Fallen angel

Сложно. Пиздец как сложно. Именно с такими словами я начинаю свое каждое утро. Прошло три недели с тех пор, как я поссорился с Мередин. Эта безумная девчонка звонила мне каждый день, но я не отвечал, лишь тупо глядел на экран телефона и глазами бегал туда-сюда, читая её имя. Не хотелось отвечать, лишний раз напрягать её. Просто не хотелось. Ничего. Она приходила пару раз и ко мне домой, стучала в дверь, кричала мое имя, плакала. Я слышал, как она всхлипывала, ведь сидел совсем рядом с ней под дверью. Я слышал её, а это уже хорошо. Я просто попустил себя, завяз в алкоголе и наркотиках. Каждый день жду доставки двух моих нынешних «друзей», расплачиваюсь и погружаюсь в свой собственный мир. Ввожу в вену шприц с каким-то разбавленным наркотиком. Черт его знает, какое у него название! Мне плевать! Плевать, что колоть, ведь главное — получить удовольствие! Запиваю моментально все дешевым пивом, и чувствую, как желудок скручивается, потому что уже дня три я ничем не подкреплял его, кроме как не отдавал порцию пива. Кажется, что всё хорошо, что все проблемы ушли. Мир прекрасен, светит солнышко, поют птички, но нет! Это не так! Даже в своем мире я не могу забыть, какую боль испытываю. Не могу забыть вопросы насчет как жить и что делать. На тумбочке вижу ножницы, которые так и ждут, пока я их возьму. И я беру их. Осматриваю каждый сантиметр. Они такие холодные, блестят, когда я ими верчу, в свете лампы. Острые концы привлекают мое внимание сильнее, и я, дотронувшись до них кончиком пальца, одергиваю его. Достаточно острые. Ну что, поехали? Захожу в ванную, подхожу к раковине и включаю воду. Я смотрю в зеркало напротив меня и не вижу там того парня, который был раньше. Пухленькие щечки с задорными глазами превратились в четко очерченные впалые скулы с потухшим взглядом. Кажется, я похудел килограмм на десять. Возвращаюсь к делу, которое так хотел сделать. Острие ножниц вонзается мне под кожу на руке, заставляя алую жидкость быстро течь. Я провожу острием вниз, и кровь стремглав начинает литься из раны. Я чувствую этот неприятный запах и потихоньку начинаю отключаться, потому что кровь с невероятной скоростью бежит. «Вот такие твои последние минуты, Рассел Мортон.» — проносится у меня в голове. Краем уха слышу, как дверь открывается, и на пороге стоит… Мередин? Она, чертыхаясь, набирает скорую и во всю кричит, чтобы ехали быстрее. Наблюдаю за этим из последних сил, слабо улыбаясь. Отключаюсь. Тьма.

