Fallen angel

Моя жизнь, как мне показалось, начинает налаживаться. Джастин смерил мой вспыльчивый характер, поэтому теперь я настроен к людям более положительно, чем это было раньше. У меня даже появилось несколько друзей, с которыми мы после школы выпиваем пиво в каком-то старом баре. Мои оценки и правда стали лучше, чем полтора месяца назад. Учителя не могут понять, с чего вдруг вечно огрызающийся и неопрятный ученик стал ухоженным, даже немного умным, если так можно сказать. Я бы хотел рассказать всем, что это Джастин, именно он мое спасение во всем. Но не хотелось лишних вопросов и внимание к нам. А если говорить о нас с ним… Мы все также «дружим», только не в пределах школах. Если узнают, какие у нас отношения, то Джастина упекут за решетку. Здесь мы почти не общаемся, а если и общаемся, то только вопросом и ответом у доски. За пределами школы  часто выбираемся погулять в город, посидеть в какой-нибудь закусочной или посмотреть фильм в кинотеатре. Эти полтора месяца я живу у Джастина, и иногда на меня навевает мысль, которая не дает мне покоя — зачем он выкупал тот дом, если он все равно пустует? Продать я его не могу, потому что мне нет восемнадцати, а жить там я больше не хочу. Слишком много плохих воспоминаний. В последнее время я все чаще замечаю, что Джастин начинает пропадать где-нибудь. Точнее, по его рассказам он уходит на деловые встречи, которые начинаются, на удивление, в девять вечера. А однажды он улетел в командировку на целую неделю. Однако  получил достаточно крупную сумму денег, чему был несказанно рад. Я и не смел злиться на него из-за работы, я лишь благодарил его за то добро, которое он сделал для меня. Я и сам устроился на работу в ближайшее кафе. Собираю грязную посуду и мою её. Не лучшее занятие, но отличная прибыль — шестнадцать долларов за час. Наверное, слишком уж я был увлечен своей новой жизнью, потому что даже не заметил, что на дворе уже было тридцатое декабря. Пора наряжать елку, украшать квартиру различными огнями и покупать подарки. Этот день начался как обычно. Проснувшись и потерев глаза, я посмотрел на часы, которые стояли на тумбочке. Шесть утра. «Какого черта так рано!» — протестую я в своей голове. Шоркаю по линолеуму в своих тапочках с мордочкой собаки и, зайдя на кухню, достаю из холодильника два яйца, бекон и апельсиновый сок.Пока сковородка нагревалась на печке, я резал тонкими кусочками бекон, пританцовывая при этом под ритм песни, играющей на радио.Раскаленная сковородка шипит, когда я кладу на неё те самые кусочки. Когда они подрумянились, переворачиваю их вилкой и разбиваю яйца, выливая их. Получается забавная рожица. Глаза в виде желтков и рот в виде бекона.Улыбаюсь своим же мыслям, накрываю сковородку крышкой и поворачиваюсь, как вдруг вижу перед собой Джастина, который улыбается мне во все тридцать два. — Доброе утро, — задорно кричит он, от чего я закрываю уши двумя ладошками. — Ты придурок! — отстраняю его от себя и бреду к холодильнику, взяв оттуда петрушку. — Научите меня готовить? — шепчет мне на ухо Джастин, плотно прижимая к тумбочке, у которой я нарезаю зелень. — Ты и так лучше меня готовишь. Прекрати, сейчас все подгорит... — я теряю самообладание, когда парень целует мою пульсирующую вену на шее. Кажется, что я обмяк в его руках. Кажется, что я растекаюсь в лужу. Мы ведем утреннюю трапезу довольно весело, обсуждая последние дни в школе, планы на январь да и вообще наслаждаемся обществом друг друга. — Мой любимый повар, — кричит Джастин, уже выйдя из кухни, а я довольно улыбаюсь, даже не замечая, что эта улыбка у меня до ушей. Я когда-нибудь вообще так улыбался?

