Через пять минут квартирмейстер уже вытягивал шлюпку на берег. Стоило мне выпрыгнуть, при этом умудрившись зацепиться ногой за бортик и полететь мордой вперед, как в кроссовки тут же забился песок. Передвигаясь крабиком, я кое-как вышла за чернокожим на нормальную дорогу. Ну, то есть, почти нормальную. Он вежливо подождал, пока я проматерюсь и вытряхну весь песок из своей обуви.        — Так, и куда же ты ушел, Эдвард? — сказала я, выпрямляясь из позы рака.        — Мисс?       Блэт.        — То есть, куда же нам идти за продуктами? Продукты! Может, здесь будет арахис? — я повернулась спиной к Адевале, изображая, что очень сосредоточенно рассматриваю окрестности. Даже козырек из ладони ко лбу приставила.        — Я не знаю насчет арахиса, мисс Купер, но Кенуэй любит сидеть в таверне в глубине города. Там ещё музыка постоянно играет, вы сразу поймете.       Не веря своим ушам, я крутанулась на месте, чтобы посмотреть мужчине в глаза. Это он только что сказал? Наверное, выражение моего лица рассмешило квартирмейстера.        — Давайте сделаем так, — сказал он, сдерживая улыбку, — вы пойдете за Кенуэем и выясните всё, что хотели, а я закуплюсь провизией, как и планировал. А когда встретимся здесь же через час, то я притворюсь, что вы вовсе и не отлучались. И команде мы тоже ничего не скажем. Договорились?       Я ошарашенно воззрилась на Адевале. Это точно не сон? Нет? Или в той перловке всё же была какая-то дрянь?        — Аде, — осторожно произнесла я, — ты специально попросил меня составить тебе компанию?       Пират лишь ещё шире улыбнулся, заставляя и мои губы расползтись в улыбке.        — Спасибо… Й-й-я даже не знаю, как тебя благодарить!        — Вы теряете время, мисс Купер. А отблагодарите потом. Главное – не попадитесь!       На этом мы и разошлись. Какая таверна, он сказал? С музыкой?

***

      Наверное, за полчаса, что я бродила по острову туда-сюда, я выучила его получше Кенуэя. В этом городе дохера таверн с музыкой! И, на свою голову, я облазила их все! Ну, по крайней мере, все те, что встречались мне. И в каждой да находился какой-нибудь суперпьяный пиратушка, который считал своим долгом ко мне подкатить. Особо смелые даже протягивали руки, в надежде, что “милосердная дама даст оценить свое прекрасное тело”. Из таких заведений я выпрыгивала с визгом и тут же спешила скрыться за ближайшим домом. Нет, мне, конечно, льстило, что кого-то привлекала моя двоечка и плоская задница, но я не спешила падать в штаны первому встречному пьянице с криками “О ДА, Я ВСЯ ТВОЯ!!!” Поэтому уже спустя полчаса у меня отпало какое-либо желание вообще соваться в любую таверну.       Я присела на краю дороги, откинувшись спиной на стену какого-то шаткого дома. Может, ну его, этого Эдварда? Вряд ли история уже успела пойти не в то русло. А о том, как прошла встреча с пиратами, я смогу узнать потом у Кенуэя на корабле. К тому же Нассау с каждой секундой терял то очарование, с которым я о нем думала. Повсюду бегали крысы; люди были если не пьяные, то больные, и по походке одного от другого не отличишь; ветер завывал всё сильнее и холоднее, а я в одной рваной майке и шортах. Вот сейчас посижу ещё немножко, и пойду к берегу… только, в какую сторону? Дыхание начало учащаться.       Так, Купер, успокойся, Нассау – маленький город, в нём невозможно заблудиться…       ВОЗМОЖНО, БЛЕАТЬ!!!       За десять минут панического бега по острову я наверстала полчаса ленивого бродяжничества по нему. Да, в игре легко ориентироваться с картой и стрелочкой-тобой в центре, но наяву каждая гребанная улочка казалась одинаковой! Я попыталась восстановить свой маршрут и преобразить его задом наперед, но получилась какая-то херня, и я очутилась в ещё большей жопе города. Нет, ну, жопа – это образно, просто я здесь раньше не была. Но детский панический страх заблудиться брал своё, и я быстрым неконтролируемым шагом бросалась от одной улицы к другой. Причем если у некоторых детей он возникал в супермаркетах, когда они отставали от своих родителей, то мои предки умудрились посеять меня в лесу. Семилетнего ребенка. В лесу. На два дня.       Но это уже совсем другая история. Ах, молодость.       Плюнув на дорогу, я решила пойти по дворам. Глупая идея, да, я тоже так думала, пока в течение нескольких минут не набрела на подозрительно знакомую часовню. Пока я пыталась вспомнить, где я её видела, до моих ушей долетели обрывки песни и музыки. Ёкнув, моё сердце просто провизжало мне: “БЕГОМ НА МУЗЫКУ!!!”, и я его послушалась. И оно оказалось право – я узнала это место. Эту таверну. Это действительно была та таверна, в которой Эдвард часто сидел. Я просто не могла вспомнить её, пока не увидела. Она чем-то отличалась от остальных таких заведений, она была какой-то… уютной. Может, Кенуэй тоже это почувствовал, и это заставляло приходить сюда снова и снова.       Но время поджимает. Мысленно станцевав сальсу в честь того, что я наконец-таки нашла таверну, я поднялась на крыльцо. Под подозрительные взгляды людей, которые таращились на мою одежду, с чем я сталкивалась в каждом заведении, я попыталась просканировать помещение взглядом. Убедившись, что Кенуэя здесь нет, я решила набраться смелости, запинать своё стеснение подальше, и подойти к официантке.        — Эм, простите! — я легонько тронула за локоть девушку, стоявшую ко мне спиной.        — Да-да, чем могу помочь?        — Ух ты ж ё, Энн Бонни!       Мне пора брать автографы! Я совершенно забыла, что в этой таверне работает Энн – тоже небезызвестный пират XVIII века. И сейчас, пока она рассматривала мою одежду, моё лицо дергалось в нервной судороге от незнания, в каком тоне с ней лучше разговаривать.        — Мисс, — заговорила Бонни первая, — с вами всё в порядке?        — Да! — выпалила я. — Я просто немного не привыкла к здешнему климату!       Дура, дура, дура!        — Так... вы нездешняя?        — Именно!..А вообще, я сюда по делу, — сдулась я, решив, что перед Энн нет смысла изображать из себя чёрти-кого. — Наверное, странный вопрос, но сегодня сюда не приходил Эдвард Кенуэй?        — Кенуэй? Ха, заходил, конечно! — мой вопрос развеселил её. — Потребовал у меня флип с ромом! Ему здесь не ресторан, чтобы делать такие заказы!        — А вы не могли бы сказать, куда он потом пошел?        — Ну, потом за ним пришли его друзья и, сказав о каком-то скверном деле, пошли туда, — Бонни махнула вправо от таверны.        — А давно они ушли?        — Нет, минут пять назад.        — Ага, спасибо большое!        — Да не за что. А вам зачем? А то если меня потом будут обвинять в убийстве…        — Не волнуйтесь, Энн, — произнесла я, уже сбегая с лестницы, — я просто его друг и мы разминулись!       Я не видела, как у официантки вытянулось лицо от того факта, что я знаю её имя, да мне было и не до этого. Я припустила вдоль широкой улицы по направлению, что мне указала Бонни. Правда, очень скоро мне пришлось свернуть из-за обилия больных, как будто заблокировавших одну из улиц. Наверное, я даже немного сбилась с пути, прошмыгнула не туда, вляпалась лицом в чьи-то простыни и почти свалилась в колодец, но суть в том, что в итоге я чуть не столкнулась с Эдвардом нос к носу. Ну, на самом деле так и было, просто ассасин, будучи увлеченным беседой со своими товарищами, даже не заметил, как я чуть не преградила ему дорогу. Передернувшись от внезапной находки, я сиганула за одну пьяную компанию. Их нетрезвый говор мешал мне разобрать, о чем разговаривают пираты, но как только я сменила укрытие, до меня долетел обрывок фразы:        — … стоит смерти?       Это сказал человек в синем камзоле и с огромными бакенбардами. В реальной жизни я ни в чем не была уверена, поэтому это, кажется, Хорниголд.        — Да! — но вот Чёрную Бороду я узнаю везде по его суровому голосу. — Это наша республика! Наша идея! Земля свободных – забыл? Да, грязновато тут. Но разве за идею не стоит сражаться?       За идею? О нет, они что, говорят про блокаду? История уже что – курлык?? Я перебежала за дерево.        — Уже не знаю, — неуверенно ответил Бенджамин Хорниголд. — Смотрю на то, чего мы добились за эти годы, и вижу лишь болезни… праздность… и глупость.        — Стало быть, точь-в-точь как на улицах Лондона, верно? — усмехнулся Эд Тэтч.        — Тэтч прав, друг, — наконец-таки подал голос Кенуэй, от чего я чуть не споткнулась об корень в кусте. — Если подумать, нам здесь не так уж и плохо. Куда ни глянь, повсюду веселье, ром и солнце!       Я подняла голову. Нда, с солнцем Эдвард, конечно, загнул. Мимо меня пробежала крыса, отчего я чуть не рассекретилась своим визгом, который успела подавить сразу двумя ладонями.        — Да, со стороны Нассау – хороший город, но в сердце его – отвратительная болезнь, — сказал Хорниголд.        — Болезнь можно вылечить, — оптимистично выдал Эдвард. — Нужно лишь верное лекарство.       Да-да, говорите о лекартсвах!        — Да, но труп нельзя оживить! — возмутился Бен.        — Что за вздор ты несешь, — Чёрная Борода резко дернул Хорниголда за локоть, заставляя остановиться, — ушам своим не верю! Может, ты и помилование примешь?       Я притаилась за стволом широкого дерева, но, даже не смотря на пиратов, я чувствовала, как воздух между ними раскаляется.        — Не ссорьтесь вы оба! — вспылил Кенуэй, разнимая товарищей, словно двух детей. — Если действовать сообща – решим все проблемы. Найдем лекарство, чтобы облегчить страдания, но только тихо.       По шарканью ног я поняла, что они возобновили движение. К счастью, это не были тамплиеры, которые, как параноики, оборачивались каждые три минуты, так что я могла почти спокойно идти прямо за ними, подслушивая разговор.        — Держу пари, ближайший доктор обосновался в Гаване, — сказал своим страшным голосом Тэтч. — Туда я точно не ходок.        — На затонувших два года назад испанских кораблях должно быть лекарство. В склянках, — сказал Эдвард.        — Чтобы нырнуть, нужен колокол.        — Да, но золото у нас есть, так что водолазный колокол мы добудем.        — Что ж, такой план я поддержу, — произнес Хорниголд после долгого молчания. — Найти лекарства, не заварив кашу. Согласен, Тэтч?        — Да, идёт. Увидимся на месте крушения, Кенуэй.        — И помни, Тэтч! Пушки должны молчать!        — Заткнись, Бен!       На этом пираты разошлись. Что ж, я узнала всё, что мне надо было, и сейчас не помешало бы поспешить к Адевале. Не думаю, что Эдвард долго провозится с этим колоколом, так что нам надо поторопиться, чтобы капитан ничего не заподозрил. Пираты вывели меня прямо к пляжу, так что оттуда я, в противоположную от ассасина сторону, припустила к нашей шлюпке. Там меня уже ждал квартирмейстер.        — Я поспрашивал насчёт арахиса, — сказал он, работая вёслами. — Но купцы смогли предложить мне только кешью. Я взял для вас на всякий случай.       Мужчина кивнул на маленький мешочек среди остального провианта. Я была тронула заботой Адевале, поэтому незамедлительно попробовала… и изо всех сил сделала вид, что мне понравилось. Когда квартирмейстер отвлекся, я сплюнула пережеванную кашицу в море, окончательно удостоверившись, что ничто не заменит мне арахис. С натянутой лыбой на пол-лица я ждала, пока мы доберемся до “Галки”.        — Как вам Нассау, мисс Купер? — спросил меня Адевале, пока мы плыли.        — Чудесно! — соврала я. — Просто замечательно! Такая п-природа, и люди просто…       Чернокожий всего лишь смотрел на меня, но уже чувствовала, что лгать бесполезно.        — …Ужасно. Болезнь поработила город. Сам остров как будто поник и превратился в пристанище для зомби… Страшное зрелище.        — …Не знаю, кто такие зомби, но я с вами согласен. Никогда не видел Нассау таким. Боюсь, что он долго не продержится…       Когда нашу шлюпку подняли на борт, я опять прошляпила момент, куда её затарабанили. Надеясь, что мне эта информация не особо пригодится, я уселась у своего уже любимого дальнего борта на корме и грызла яблоко. Со скуки я даже успела раз десять размотать и замотать руку, которая уже почти не болела. Интересно, чего это Кенуэй так долго? Может, что случилось? Так, параноичка, успокойся. Чтобы не мозолить себе глаза, высматривая Эдварда на берегу, я ушла в трюм, и там нечаянно так задремала. Но проспала я не долго, наверное, и меня разбудил один громкий и отчетливый “БУМ!” по борту корабля, отчего вся “Галка” содрогнулась. От резкого ухода из царства Морфея, я всхрапнула и чуть не подавилась пущенной изо рта слюнкой и опять, кто бы сомневался, вывалилась из гамака. Пора стелись себе матрас, чесс слово. Первой мыслью было: “На нас напали?! Охотники?” С палубы слышалась громкая брань нескольких голосов. Я, шатаясь спросонья, со всех ног припустила к люку.        — Что случилось?! Кто напал?! — крикнула я, выскакивая из трюма. Часть команды, которая не была занята делом, воззрилась на меня: со слюнявым подбородком, сбитыми волосами, и манго с апельсином в каждой руке. Кенуэй, стоявший со сложенными руками на груди, прыснул.        — Да ты сама аккуратность.        — Пушки готовы?! Почему никто не стреляет?! — меня всё ещё колотило.       Ассасин позволил себе сдавленный смешок, и, с почти серьезным лицом, сказал:        — Конопатая, успокойся. Никто ни в кого не стреляет.        — Но я слышала взрыв!        — Ты слышала это, — Эдвард указал большим пальцем себе за спину, откуда и исходила такая ругань. Несколько пиратов под руководством Адевале грузили на корабль гигантский водолазный колокол довольно-таки жуткого вида. — Один парень, новенький, не удержал канат, и из-за этого эта посудина грохнулась об борт, чуть не проломив его!       Последние слова он прокричал, явно обращаясь к кому-то. Я заметила, как один из матросов втянул голову в плечи. Бедолага.        — А, так вот оно что… Хочешь апельсинку?        — Ха-кхм, нет, спасибо. Иди-ка лучше отоспись.        — Уже. Я готова драться!        — Да? Тогда у меня есть для тебя соперник.        — Давай его сюда и я порву его в клочья!

***

      Ублюдок, мать твою, а ну иди сюда, говно собачье…       Так я думала, сверля взглядом дырку в груди Эдварда Кенуэя… и шваброй в досках палубы. Я драила их уже около часа на потеху капитану и его команде. Босые ноги не раз поскальзывались на разлитой воде, так что я то и дело оказывалась грациозно распластанной на полу. Ну ничего, я ещё отыграюсь, думала я, сдувая выбившуюся рыжую прядь кучерявых волос. Подъебал, ничего не скажешь. Для работы я убрала волосню в хвост, чего стоило мне пять минут страданий и мучений! Серьёзно, ведь ребята в этом веке заплетаются не резинками и невидимками, а самыми обычными лентами. Но даже вместо неё мне служил обрубок какой-то веревки. Два раза я завязала свои пальцы вместо волос, затем у меня получилось связать только треть головы, а потом я психанула, и получилось так, что я вообще вырвала громадный клочок своей шевелюры. После благого мата и биения любой попадавшейся мебели, мне, наконец, удалось убрать свои волосы в подобие хвоста, который с каждым поворотом головы грозил распуститься.       Я наяривала палубу, представляя, что это лицо Кенуэя. На тебе, получи в ноздрю, пират недоделанный! Страдай! О, давай сотрем тебе брови! Кто ты без бровей, крутой мужик? Не гений, не миллиардер, и уж тем более не плейбой! Ты просто гнусный, грязный, вонючий, неотесанный мужик, возомнивший себя легендарным пиратом! Ноль без палочки, нелепое подобие на разбойника, низшая ступень неолитической эволюции, креативный кретин с воображением колибри…        — Ты пропустила пятнышко, — сказал Эдвард с мостика.        — ЩАС Я ТЕБЯ ПРОПУЩУ! Нет там никакого пятнышка!       Ассасин только криво улыбнулся и крутанул штурвал. Через секунду на корабль обрушилась волна, так что и я, и я вся команда в одну секунду промокли чуть ли не до нитки. Всю палубу залила морская вода, а ведро и вовсе унесло за борт. Матросы посмеялись выходке капитана, а я гневно сжимала и разжимала швабру в своих руках, бормоча себе под нос проклятья.        — Что-то море разбушевалось, — как ни в чем не бывало сказал Адевале.        — Ага, — поддакнул Кенуэй. — Эй, Купер, кажется, тебе придется всё переделывать!        — Псевдонесчастная бестолочь, дробь с отрицательным показателем, бесхребетный придурок, эгоистичный дебил с проявлениями даунизма, круглый квадрат, тупоголовый блондин, чтоб ты облез, идиотический идиот…        — Что ты там бормочешь? — вскинул бровь пират. — Ты похожа на надутого хомячка.        — КАКОЙ ЕЩЁ НАХРЕН ХОМЯЧОК?! ЭТОТ ХОМЯЧОК СЕЙЧАС ОТРЕЖЕТ ТЕБЕ ЯЙЦА!        — Ну точно – хомячок!       Я, психанув, со всей силы бросила швабру об палубу, и направилась в трюм. Но только я туда спустилась, как окрик юнги – того, что не удержал канат – заставил меня подняться обратно.        — Капитан! — крикнул он. — Впереди корабль Чёрной Бороды!        — Тэтч? — воскликнула я и побежала к борту.       Впереди, метрах в трехстах, я увидела корабль. “Месть королевы Анны” даже издалека поражала своими размерами. От фрегата веяло мощью и пиратским ужасом. А чего ещё можно ожидать от судна Чёрной Бороды? Я б на его месте ещё шипы по бортам развесила. Так, для устрашения.       Свесившись через борт, я услышала громкие приближающиеся шаги. Спустя мгновение Кенуэй уже рывком вернул меня обратно на палубу, больно схватив чуть выше локтя.        — АУЧ! — вскрикнула я. — Эй, больно же!       Но пират даже не обратил внимания на мой возглас. Он мимолетом посмотрел на мою замотанную руку, и внезапно начал избавлять её от ткани. При этом он постоянно посматривал в море, на фрегат.        — Ты что делаешь? — спросила я, когда Эдвард стал нагло прилаживать грязный лоскут мне на лоб. Он неаккуратными движениями стал заматывать мою голову, так что мой хлипкий хвостик сразу же распустился. Опустим тот факт, что мою башку швыряло из стороны в сторону, так как ассасин не очень-то думал о моем удобстве. Но когда мои волосы распустились, он бомбанул.        — Приладь куда-нибудь свою волосню! — сказал он. — А ещё лучше – вали в трюм. Если Тэтч увидит тебя на моем корабле…        — Что – стыдно? — я прищурилась.        — Нет. Боязно.       И он ушел обратно за штурвал. Интересно, а за что боязно? За свою репутацию суперсурового пирата, или за меня? Хотя, чего это я, ха-ха-ха-ха. Эд же его засмеет, если увидит бабу на “Галке”. Я бы, наверное, и дальше так мысленно смеялась, если бы зеленая ткань вдруг не закрыла мне глаза, съехав со лба. Тогда ко мне пришло, а точнее нет, осознание, что сейчас на моей голове.        — Кенуэй, что за херню ты на меня напялил? — крикнула я ему, исподлобья пытаясь разглядеть, как на мне смотрится это убожество.        — Чего ты разоралась? Спрячься уже!       Фыркнув, я подобрала швабру и отошла за мачту, чтобы меня не было видно с другого корабля. Я топталась на месте, теребя ей палубу, и ждала, когда ассасин заговорит с Тэтчем. Скоро Эдвард дал приказ замедлить ход и я услышала отдаленный говор других пиратов с “Мести королевы Анны”.        — Якорь мне в глотку, Тэтч! — воскликнул он, передавая штурвал Адевале. — Отличная галера. Тридцать две пушки?        — На сорока я сбился, — я еле расслышала этот грозный голос. Чёрт, нужно подобраться поближе!        — Повезло тебе, друг. Ну? Удалось найти тут лекарства?       Я затянула повязку потуже и, пристроив швабру у мачты, присела на корточки. Нужен один быстрый рывок. Но как сделать его, оставшись незамеченной? Ну же, давай, мозг, подкинь индейку! Индейку? Причем здесь индейка? А-а-а, тупой мозг!        — В этом месте ничего, увы, — мне пришлось стать одним большим ухом, чтобы расслышать это. Я прищурилась, от того что мокрая палуба отсвечивала блики солнца. Стоп! Мокрая… — Но вон там пока ещё не было никого, кроме крабов да кораллов.        — Я взгляну.       Ладно, и так уже промокла.       Сосчитав до трех, я на кортанах выбежала из-за мачты, мельком увидела Чёрную Бороду и с разбегу плюхнулась животом прямо на доски. Как я и думала, палуба всё ещё была скользкой и донесла меня почти до самого борта, но не до конца. Поэтому, помогая себе руками и ногами, я лягушечкой “подплыла” до места назначения. Вся мокрая, я тут же согнулась в три погибели, вскакивая на ноги. О-о, надо было видеть рожу Кенуэя!        — Что у тебя там происходит? — внезапно спросил Тэтч, заставляя меня сжаться в ещё меньший комочек. Видимо, незаметное перемещение получилось не совсем незаметным. Захотелось в туалет.        — Ведро покатилось! — актерскому мастерству пирата можно было позавидовать. — Эй, юнга! Ещё один такой прокол, и будешь вылизывать весь корабль до блеска!       Парень, который вообще занимался верёвками, подскочил от рявка капитана и побежал искать несуществующее ведро. Я еле удержалась от хохота.        — Ты пустил мальца на “Галку?” — хохотнул Чёрная Борода. — Не удивлюсь, если его застрелят при первом же абордаже!        — Как раз-таки в бою он хорош! Только на корабле строит из себя бестолочь.        — Эдвард? Эдвард, это вы? — с “Мести королевы Анны” вдруг послышался довольно-таки высокий, но мужской голос. — Боже правый, как мала Вест-Индия!        — А, Боннет! — плечи Кенуэя облегченно опустились, вместе с возможностью перевести тему. — Не ожидал вас тут увидеть.       И тут я задалась вопросом: “Блэт, и нахера я сюда приползла? Сейчас растрындится с этим недопиратом, а мне жопу здесь отмораживать”        — Месяц назад я встретился с господином Тэтчем, — началось… — и он взял меня под свою рею, так сказать. Велел мне пообтесаться сперва, чтоб стать пиратом.       Мужчина сказал это таким важным и хвастливым тоном, что меня потянуло блевать.        — Что ж, желаю удачи! Чёрная Борода наставит вас на путь истинный.       Ассасин уже собрался было дать команду плыть, но не тут-то было.        — Кенуэй! — вдруг сказал Тэтч. — Я поплыву с тобой. Проведу до места крушения.       Блэт, а вот этого в сценарии не было!       Серьезно, насколько я помнила сюжет, капитан “Мести королевы Анны” смиренно ждал, пока Эдвард подставит свой зад акулам, и позже вынырнет с просроченным лекарством. Вот, кажется, история и курлыкнулась…       Сколько раз тебе брат говорил, не купернись! Зачем ты его не послушалась? Дура, бестолковая ду!... Ой-ёй-ёй…       Внезапно всё тело скрутило острой болью. Да такой сильной, что рот раскрылся в немом крике, а глаза защипало от внезапно хлынувших слёз. Я инстинктивно схватилась за живот, будто это могло мне помочь, а другой рукой ухватилась за борт, чтобы не упасть. Что это? Что происходит?! Внутри меня как будто решила взорваться миниатюрная ядерная станция. Я шумно выдохнула.        — Это последствия.       Я вздрогнула и повернула голову. Прямо над палубой парила Юнона, но на этот раз время не остановилось. Её как будто никто не видел. Кроме меня.        — Время стремится восстановиться, — сказала она, — и оно это сделает. Вернет всё на свои места. Невинные не заметят перемены. Но тебе придется поплатиться за это жестокими муками! И так будет каждый раз, когда ты захочешь изменить ход истории. Время будет мстить.        — Что? — со свистом прошептала я, чувствуя, как по спине сбегают капельки пота.       Но Предтеч исчезла, будто её и не было. Я повернула голову обратно, и в глазах помутнело. Моя рука соскользнула с борта, и я впечаталась мордой в мокрый пол. Господи, что это за херня? Почему так больно?? Когда я приподнялась, громко сипя, то увидела лицо Кенуэя с нахмуренными бровями и приоткрытым ртом, который уставился на меня, всем своим видом выражающий недоумение. Но стоило ему увидеть на моем лице испуг, как он отвернулся обратно к Чёрной Бороде.        — Да тут всего двести метров!        — Всё равно! — проревел тот. — Это помилование высосало из меня все соки, а тут ещё и эпидемия. Я хочу видеть, как ты достанешь эти лекарства!       Ассасин долго смотрел на своего товарища, при этом производя бурную мозговую активность. А мне-то что? Пожалуйста, пусть он хоть откроет новый закон по физике, но если этот тормоз не поторопится, то я заору от боли на всё Карибское море!        — Хорошо. Веди.       