Not oppa

Бэкхён складывает руки на груди и отворачивается к открытому окну, делая обиженное лицо. Младший останавливает машину. — Приехали. — Я не вижу ни одного домика вокруг н… Старший не успевает договорить, как донсэн резко наклоняется и целует его в губы. Бэкхён не в силах не ответить на поцелуй, несмотря на то, что должен делать вид, что очень обижен его словами. — Извинения приняты, оппа! Глаза Чанёля расширяются, а после весь свой взор он обращает на Бэкхёна, который явно в данный момент перегнул палку, и которому явно не стоило сейчас выражаться вот так. В компании друзей младший делает вид, что ему это нравится и подыгрывает, но когда они наедине, Бэкхён знает, что Чанни взбешивается, когда слышит в свою сторону «оппа». — Бэкхён, — голос срывается на рык, — дорогой, ты же знаешь, как должен меня называть. — Чан… Бэкхёну не дают договорить, затыкают рот двумя пальцами и приказывают сосать. Нажимают кнопку и опускают сиденье, которое теперь является кроватью для похоти. Поднимают толстовку, обнажая шикарный торс, и глядя глаза в глаза, щипают за сосок. От неожиданности Бэк кусает пальцы, что до сих пор находятся в его рту и так рвано двигаются вперёд-назад. — Помнишь, как я просил меня называть, когда мы одни, Бэкки? В ответ небольшое шипение, так как второй сосок тоже уже зажат Чанёлем. Пальцы изо рта вынимают и проводят небольшую дорожку от груди к пупку и ниже, «случайно» задевая затвердевшие соски. — Ты же помнишь, Бэкки? — ударяя на последнее слово произносит младший, всё так же издеваясь над своим хёном. — Да… папочка… Секунда, и Чанёль нависает над Бэкхёном, сводя с ума обоих, зарываясь пальцами в его волосы и притягивая к поцелую. Языки танцуют танец страсти, пока вторая рука донсэна мягко поглаживает ребра хёна, и опускается на пах, заставляя выгнуться навстречу. Ещё одна секунда, и Пак сидит на своём месте, притягивая старшего за волосы, наклоняет и тычет его носом в свой пах. Повторять дважды не нужно, Бэкхён знает свое дело, знает, как затуманить мозг, знает, как погрузить в блаженство и забыться. Аккуратно расстегивая ширинку, поглядывает на Чанёля, взгляд которого направлен на него, на виновника уже твёрдого, как дерево, члена. Достав разгорячённую плоть из нижнего белья, сначала проходится языком вдоль ствола, нажимает большим пальцем на головку, вырывая стон из горла донсэна. Сначала берёт в рот головку, облизывая ее и посасывая, как конфету, а после заглатывает до основания, не жалея ни себя, ни владельца плоти. Сорвав ещё один стон ,как джекпот, Бэкхён одной рукой проходится по всей длине, а второй снимает с себя кроссовки, и стает на четвереньки, поближе суя свою задницу Чанёлю. Тому не нужно особых приглашений или ещё каких-либо намеков, чтобы понять, что простым минетом это не закончится, что с этой машины они ещё долго не высунутся. Расстегнув пуговицу на штанах Бэкхёна и стянув их вместе с бельём, отбрасывает куда-то на заднее сиденье. Лишние вещи им сейчас не нужны. Опустив немного свое сиденье, Чанёль берёт Бэкхёна за щиколотки и перекладывает на свою половину так, чтобы его задница оказалась перед самим носом. Что, собственно, и получилось. Почувствовав горячее дыхания возле ануса, Бэк повертел бедрами, чем привлек внимание Чанёля, заставил взять его за бедра и сесть на лицо. Мягкий, мокрый и страстный язык тщательно вылизывает промежность хёна, сводя с ума. — Не останавливайся, — произносит Чанёль, когда из горла Бэкхёна вырывается очередной стон, из-за чего он отстранился и уткнулся носом в пах. — Да… папочка… Всё, что мог, и всё, что должен был проскулить хён. Никто никуда не спешил, оба медленно, но тщательно, вылизывали друг друга, готовясь к слитию как душ, так и сердец. Стоны, казалось бы, вырывались из салона машины, когда в Бэкхёна вошли два пальца. Поочередно сгибая их и разводя на манеру ножниц, Чанёль забывается и наслаждается пошлым выражением лица Бэкхёна, который страстно скуля, насаживается на них. Ещё несколько рваных движений и у донсэна полностью сносит крышу. Он возвращает хёна на своё место и, закинув его ноги себе на плечи, устраивается между ними. Нежно поцеловав, резко, до основания он вводит член, заставляя вскрикнуть и забросить голову назад. Крышу сносит окончательно, при чём обоим. Резкие, но до жути нежные толчки сводят с ума, вырывают жаркие стоны с горла, срывают голос. Насаживая на себя Бэкхёна, Чанёль оставляет засосы на его чувствительной шее, целует губы, скулы, посасывает язык, кусает уши и шепчет непристойности. Зажимает до боли затвердевшие соски, принося этим удовольствие. Облизывая их, всасывает их так, как будто там должно быть молоко. Второй рукой он притрагивается к члену, нажимая на головку большим пальцем, а после, в такт своим движениям по простате, водит рукой по возбуждённой плоти. Темп нарастает, а из горла вырываются рваные стоны, которые заглушают мокрые поцелуи. — Чан… — Кто? Член был моментально зажат, вырвав вскрик из шаловливого ротика. — Па… почка… м-м-м… можно мне кончить? Нежный, но жёсткий толчок, задевающий чувствительную точку, как будто даёт разрешение. А движения вдоль ствола Бэкхёна, завершают этот процесс. Несколько толчков, и хён изливается в руку донсэна, а тот, сделав пару движений вперед-назад и сжимая пальцами сосок Бэкхёна, кончает. Нежный поцелуй за ухом хёна, и аккуратно, за что Бэк безумно благодарен, Чанёль вытаскивает свой член, и перекладывается на своё сиденье. Немного отдышавшись, Бён Бэкхён всё же решает принять поступок Пак Чанёля. — Извинения приняты, — секундная пауза, — па-поч-ка.