***

Джастин что-то рассказывает, а я иду и увлеченно слушаю его. Снег хрустит под ногами при каждом шаге. Каждая ель в городе надела на свои ветки белый платок. На улице рано темнело, поэтому зажглись разные цветом огоньки, которые были обмотаны на фонарных столбах. Было просто невероятно и сказочно. Напарник вдруг резко остановился у детской пустующей площадки и, довольно усмехнувшись, направился туда. С разбегу Джастин упал в горку снега, размахивая руками, от чего, вроде бы, получился снежный ангел. Меня немного позабавила такая ситуация: мужчина, которому уже двадцать пять, как никак, валяется на детской площадке в сугробе и создает ангелов. Разве не это ли свобода? Когда ты плюешь на мнение абсолютно всех, потому что ты это ты, и никто тебя заменить не сможет. И плевать на возраст, плевать на ограничения. Жизнь дана одна. Я приземляюсь в сугроб рядом с Джастином. Мы смотрим друг другу в глаза, отчетливо замечаем радость от компании друг друга. Я готов провалиться сквозь землю от его пристального взгляда, который зажигает во мне сотню неописуемых и новых эмоций.Джастин прикасается к моему лбу губами, совсем невесомо целует, после чего встает на ноги и, почесав затылок, произносит: — А давай слепим снеговика! Да, мне определенно повезло с другом. Кажется, мы и думать забыли про мороз, потому что так были увлечены созданием нашего произведения искусства. Я катал уже достаточно большой снежный шар для основания, а у Бибера уже было готово туловище и голова. Собрав воедино нашего нового «друга», я сделал ему нос в виде морковки, рот обложил семечками, а на голову одел ведро, которое валялось неподалеку. Довольные своим творением, мы не могли налюбоваться тем, что сделали вдвоем, командой. Не успел я отвернуться, как почувствовал, что на меня налетел снежок. Я обернулся и заметил, как Джастина пробирает хохотом, но не надолго, потому что прям в этот момент в его лицо приземлился снежок, но уже от меня.Мы начали закидывать друг друга, смеясь и не замечая, что возле площадки скопилась некоторая детвора. Недолго думая, я покричал детям, которые продолжили вместе с нами играть в начатую войнушку. Наша одежда оказывается полностью мокрой. Я полностью раздеваюсь и кидаю её в черное ведро для грязной одежды в ванне. Холодный кафель под ногами заставляет меня задрожать, потому что мне и так уже было холодно, но горячая вода согревает, когда я ступаю под неё в душе. Невероятный аромат пряной ванили и корицы разносится в комнате, когда я выливаю на мочалку немного геля. Создается какое-то праздничное настроение, которое, кажется, уже ничего не сможет испортить. Чувствую, как холодные руки касаются моей спины, от чего вздрагиваю. Это Джастин. Не поворачиваюсь, вынуждая его на то, чтобы ласками и поцелуями он сделал это сам. Он скользит своей холодной рукой по спине, после чего резко сжимает двумя руками мои ягодицы. От неожиданности я как-то странно и наигранно пищу, но заставляю себя повернуться к нему, чтобы снова взглянуть на такое до чертиков бесявое, но уже родное лицо. Его губы трогает улыбка, когда я сам целую его подбородок. В таких не пошлых ласках ты просто готов умереть. Нет, мы не хотели сейчас чего-нибудь дикого, мы не сгорали от желания. Мы просто хотели близости. Близости простыми прикосновениями.