И “Месть королевы Анны” устремилась вперед. Команда смотрела на меня как на придурочную, но при этом какими-то сочувствующими взглядами. Однако никто из мужчин не кинулся мне на помощь, хотя и сама не знала, что мне могло помочь. Кенуэй дал по газам чуть позже, пропуская Тэтча вперед, и когда Борода отошел на всю длину своего корабля, рванул ко мне.        — Если ты решила попритворяться, то выбрала не самое подходящее для этого время. Кончай уже!       Я больше не могла сдерживаться, и, привалившись спиной к борту и сев жопой прямо на мокрую палубу, дала волю голосовым связкам. Но как бы то ни было, я старалась не орать как раненый ламантин, сдерживаясь на полувскриках-полустонах.        — Я что, блин, похожа на притворяющуюся?! — еле выдавила я и опять вскрикнула. Мама миа, я как будто рожаю! Вдо-о-о-ох… — АЙ!        — Тогда что с тобой происходит? — было прикольно наблюдать за растерявшимся Кенуэем. Хах, он хлопотал вокруг меня, как птичка! Но, к сожалению, моих страданий это не убавило.        — Я не знаю… — кроме шуток, я реально не знала, что со мной. Я знала только то, что мне было чертовски страшно и больно. — Этого не должно было произойти… Она сказала, это время…        — Что “время”? Кто “она”?       Я резко подскочила и всем корпусом высунулась за борт, очищая свой желудок от остатков еды в виде противной жижи. Я закашлялась, и эта кашица опять попала мне в рот, чем вызвала повторный приступ тошноты. Я прямо чувствовала, как пират за мной сморщился от отвращения. Выблевавшись, я вернулась обратно на палубу. Меня конкретно колотило.        — У тебя морская болезнь? Укачало?        — Нет!.. АЙ! Это из-за того что я… проспойлерила тебе… время стремится встать на своё место… АУЧ!       Через каждые несколько слов я страшно сипела, так что отпугнула бы, наверное, даже саму Смерть. В глазах потемнело, а голова будто налилась бетоном, то и дело грозя сделать из меня неваляшку вверх тормашками. Руки тряслись как у столетней старухи, которая пытается заниматься бисером. Я почувствовала, как пот покатился по лицу.        — Так, подруга, ты, кажется, перегрелась, — сказал Эдвард, беря меня под локоть. — Ну-ка, идем.       Я не смогла пройти и два шага, как тут же повалилась на палубу. Ну, повалилась бы, если бы ассасин не среагировал и не подхватил мою немощную тушку на руки. Пытаясь удержать свою голову на его плече, я слышала, как он шепчет себе под нос проклятья, что ему приходится няньчиться с какой-то бабой, и что-то там про морскую болезнь. Кенуэй внес меня в свою каюту и, помедлив, усадил на стул за каким-то круглым столом, усеянным картами. Я тут же согнулась пополам, словно это могло утихомирить мой бушующий организм против самоуничтожения. А мужчина тем временем активно заковырялся по своим полкам.        — Посидишь здесь, пока мы с Тэтчем не закончим. Воды я здесь не храню, но есть отличный ром, — он стукнул бутылкой по столу рядом со мной. — Он помогает в любых ситуациях! Так, где-то у меня ещё было… А, вот!       Внезапно Эдвард протянул к моим рукам (а точнее, к ногам) треуголку.        — Если захочешь… ну, прочистить желудок… можешь прямо в неё. Я ей всё равно не пользуюсь.        — У тебя есть треуголка?? — я даже разогнулась.        — Да. Подарили на день рождения. Сиди здесь!       И пират вышел из каюты, громко хлопнув дверью. Почувствовав подступающее желание блевануть, я попробовала запить его ромом. Сделав маленький глоток, я поперхнулась, чуть не спровоцировав эвакуацию желчи оральным путем, но продолжила пить. Хм, а Кенуэй был прав – то ли терпкая жидкость так быстро пьянила меня, то ли она имеет какие-то лечащие свойства, что очень вряд ли (разве что только психические), но мне на самую капельку стало легче. Однако я не рисковала отодвинуть любезно предоставленную шляпу, так что постоянно держала её у лица. Темнота перед глазами начала постепенно отступать, и я стала разглядывать капитанскую каюту. И, честно сказать, первой моей мыслью, когда я обвела взглядом помещение, было: “Мам, ты можешь мной гордиться: моя комната – не самый засранный уголок на этой планете” Серьезно, такого срача я даже у Спенсера не видела: везде были какие-то ящики, статуэтки, одежда, оружие, бумаги, и даже пушка, прикрытая тканью! Каюта была просторная, но настолько захламленная, что помещение утеснялось вдвое. Я даже не видела здесь кровати. Он что, стоя спит? Как лошадь? Или за столом, пуская слюни на атласы? Представление такой картины позабавило меня, на мгновение позволив забыть о боли. Я разогнулась почти до нормального состояния, и попробовала встать. Что ж, поначалу всё было хорошо, я уже оторвала свой зад на сорок пять градусов, как тут корабль швырнуло в сторону, а я, следовательно, полетела вперед, слишком близко знакомясь с деталями интерьера. Будь я спросонья, я бы опять подумала, что на нас напали, но сейчас здравый смысл возобладал, и я прислушалась. С палубы доносились голоса матросов, какая-то возня, и скоро я услышала грозный, низкий голос:        — Если акулы тебя сцапают, можно я заберу себе “Галку”?        — Прости, Тэтч, но я уже завещал её Адевале.       Выкорёживаясь из позы йоги, в которую меня подмяли попадавшие ящики, я почувствовала, как рвота опять подступает к глотке. Но при падении я выронила треуголку, а перспектива обблевать всю каюту беспощадному пирату меня не очень-то привлекала. Поэтому я в спешке начала искать спасительную замену бумажному пакету, раскапывая горы ненужного барахла. Господи, зачем ему статуэтка оцелота? О, а вот и треуголка!        — Сколько можно раздеваться, Кенуэй? — вдруг совсем близко произнес Чёрная Борода, отчего я чуть не проглотила свою блевотину. В ушах зашумело. — Прямо как барышня какая-то.        — Может быть, сам тогда нырнешь за лекарствами?        — Дамы вперед.       