Бездомный

      Марк был бездомным. Ну, или путешественником, как оптимистично думали его знакомые. В старой пятиэтажке, в квартире у лифта, его давно никто не ждал. Некому было лет десять уже. А потому соседи не видели его там довольно давно.       Но ему нравилось жить так. Нравилось это взбалмошное непостоянство, когда сегодня ты в Лондоне, а завтра Прага встречает тебя гулом аэропорта. Часто он путешествовал автостопом, и это вызывало в нём юношеский восторг. Ветер в смольных волосах, дурманящая вольность в венах и верный фотоаппарат на шее. Этого было достаточно, чтобы быть счастливым. Этого недостаточно, чтобы чувствовать себя частью чего-то целого.       Иногда он останавливался где-нибудь, когда деньги стремительно кончались. Сегодня его жизнь была наполнена Парижем, пахнущими выпечкой дождливыми улочками, скучным фрилансом и собирающей волосы в рыжий пучок флористкой Молли.       В полупустой съёмной комнатушке под крышей Марк мечтал, упирая взгляд в потолок, словно смотря сквозь него в звёздное небо над черепицей. Мечтал о семье и доме, сомневался в будущем и грезил о Молли и свободе, которую желали все, но получили лишь единицы.       «Словно безвольная птица в клетке с открытой дверцей. Взаперти жить невозможно, а улететь страшно», — невесело усмехался Марк, хмуря брови и накладывая на страницу записной книжки штрих за штрихом. Плавная линия лица, чёрточка скул и пышные волны алых на солнце волос, что в пучке не знали свободы, выходили из-под грифеля неуверенно, стираясь, перерисовываясь.       «Всё должно быть идеальным», — твердил Марк, перечерчивая снова и снова милые сердцу черты, сходя с ума от одиночества.       Он ненавидел эту непостоянность и любил всем сердцем, тоскуя на понятные душе и неизвестные разуму мотивы.       Тонкая ниточка знакомств рвалась быстрее, чем капля дождя касалась поверхности пропахшего летним зноем асфальта. О его дне рождения помнили двое: старый друг, проверенный годами, и телефонная компания, отправлявшая праздничные рассылки абонентам.       Марк уезжал из Парижа в растрёпанных чувствах, без денег и билетом на самолёт до родного города в один конец. Его Молли милым голоском, каким щебетала о несусветных женских глупостях, разбила ему сердце вестью о скорой свадьбе и парне Жане, который по её рассказам был похож на принца на белоснежном скакуне. Молли светилась, Марк молчал. Она думала о подгоревшем утреннем кофе, а он хмурился всё больше, сжимая руки в карманах. Блики от её помолвочного кольца словно оставляли ожоги на его коже. Любимые черты на портрете были больше не нужны. Лист, словно виноватый, был вырван, безжалостно скомкан и со злостью выкинут в первую мусорку на пути.       В родном городе Марк вздохнул свободнее. Воздух буквально залетел в его лёгкие, привыкая и обживаясь на старом-новом месте. Марка охватила ностальгия и смутное чувство иронии. Он снова, как пять лет назад, в свои двадцать, без гроша в кармане, с фотоаппаратом на шее и трепетной надеждой на друга. Ведь вместе им всё нипочем, верно?       Шумное издательство приняло его, как родного, когда он заявился туда по объявлению жарким утром среды.       Марк был бездомным. Ну, или путешественником, как оптимистично думали его знакомые. А ещё Марк хотел любви.       В тот момент, когда Алиса вышла из кабинета редактора, в Марке что-то перевернулось, а встретившись с её лесным зелёным взглядом его сердце упрямо твердило, что вот то, что он искал. Что вот она — его свобода, его дом и его любовь.       Марк был стеснительным, но он чувствовал, что для того, чтобы начать путь к ней, достаточно было просто сказать «привет».