My Thanatos

9GOATS BLACK OUT - Panta Rhei

      Я боюсь пошевелиться.       Мне кажется, что это огромное, затянутое пепельной дымкой небо, может рухнуть на меня, если я посмею хотя бы моргнуть.       Мне кажется, что не я вдыхаю полной грудью прохладный воздух, а он дышит мной, забираясь под мою рубашку и, как лед, тая на оголенных ключицах. Тонкие стебли травы, отдав свои жизненные силы палившему солнцу, поспешно скрывшемуся за край горизонта, тянулись к моим рукам, раскинутым на земле, осторожно дотрагиваясь до грубой кожи, вбирая листьями исходившее от меня тепло. Последние лучи тускло мерцали вдали, не в силах осветить пожухлое поле. Оно тяжело дышало, шурша над головой блеклой россыпью белых цветов, которые были настолько маленькие, что их можно было спутать с кружившими в воздухе снежинками.       Я все же моргнул и инстинктивно поежился. Но небо оставалось на своем месте бездвижной пеленою.       Хотя, какое оно - его место? Где небо начинается, а где заканчивается? Небо живет другой жизнью, находится так близко, но одновременно так далеко. То слепит синевой, то давит грозовыми тучами.       Сегодня же оно не выражало ничего. Серое, как опостылевший асфальт магистралей, как жизнь, лишенная мечты и цели. Но даже от этого необъятного безразличия невозможно было оторвать глаз. Я шумно вздохнул, вспомнив о том, что если не буду дышать, то обязательно задохнусь.       Глухо гудевший ветер затих, запутавшись в длинной траве, и по полю еле слышно разнеслись мягкие шаги. Небо забеспокоилось, по нему судорожно пронеслись белые волны облаков. Наверно, потому, что я вздрогнул от шороха сухой земли под чьими-то ногами.       Минута – и шаги стихли, всколыхнувшись где-то рядом живым теплом. Мир на мгновение замер, остановил время, выключил все звуки. Надо мной, загородив серую бесконечность, склонился Он. Усталым взглядом угольно-черных глаз осмотрел мои сосредоточенно сведенные на переносице брови, раскрытые губы. Моргнул, и в этом безмолвии даже показалось, что я слышал, как с шумом встрепенулись его длинные ресницы.       Мелькнувшую улыбку на умиротворенном лице подхватил вновь начавшийся ветер и растворил в травяном море.       — Похолодало… — прошелестело осыпавшимися колосьями.       Я кивнул и медленно поднял руку. Запустив ее в шелковые волны нескончаемой темноты, притянул Его к себе. Мрак защекотал мое лицо, шею, мурашками пробежал по озябшему телу. Прильнув к жару мягких губ, я еще больше окунулся в эту тьму, вдыхая запах пыльной листвы после дождя. Он не спеша отвечал мне, не закрывая своих глаз, прожигая меня изнутри.       Полотно неба разошлось по швам и, будто синим озером, начало неспешно растекаться по краям. Я опустил потяжелевшие веки, сквозь пепельную дымку, подаренной мне высью, чувствуя, как тонкие пальцы холодом прикоснулись к моей щеке.