Они ещё что-то говорили, но я не слышала за звуком опорожнения своего желудка. Мать честна́я, ну сколько можно? Боль уже утихала, но я чувствовала, что ещё пару таких тошнотиков, и я чуть-чуть сдохну. Однако вместе с этим я вдруг осознала, что нельзя пускать Эдварда в воду. История пошла не так, всё пошло не так, а значит, что и Кенуэя могут сцапать с ещё большей вероятностью, чем он обычно на то нарывается! А если он отбросит коньки на дне морском, то мои шансы на выживание в этом веке катастрофически быстро устремятся к нулю. Но если я его удержу… Меня ж тогда тем более разорвет на части! Хах, веселый выбор: умереть сейчас или потом? Меня зашатало.       Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня?       С такой оптимистичной на первый взгляд мыслью, я глотнула ром и тараном устремилась к дверям каюты. Что ж, пафосного появления на палубе не получилось, потому что я со всего маху стукнулась в дверь, чуть не вывернув выставленную вперед в кулаке руку. Мне понадобилось около полминуты, чтобы догадаться, что ручку надо было просто потянуть в другую сторону. Даже сквозь красное от жара лицо я чувствовала, как щеки становятся помидоровыми, и вышла на палубу.       Кенуэй уже стоял в одних подштанниках на краю борта, готовый к прыжку. А рядом с ним маячил Эдвард Тэтч.        — Я видел водолазный колокол лишь однажды, в детстве, но даже сейчас он выглядит устрашающе. Хоть в кошмарах снись, — так он прокомментировал спуск колокола на воду.        — Ты сам являешься кошмаром сотен людей, Тэтч. И чтобы Чёрной Бороде, Грозе Морей, Легенде Карибского моря снились кошмары?        — Ты видел, какой он жуткий? Похож на голову гигантского водолаза, клянусь Дьяволом… Проболтаешься…        — Эй, друг, я умею хранить тайны.        — Ныряй уже!        — Нет, не ныряй!       Стоило видеть эту картину: Тэтч, чье лицо с каждой секундой вытягивалось всё сильнее, Кенуэй, зафейспалмовейший себе всё лицо уже раз десять, и я, Купер, чьи ноги стояли на ширине четырех её плеч, а сама она шаталась, словно пьяный бомжара, выставив одну руку вперед для контроля над велоцерапторами, а другой зажимавшей свою блевотину под мышкой. Где да Винчи, когда он так нужен?        — Не ныряй! — повторила я. — Лекарства на дне… испорчены!        — Кенуэй… — медленно протянул капитан “Мести королевы Анны”. — Какого черта здесь происходит?        — Эм, друг, тут такое дело…        — Что за баба у тебя на корабле?!        — Тэтч, я сейчас всё тебе объясню…        — Неужели старина Эдвард решил завести себе шлюху? Ха!       Чёрная Борода страшно рассмеялся, колотя кулаком себе по колену. Пока он утирал слёзы, мы с ассасином успели провести битву взглядов.       *Ты что здесь делаешь?! Я велел тебе ждать в каюте!*       *Тебе нельзя нырять! Нет смысла! Лекарства испорчены!*       *Откуда ты знаешь?*       *Ты серьезно?*       Думаю, последнее выражение моего лица смогли представить все. Дождавшись, пока Тэтч отсмеется, я заявила:        — Я не проститутка! Я плаваю вместе с капитаном Кенуэем!        — Да-да, я понял, что у вас за моря Эротики, ха!        — Господин, мать его, Тэтч, если вы ещё раз назовете меня шлюхой, то всё содержимое моего желудка окажется у вас за шиворотом, сэр!       Кажется, у меня получилось его оскорбить, потому что пират перестал смеяться, а выражение его лица сменилось с веселого на злобное. Чёрная Борода сделал несколько медленных шагов в мою сторону, заставляя меня уже раз сто пожалеть о ляпнутом, как тут в два прыжка к нему подскочил Кенуэй.        — Эй, друг, успокойся! Она своя!        — Что это за “своя” такая, что позволяет себе распускать язык?! И что она, чёрт возьми, делает на твоем корабле?        — Тэтч, это долгая история, клянусь, я тебе всё объясню! Но давай сделаем это после того, как достанем лекарства.        — НЕТ! — рявкнула я внезапно даже для самой себя, из-за чего опять покачнулась. — Эдвард, не лезь в воду! Там акулы!        — Я охотился на акул с гарпуном, думаю, как-нибудь справлюсь!        — Ты не понимаешь! — взревела я, зарываясь одной рукой в волосы. — Всё пошло наперекосяк! Этого не должно было случиться!        — Чего случиться?        — ЕГО! — я махнула на капитана “Мести королевы Анны”. — Он не должен был плыть с нами! А всё потому, что я спойлернула тебе, и сейчас тоже спойлерю! А-а-а, всё так запуталось!        — Кенуэй, что за бред несёт эта баба? — произнес Тэтч.        — Я не знаю, что значит… спойлер?... но, к сожалению, друг, это не бред, а сущая правда. Эта девушка – пророк.        — Ведьма?!        — Нет, Тэтч – пророк! Дьявол, мы только время теряем! Я потом всё объясню.        — Нет, Эдвард, мы его экономим! — сказала я. — Я же сказала, что лекарства испорчены!        — Эй, ты говорила, что его здесь быть не должно, — ассасин тыкнул пальцем в Чёрную Бороду, — значит, твои пророчества дали слабину. Откуда ты тогда можешь, знать, испорчены лекарства или нет?        — ДА ПОТОМУ ЧТО ОНИ ПРОЛЕЖАЛИ НА ДНЕ ДВА ГОДА! ЭТО ЛОГИКА, А НЕ ПРОРОЧЕСТВО!       Сильный рявк отдался в моей голове, и в глазах снова помутнилось. Я ухватилась за предплечье Кенуэя, чтобы не грохнуться. Тот, тем временем, сверлил меня недовольным взглядом, под которым мне бы захотелось сжаться, если бы не хотелось блевать. Лицо нещадно горело от поднявшейся температуры.        — И всё-таки я проверю, — процедил Эдвард сквозь зубы, вырывая свою руку из моих цепких пальцев. Мужчина быстрым шагом направился к борту, с которого уже готовы были сбросить водолазный колокол. Я поспешила за ним.        — Кенуэй, — прошипела я, — и только не говори потом, что я тебя не предупреждала.       Пират ничего не ответил, даже не посмотрел на меня.        — И береги свой зад.       Но тут он ухмыльнулся и прыгнул в воду, ныряя вслед за колоколом. Что ж, теперь только время покажет, закусят им акулы, или нет.       Сзади подошел Чёрная Борода. Оставшись с ним наедине, мне вдруг стало ссыкотно.        — Извините, что оскорбила вас…       Пират только хмыкнул, продолжая рассматривать меня, что было смущающе. Я старалась не смотреть ему в глаза, боясь быть испепеленной.        — У вас… странная одежда, — сказал он. — Откуда вы?        — Издалека.       