***

Мои глаза потихоньку разлепляются, и я оглядываю комнату, в которой нахожусь. Голубые стены, белёсый потолок, прикроватная тумбочка, большая белая дверь. А на стуле, рядом с кроватью, спит Мередин, отклонив голову назад и тихо сопя. Я улыбаюсь, пытаюсь встать, но все тело начинает жутко ломить и болеть, от чего я сразу падаю обратно, испуская тяжелый стон. Девушка резко распахивает глаза и смотрит прямо на меня. Еще секунда, и её глаза стоят на мокром месте. Блондинка резко подскакивает, обвивает мою шею руками и гладит по шелковистым волосам. — Ты жив, — шепчет Мередин, пуще прежнего прижимаясь ко мне. Я притягиваю её к себе, утыкаясь носиком в её шею. Она пахнет ванилью, как и тогда. Моя родная. — Прости меня, — отвечаю я ей. — Не извиняйся, это я виновата. Она садится обратно на стул, не выпуская мою руку из своей, а с глаз её бусинками сбегают слезы. — Оба упрямые бараны, — я пытаюсь поддержать девчонку; она слабо улыбается, потупив взгляд. — Ты чего? —Зачем ты это сделал? — Не начинай, — зло отчеканиваю я, вырываясь из её хватки. — Рас… Смотрю в окно, где по голубому небу бегут белые облака в виде всяких фигурок. Солнце ослепляет глаза, и я невольно щурюсь. — Я просто очень устал. — Доктор решил положить тебя в психиатрическую больницу. Мередин замолкает. А я не могу осмыслить то, что происходит. — К… Как?! Зачем?! — Я отговаривала его, говорила, что ты здоровый, просто это несчастный случай, но он вышвырнул меня за дверь, не желая ничего слушать. Сказал, как только ты придешь в себя, то так сразу туда отправишься. Я никому не сказала, потому что хочу побыть рядом с тобой как можно дольше, и Рассел… Я киваю, чтобы она продолжила. — Я буду скучать. Сердце невольно сжимается, и я протягиваю свои две руки к ней, чтобы обнять. Запомнить напоследок её запах, её кожу, её слезы, просто её всю. В дверь кто-то резко врывается, я абсолютно отказываюсь понимать, что сейчас происходит. Меня оттаскивают от девушки, везут в койке до двери, и я оборачиваюсь назад, смотря, как Мередин падает на пол, громко плача. Она смотрит на меня таким измученным взглядом, что хочется просто пойти и повеситься. Протянув руку, я держу её на весу. Она делает то же самое. И это движение соединяет нас, оставляя в памяти навсегда вместе.