***

Сквозь сон чувствую, будто бы меня положили около печки. Просыпаюсь и понимаю, что я полностью горю. Тело невероятно ломит, что даже сил не хватает подняться. Я испускаю лишь протяжный и усталый стон. Джастин раскрывает глаза и, наверное, по моего больному лицу понимает, что у меня температура. Я закрываю глаза, а на лбу чувствую прикосновение любимых губ. — Ты заболел, — констатирует Джастин. — У тебя высокая температура, точно. Сейчас принесу уксус. Возвращается парень с емкостью, из которой не очень приятно пахло. Совсем старые, изношенные вещи Бибер рвет в два счета, делая из них тряпки. Макает в раствор и кладет на лоб, то же делает с остальными тряпками, размещая их на разных участках моего тела. — Угораздило же тебя... — шепчет Джастин, взяв мою ладошку в руки, по очередности начинает целовать каждый палец. Это такой волнующий момент. Парень такой трепетный, такой заботливый и любящий. — Зато было весело. Бибер слабо улыбается, а я тяну его к себе. Мои совсем сухие губы становятся влажными, когда мы воссоединяемся в поцелуе. Не пошлом, без языка. Просто губы. — Спасибо тебе, — выдыхаю я, когда мы еще находимся так опасно близки друг к другу. Прошло часа четыре, солнце за окном начинало вставать. Из-за почти закрытых штор лучи солнца косо падали на лицо Джастина, который мирно посапывал на моей ладошке. Разомкнув глаза, я посмотрел на него. Такого уязвимого, беззащитного. Касаюсь аккуратно его шелковистых каштановых волос.Он приподымается на локтях, сонно смотрит на меня, но я уверяю его, что все хорошо. Парень покорно ложится рядом со мной на кровати, взяв мою руку в свою. Мне очень приятно, что он оказывает такие знаки внимания. Мне до безумия нравится его прикосновения. Мне сносит башню, когда он рядом. И с каких пор я стал таким сентиментальным? Воскресное утро мне приходится встретить с заложенным носом, болью в горле и иногда скачущей температурой. С самого утра Джастин, как ошпаренный, бегает туда-сюда, подавая мне то только что сваренный компот, то таблетки, то градусник.Весь день я щелкаю пульт, бегая по каналам, но так ничего и не нахожу. Откидываю его куда подальше и ложусь на диван спиной, подложив руки за голову. Джастин ушел куда-то днем, оставил меня одного в этом пустом, давящим на нервы помещении. Казалось, что время тянется словно улитка. Я смотрел на часы. Отводил взгляд. Снова смотрел, и стрелка даже не сдвигалась с места. От нечего делать меня понесло к дубовому стеллажу, на котором красовалось никем не выпитый виски. Темная стеклянная бутылка так и манила взять её в руки, открыть её и глотнуть напитка.Я сделал только половину. Взял в руки бутылку и ускакал на кухню. В холодильнике нашел лёд в специальной формочке и, вытащив его, поставил на стол.Разлив напиток в фужер, я добавил в него кубики. Но вмиг вспомнил, что болею. «Ничего, — думаю я. — Алкоголь еще никого не губил во время болезни.» Ледяная, жгучая, безумно противная жидкость скатывается по моей гортани вниз, и только спустя десять секунд я могу ощутить прилив крови к щекам, благородный вкус напитка и поднятое настроение. POV ДЖАСТИН Сейчас город прямо-таки кишит людьми. Каждый кто куда. Некоторые выходят из магазинов с кучей пакетов, в которых, кажется, много подарков их близким. Кто-то наоборот заходит, ищет что-то необычное, то, что тронет сердце. Снег срывался с голубого, почти прозрачного неба. Снежинки, падающие на мои теплые варежки, были каждая разной формы. Не было ни одной одинаковой. Дойдя до площади, я заметил на большом троне Санта-Клауса, который усаживал на свои коленки детишек, выслушивал их пожелания, вписывал их в свой блокнотик и обещал, что всё загаданное сбудется.