И снова тишина. Знаете, не хватало только кузнечика, который такой тырыньк-тырыньк, только вместо него были чайки… Господи, что за бред я несу. Я потопталась на месте, чтобы хоть как-то заполнить повисшую тишину.        — О, кстати, меня зовут Грейс. Грейс Купер, — я аж подскочила на месте, когда в голову стукнула эта фраза. Чёрная Борода скептически посмотрел на меня, выдерживая паузу, а затем протянул свою лапу.        — Эдвард Тэтч.       Когда я пожала его руку, пират явно был в замешательстве: он не знал, трясти ли мою ладонь, как он делает со своими товарищами, или надо поцеловать пальцы. Ни то, ни то он не сделал, ограничившись сухим пожиманием. Вы можете представить себе Чёрную Бороду, целующего кому-то руку? Вот и я тоже. Поэтому я спокойно вздохнула, когда рукопожатие закончилось.        — Так значит вы… пророк?        — Что-то типа того.        — И зачем Кенуэй взял вас с собой?        — Увидел выгоду в знании своего будущего. А вы нет?        — По мне, так лучше не знать, что с тобой произойдет даже в ближайшие пять минут, — грузно ответил он. — Особенно, если ты пират.       Меня порадовал его ответ. Значит, ему будет по барабану, есть у Эдварда “шарик с предсказаниями” под мышкой или нет.        — Ну, а он так не считает, — ответила я.        — И принесло ли ему это пользу?       Считается ли пользой тот факт, что я стала причиной ранней эпидемии? А тот, что мы упустили Мудреца? Хотя, я же не виновата, что у него черная полоса в жизни началась, его судьба зависит не от меня, так что я всего лишь навигатор в его жизни, чтобы если что, подпихивать его в нужном направлении.        — Я так и думал.       Наверное, я надолго задумалась, и ничего не ответила. Снова повисла пауза. Но я, хотя бы, уже не чувствовала той обжигающей враждебности, что была при первых секундах нашего знакомства. Хах, прогресс, Купер – выстоять перед лицом самого знаменитого пирата Золотой эпохи. Кстати о времени...        — Мистер Тэтч, мой вопрос может показаться вам странным, но... какой сейчас год?       Пират, как я и предполагала, посмотрел на меня так, будто увидел пришельца. Но ответил:        — Тысяча семьсот восемнадцатый. А что?       А то, что вчера был тысяча семьсот семнадцатый.        — Да нет, ничего. Просто.       "Невинные не заметят перемены..."        — Это что, та треуголка, которую я подарил ему на день рождения? — внезапно спросил Тэтч, указывая пальцем на шляпу полную блевотины, которую я всё ещё держала в руке.       Я посмотрела на него, потому на шляпу, потом опять на него, а потом за борт. Недолго думая, я запустила треуголку в кратковременный полет над морем, с аварийной посадкой на воду. К сожалению, немногочисленные пассажиры, вопреки правилам аэропорта, взяли слишком тяжелые чемоданы, так что “треуголколёт” был обречен на гибель среди кораллов на дне моря. Судно пошло ко дну, увлекая за собой пассажиров и экипаж корабля. Выживших не было. Быстрая смерть.        — Нет, — коротко бросила я, пряча руки за спину и уводя взгляд куда-то на мачту. Чтобы избежать подобных разговоров, я поспешила ретироваться на капитанский мостик. Чёрная Борода, лишившись компании, вернулся на свой корабль, который был соединен с “Галкой” широкой доской (знакомой, кстати).        — Адевале, — сказала я, облокачиваясь на перегородку рядом со штурвалом и смотря на то место, где нырнул ассасин, — тебе не кажется, что Эдвард как-то долго?        — Кажется, мисс, — ответил он, — но я уверен, что Кенуэй скоро вернется.        — А если нет?        — А если нет, то я сам нырну за ним, или за его телом.       Я вздрогнула, и, как назло, подул холодный ветер, разгоняя мурашки по всему телу.        — Не волнуйтесь, мисс Купер, — посмеялся квартирмейстер. — Эдвард ещё и не из таких переделок выходил. Всё будет хорошо.       Надеюсь. Ведь если его сожрут акулы, я его убью.       Пират вынырнул только через полчаса. Хотя, Адевале утверждал, что прошло всего лишь десять минут, но по мне, так никакими десятью минутами там и не пахло. Но как только я услышала стук цепи, то ломанулась к борту, как сидорова коза. Невредимый Кенуэй поднялся на борт и был уставший настолько, что чуть не упал, коснувшись ногами борта. Хотя, может это из-за того, что за долгое времяпрепровождение под водой он отвык от ощущения собственного веса? Кто знает. Но он не принял никакой помощи и, пройдя пару кривых шагов, устремился на борт “Мести королевы Анны”, а я за ним. Только завидев его, Тэтч сбежал с капитанского мостика.        — Эй! Повезло?        — Я нашел один ящик, разогнав стаю акул. Увы, эликсир внутри… — Эдвард откупорил одну единственную бутылку, что достал со дна, и пролил немного прямо на палубу, — испорчен.        — Кх-кхм.       Пираты обернулись на мой театральный кашель. Я стояла, сцепив руки за спиной и перекатываясь с пятки на носок, и изучала небо.        — Что? — резко спросил Кенуэй.        — А я говорила.        — Мало ли, что ты говорила! Нашла чем гордиться!       А Тэтч тем временем расхаживал на одном месте, словно лев в клетке.        — Глад и мор! Чёрт! — ругался он. — Может, лекарства просто украсть?       Капитан “Галки” мгновенно забыл обо мне.        — Помни о помиловании, Тэтч. Нельзя.        — А всё это Хорниголд! — взревел Чёрная Борода так громко, что я аж подпрыгнула на месте, чуть не ойкнув. — Стал слишком горд, чтобы звать себя пиратом!        — А, он просто осторожничает, — махнул рукой Эдвард.        — Всё дело в том, как себя поставить! — Эд Тэтч сделал драматическую паузу и почти в упор приблизился к Кенуэю. — Дурачься на потеху – убедишь лишь дураков. А будешь дьяволом – тебе покорятся все.       Не знаю, как ассасин выдержал такой напор, но если бы Чёрная Борода своим устрашающим хрипящим голосом сказал это мне, при этом стоя слишком близко, я бы уже давно убежала в закат с криками, несясь по воде, словно Иисус.        — И им станешь ты?       Внезапно Тэтч взял свою шляпу с радом стоящей бочки и поджег фитили, прикрепленные к ней. В их слабом свете его лицо приобретало поистине устрашающий вид.        — На публике – да! Весь мир – театр. Напугай свою жертву, — он медленными шагами стал приближаться к Боннету, который всё это время стеснительно стоял за нашими спинами, — создай жуткий образ из лихорадочного бреда, и все рухнут на колени, моля своего Бога о пощаде!       Стид и так дрожал от одного лишь приближения Тэтча, а тот ещё и так порычал последние слова, что Боннет, кажется, наложил в штаны. И не только он.        — Боже… — только и смог вымолвить он.        — Недурно, — внезапно сказал Кенуэй, будто только что прокомментировал трейлер к какому-нибудь фильму.        — Ещё бы! — в тон ему ответил Чёрная Борода и стал взбираться на капитанский мостик. — Если придумаешь тихий способ достать лекарства – скажи. Иначе я займусь этим сам.       Ассасин долго сверлил взглядом пирата, но так ничего и не ответил. Он поднялся на “Галку”, а я собачкой просеменила за ним. Но не успели мы пройти и пары метров, как Тэтч окликнул Эдварда:        — Кенуэй! И ещё кое-что…        — Что?        — Однажды, — каждое его слово отдавалось в моей голове, — твоя баба выдаст тебя с потрохами. Я бы, на твоем месте, избавился от неё ко всем чертям, пока о ней никто не прознал.       У меня аж сердце упало. Только я подумала, что у меня получилось не купернуться перед пиратом, как он хладнокровно вонзает мне нож в спину. Я думала, что даже перестала дышать, пока ждала, что ответит капитан “Галки” Но он опять остался нем, и, молча подобрав одежду и снаряжение с какой-то бочки, направился в свою каюту. Чёрная Борода только хмыкнул, посмотрел на меня и в следующую минуту уже отплыл от корабля Кенуэя.       Хоть ассасин и не ответил на предложение Тэтча, но выражение лица у него было такое, будто пират подкинул ему хорошую пищу для размышлений. И если для Кенуэя она могла показаться привлекательной, то меня от неё бросило в дрожь. На мгновение я даже обругала себя, что “что-то ты, Купер, расклеилась. Где твой оптимизм? Всё будет чики-пуки, Эдвард тебя не убьет!” Но потом я послушалась свою Купер-реалистку: “Это не игра, чтобы надеяться на его добрую душеньку! Он пират! С чего ты взяла, что он не мечтает избавиться от тебя? Пока что от тебя только одни проблемы, и выгода в твоем нахождении на “Галке” с каждым днем всё улетучивается”, и мне стало реально стремно. Я поднялась на капитанский мостик и села у своего уже излюбленного борта. Я ждала прихода Кенуэя, а пока две мои сущности рвали меня на части, втаптывая всю мою уверенность в грязь. Нет, ну а что мне ещё делать? Только сопли разводить. И то из-за шока, а может быть и из-за пережитого приступа самоуничтожения организма, я даже этого не могла сделать, просто зарывшись руками в волосы. Нда, не думала, что пару предложений одного пирата смогут так “убить” меня.       Спустя пять минут поднялся Эдвард и дал команду отдать все паруса. Я смотрела ему в спину и не решалась подойти, боясь услышать то, что он скажет. Как будто ждала для себя какой-то вердикт. Приговор. Хах, чёт я реально расклеилась… Даже если это приговор, то только болезненнее будет его отсрочивать. Фух, ну хоть моя логика не пропала. Так что, собравшись с духом, я тихо-тихо подошла к Кенуэю и встала слева от него, держась за перегородку у штурвала. Ну как, держась, – я вцепилась в неё, словно утопающая, что аж костяшки пальцев побелели. А Эдвард, как назло, никак не отреагировал на мое появление, и даже не думал начинать разговор. Он просто смотрел на горизонт, как солнце постепенно сходит с вершины неба, как плещется вода, как ветер надувает паруса. И за это мне хотелось его убить. В который раз за эти три дня.        — Боишься? — спросил пират внезапно, но я подавила в себе истеричку, которая на любую левую фразу вздрагивает или подпрыгивает. Я просто решила поиграть в его игру – молчать и смотреть вдаль.        — Правильно – бойся — Кенуэй воспринял молчание как согласие. Наверное, это действительно было так. — Любой здравомыслящий пират поступит так, как сказал Тэтч. И я тоже отношу себя к здравомыслящим, — я сглотнула ставший в горле ком. — Но я – не он.       Ладно, здесь я почти вздрогнула. Даже обернулась, чтобы посмотреть – а не послышалось ли? Но Эдвард стоял с самым серьезным выражением лица и смотрел на меня.        — Я не такой идиот, чтобы слушаться Тэтча. И я не отпущу от себя пророка.       Не знаю, то ли идиотская улыбка всё же расползлась на моем лице, то ли мне на голову насрала чайка, но пират усмехнулся. А вместе с этим вернулась и вся моя уверенность.        — А с чего ты взял, что я боюсь? — сказал я, отталкиваясь от перил и подходя к Кенуэю. — Ведь если бы я тебя боялась, то не сделала бы… это!       Я резко хватила капюшон у него на спине, кажется, вместе с волосами, и потянула ему на лоб. Видимо, у меня получилось это слишком сильно, потому что ассасин аж нагнулся вперед вслед за моей рукой и хорошенько приложился лбом об штурвал. Ойкнув, я отскочила от него подальше. Эдвард медленно поднял свою голову, с большим краснеющим кружком на лбу, и, испепеляя меня взглядом, прошипел:        — Ну держись…       Честно могу заявить, что установила рекорд, который смело можно занести в книгу рекордов Гиннеса: бег по скользкой палубе от разъяренного пирата в течение трех минут. Но как только я была поймана, то незамедлительно была подвергнута мучениям в виде просверливания кулаком во лбу. А затем, наигравшись с новой игрушкой для битья, ассасин умудрился свернуть меня калачиком и замотать в обрубок старого паруса два на два метра. Так что из меня получился мешочек-ссобойка с торчащей головой в месте узелка. Против всех моих криков и визгов, Кенуэй затарабанил меня в трюм и кинул прямо на пол.        — Эй! Я не могу выбраться, ты, блин, морской узел какой-то завязал!        — Подумай над своим поведением… — сказал он, закрывая крышку люка.        — Ну нос хотя бы почеши! Очень чешется!        — Потерпишь.       И под мои благие маты и “НУ МНЕ ПОВЯЗКА НА ГЛАЗА СЪЕХАЛА!” пират удалился восвояси. А меня ждали несколько часов страшного ада и мучений. Да что вы знаете о страданиях?!