***

Оказываясь в каком-то странном здании, я морщусь от ударивших в нос запахов: запах таблеток, препаратов для введения внутрь, резины. Хочется завопить, завизжать от подступившего к самому горлу страха, но я будто бы немею, переставая чувствовать себя: свои конечности, свою гортань, свои мысли. Медбрат везет мою койку дальше, проезжая закрытые камеры, из которых доносятся разные звуки. Меня полностью перекручивает от витающей тут атмосферы, и я, обняв подушку двумя руками, прижимаюсь к ней, свернувшись калачиком. Он завозит меня в совершенно пустую комнату, где не было ничего. Лишь лампочка наверху качалась из стороны в сторону, отбрасывая тень. И уходит, оставляя меня одного со всем моим дерьмом в голове. Сначала я даже не замечаю, что ступаю на холодный пол босыми ногами. Но это уходит на второй план, когда я начинаю тарабанить в дверь со всей силы, что аж ладошки становятся ярко-красного цвета, кричать во все горло, срывая связки, бить ступнями по железной двери, доводя их до крови. Вы когда-нибудь понимали, что окончательно сломались? Когда ты просыпаешь утром, вдыхаешь кислород и понимаешь, что тебе он совсем не нужен. Когда мысли душат тебя, заставляя плакать по ночам. Когда понимаешь, что все люди ушли, оставив тебя одного. Я любил одиночество. До поры до времени. Но я полюбил жизнь ради него. Шатена, с безумными глазами, отражающими меня, когда я смотрел и тонул в них. Смаковал каждым моментом, когда он нагинался поцеловать меня или же просто обнимал. «Какого хрена? Два с плюсом? Вы, что, угораете?» «Спасибо, что не обращаешься со мной как с дерьмом. Спасибо, что вообще общаешься со мной.» «Ты… Ты все, что у меня есть. Ты делаешь меня свободным. Спасибо. Спасибо, блять, спасибо за всё! Никогда не думал, что стою чего-то в этой жизни.» «—Будь со мной всегда-всегда. — Я ведь с тобой. — Оставишь меня когда-нибудь? — Я не хочу уходить, Джастин. — Я люблю тебя.» Черт, черт, черт!!! Сколько еще это будет душить меня? Сколько я буду просыпаться с мыслью, что увижу его? Сколько, блять, нужно времени, чтобы забыть? Сколько… Я бы отдал все, чтобы узнать ответы на эти вопросы. Дверь открывается, и на пороге появляется темнокожая женщина, которая явно не ожидала увидеть меня под дверью. — Пойдем, сынок. — Куда? — зареванно спрашиваю я. — Помогать тебе. Мы доходим до нужной двери, и я, постучав, вхожу туда. Темная комната с большим шкафом по середине. — Садись, — чей-то голос (явно мужской) разносится по комнате, и я вздрагиваю, но покорно бреду к кушетке. Холод прошел по всему телу, стоило мне сесть. Ко мне подходит мужчина: лысый, с большими торчащими ушами, маленькой щетиной на лице. Присев на край, он добро улыбается мне. Но с каких пор тут так принято себя вести? — Ты Рассел, верно? Суицид? По какому поводу? — начинает он разговор. Я сижу молча, смотря в одну точку, пропуская его слова мимо ушей. — Я Итан, кстати, — добавляет он. Лишь больше хмурюсь, откидывая голову. Что он хочет сделать? Помочь? У него плохо это получается, бля. — Рассел, поговори со мной. — Для чего? — Ого, ты умеешь подавать голос, — засмеялся Итан, только вот мне было совсем не до смеха. —Для чего ты сделал это? — Ради прикола, — отворачиваюсь и осматриваю стоящие статуэтки на полках шкафа. — Тебя бросили, да? В самую точку. Больно. Пелена слез начинает застилать глаза, все становится таким размытым, теряет четкость. — С чего Вы взяли? — впервые я одариваю его взглядом, всматриваясь в блестящую лысину на голове. — Видно, как ты страдаешь. Расскажешь? Обдумываю его слова. Я доверил свое сердце Джастину, но он ушел. Я доверился Мередин, но её забрали у меня. Что получится здесь? Это совсем нехорошая идея, и я толком не знаю, что мне делать! — Да, вы правы, меня бросили. Оставили, как ненужную собаку под дождем, заставляя искать дальнейший путь самому. — Как давно это случилось? — Три месяца назад. — Как ты переживал расставание? — В алкоголе и наркотиках, — хмыкаю, смотря на доктора, который что-то писал в блокноте. — У тебя карафернелия, синдром разбитого сердца, который происходит, когда кто-то покидает тебя, оставляя всё их прошлое позади. Я не знаю, что должен или могу сказать. Просто сижу, и волна воспоминаний срывается на меня словно снежная лавина. Вспоминаю абсолютно все. И тот самый день… — Знаешь, Рассел, я бы не стал браться за тебя, если бы не почитал твое дело. Ты напомнил мне мою дочь. Когда она училась в университете, то познакомилась с прекрасным парнем. Я был только за их дружбу и так надеялся на что-то большее между ними. Но ничего не получилось. Остались лишь друзьями. Потом появился какой-то парень, из-за которого я перестал видеть свою дочь дома. Она пропадала, не отвечала на звонки, не приходила домой неделями. Но потом они расстались, и я твердо решил, что они больше не пересекутся. Но она увернулась от меня, пошла с ним. Курила, кололась, нюхала… До сих пор перед глазами её бездыханное фарфоровое тело с потухшими глазами… — мужчина заплакала, а я заворожено слушал, будто бы сломанные внутри части становились на место. — Она умерла. Поэтому я и взялся за это дело, решил помогать людям. — А как её звали? — Анджела, — говорит Итан, и я будто бы теряюсь в пространстве. — А парня, с которым вы хотели свести дочь? — По-моему, Джастин. И в мыслях сразу проносится твердая теория: люди не встречаются просто так. Они приходят помочь нам, вылечить нас, заставить улыбнуться. Люди всегда не случайны. И мой случай не исключение. Когда-то умерла его дочь, и он посчитал, что виновен в её смерти. А я падший ангел, с помощью которого он сможет избавиться от того греха, вылечив меня. Я понимал это. И я хотел этого.