Невольно улыбнулся такому. Это здорово, что еще осталось хоть немного сказки и доброты в этом мире. И оказавшись в нужном месте — банке — я подхожу к одной из касс и достаю листок из внутреннего кармана пальто. — Джастин Бибер. Оплатить за новый дом, — монотонно произношу я, даже не одарив кассиршу хотя бы взглядом. Девушка кладет на стол регистрации бланк, показывая, где мне нужно расписаться. Я быстро проделываю эту операцию. — Наличными или карточкой? — Карточкой. Я набираю код на специальном аппарате, который после пищит, оповещая о успешном погашении суммы. «Может, пора завязать с казино, пока это не зашло в тупик? — думаю я, поворачивая ключ зажигания. Пора ехать домой и показать сюрприз моему горе-партнеру. — Вдруг что-то случится?» Я не смогу здраво мыслить. Все эти деньги, которые ты получаешь, дурманят тебя, заставляя забыть о том, что есть хорошо, а что есть плохо. Этот момент выигрыша окрыляет тебя, и ты будто бы становишься чем-то недосягаемым для других. Да, это грязные деньги. Не спорю. Но имеет ли это смысл, когда ты хочешь сделать так приятно близкому человеку? И когда этот мальчуган стал мне близким? Мы познакомились не так давно, а я к нему привязался. Да, по-моему, это называется именно так. Из всех, кого я встречал на своем пути, этот парень является самым смышленым. И надо ли учить его жизни, если он и так её знает? Он был таким одиноким, беззащитным, выброшенным на свободный путь существования. Мы встречаем сотни людей за день, не подозревая, что, возможно, когда-нибудь переглядывание превратится в крепкий брак. Мы доверяем свое сердце самым близким людям, но один переломный момент меняет все — они разбивают нас, забирая сердце с собой. Стоит ли еще называть очевидные вещи в этой такой несправедливой жизни? Нажимаю на кнопку, и в это же мгновение двери лифта распахиваются. Я прислоняюсь к холодному окну, открывающему вид на горящий в огнях город. А, прикрыв глаза, думаю, понравится ли ему мой сюрприз? Чувствую запах алкоголя, когда вхожу в квартиру, и вижу лежащего на полу Рассела, который свернулся калачиком на полу, что-то шепча себе во сне под нос. Присев на корточки рядом с ним, я кладу свою ладонь на его щеку и нежно поглаживаю. Сейчас становится ясным одно — мой самый желанный и лучший подарок лежит передо мной. Хочется ли мне его терять? Нет. Но ведь Земля не стоит на месте, вертится вокруг своей оси. Так и наша жизнь. Да, мы не будем довольствоваться друг другом всю жизнь, но я рад подарить ему частичку счастья сейчас. Ошибочно думать, что созданные наперед планы сбудутся. Придумай то, что хочешь сделать за эти сутки: сблизься с человеком, выучи урок или просто поговори с старым другом, с которым давно не общался. Мортон хлопает ресницами, когда просыпается. — Пошли, я кое-что приготовил для тебя. Мы останавливаемся у нового дома, и Рассел, на мой взгляд, даже не смеет подозревать, что это его новый дом. Роскошный двухэтажный особняк бежевого цвета так и манит к себе, изобилие деревьев в саду сразу наводит мысль о том, что летом там будет приятно посидеть  в теньке, а большая веранда, украшенная елочными игрушками, давно ждет гостей с поставленными на ней крендельками. Открыв дверцу машины, я выхожу из неё, направляюсь к входной двери дома и останавливаюсь. — Чего ты там встал? — спрашиваю я у парня. — Не понимаю, что происходит, — отвечает он, немного шатаясь на месте. Я подхожу к Расселу и, приобняв его одной рукой, другой провожу в воздухе. — Это всё твое. Кажется, что он приходит в себя, трезвеет, потому что глаза его становятся в виде фунтовой монеты, а челюсть отвисает чуть ли не до земли. — Ты… — было начинает он, но замолкает. — Ты все, что у меня есть. Ты делаешь меня свободным. Спасибо. — голос его сел. — Спасибо, блять, спасибо за всё! Никогда не думал, что стою чего-то в этой жизни. Думаю, что слова излишни в этой ситуации. Я лишь обнимаю его, прижав ближе к себе, и целую его в макушку. Это самый лучший праздник. Без тебя, Мортон, он бы не был таким.