Мой странный милый тан

За всё пережитое с таном время я уже знала, в каком месте и в какое время он будет делать ту или иную странность и воплощать в жизнь ту или иную безумную идею. Я знала, что на одном месте он не усидит и пяти секунд, ему обязательно нужно что-то сделать, куда-то пойти, даже не пойти, а устремиться. Ему нужны приключения, азарт, опасности. А так же хускарл-носильщик, готовый пойти за ним в огонь и в воду. И не потому, что это большая честь, просто именно там можно добыть огненные соли и морские жёлуди для его зелий. И не стоит задавать ему лишних вопросов, на которые хускарл получит лишь один ответ: "Я делаю то, что хочу делать, и не спорь со мной, Мидия". Даже в дороге тан не просто бежит, но и умудряется подпрыгнуть ввысь, схватить несчастную бабочку, оторвать ей крылышки и положить себе в карман. Или подойти к улью с роем трёх дюжин пчёл. Не боясь их жал, голыми руками начинает их всех вылавливать. Эх, суровые Скайримские мужики. Когда последняя пчела окажется у него в кармане рядом с дюжинами крыльев бабочек и различных разноцветных цветов, которые он тоже собирает буквально на каждом шагу, тан с чувством выполненного долга продолжает бежать дальше, причём, не зная, куда. Вперёд и вперёд. Что ещё нужно?! Один раз на нас выпрыгнул из кустов грабитель аргонианин. Видя, что у нас огромные мешки всякого ценного барахла, он выхватил из-за пазухи кинжал и стал нам угрожать, приговаривая, что если мы ему всё не отдадим, то он перережет нам глотки. Тан от этих слов чуть ни лопнул со смеху, мне тоже стало смешно. Грабитель, не совсем понимающий, в чем дело, выкрикнул требовательным голосом: – Я сказал что-то смешное? А ну-ка быстро вывернуть карманы! Еле сдерживаясь от смеха, я стала ему объяснять, кто стоит перед ним. И то, что он делает, – очень плохая затея. И не нужно ему делать самую большую ошибку в жизни. Но, конечно, аргонианин только усмехнулся в ответ на мои предостережения. Потом я искренне, трижды посочувствовала бедному, глупому аргонианину, который преступил дорогу довакину. Первый раз – когда довакин прыгнул на него со всей силы. Второй раз – когда он выхватил два бесподобных острых меча и манипулярными, быстрыми движениями покромсал аргонианина с ног до головы, не давая тому пошевелиться. И третий раз – когда насадив ящера на острие меча и подняв его вверх над своей головой, он выкрикнул такое знакомое и родное, великое слово"Фууссс". Запомните, все жители Скайрима. Смеяться не нужно в лицо довакину. Иначе полетите в небеса. Недавно я узнала, что мой тан обожает водопады. Стоит ему только их увидеть или услышать, как он сразу же бежит на самый верх водопада и прыгает с него вниз. Да ещё и меня заставляет делать то же самое. Конечно, я не соглашаюсь, ведь неизвестно, что может быть со мной после такого прыжка. С таном, конечно, всё понятно: радость, позитив и ни одной царапинки на теле. И мне приходится бежать долгой, но безопасной дорогой к тану. Тан, не понимая, что может быть страшного в пятнадцатиметровом водопаде, всё время долго меня укоряет за то, что я не прыгаю, а бегу длинным занудным путём. Но, согласитесь, лучше уж пол часа выслушивать нотации тана, чем со всей силы треснуться об камни и всю жизнь пролежать в кровати со сломанной шеей или ногой. Конечно, можно предположить, что тан меня сразу же вылечит, но это только в том случае, если я останусь живой после падения. Ещё тан очень прожорливый. За раз он может проглотить трёхнедельный запас еды. Причём, мясо, рыбу и картошку – в сыром виде. Я узнала это, когда мы сражались с древним драконом. Когда у довакина закончились все зелья жизни, он, не раздумывая, начал доставать из мешка всевозможную еду, целиком класть себе в рот и, не пережёвывая, проглатывать. От такого зрелища не только я становилась стоять столбом, но и дракон, который, наверное, не встречал такого аппетита даже у своих собратьев. Когда тан заканчивал излечиваться едой, бой продолжался и заканчивался победой довакина, ибо еды у нас с собой было аж на четыре месяца по меркам питания обычного человека. Мы бродили по Скайримским просторам без отдыха уже три дня. Я так устала, что не чувствовала собственных ног. Правда, был и плюс: я не чувствовала и мешка за моей спиной, который когда-то казался мне очень тяжёлым. Я не знала, как заставить тана остановиться на ночлег. Да! Тёмной ночью до утра бродит бойкий довакин и его усталая метла. Я не могла ничего другого придумать, как схватиться за сердце и ничком упасть на землю, притворившись мёртвой. – Лилия, хватит дурачиться, – заговорил тан. – Нам ещё за сегодня нужно забраться на вон ту высокую гору и спрыгнуть с неё, обследовать пять пещер, и обчистить три бандитских форда. Да! И ещё я хотел в одно очень интересное место наведаться. Правда, оно позарез забито изгоями. Но ничего, до утра со всем этим, думаю, управимся. Как считаешь? Я не думала шевелиться и перед словами тана, но когда он это сказал, я и подавно не захотела вставать, по крайней мере, до утра. – Да хватит тебе. Я знаю, что ты притворяешься, – стоял на своём пока что спокойный тан. Я еле сдерживалась, чтобы ненароком не дыхнуть или не рассмеяться. Это мне удавалось с большим и не лёгким трудом. Но всё же моё лицо оставалось неподвижным. Минуту подождав, норд, наконец, начал подозревать, что со мной что-то не так, и стал беспокоиться, что меня очень обрадовало. – Эй! Эй! Очнись! Что с тобой? – тряс меня тан. Потом я услышала, как он шарится в мешке. Через три секунды я услышала жадное чавканье. Слегка приоткрыв глаза, чтобы узнать, в чем дело, я увидела сидящего тана, засунувшего голову в мешок и что-то там жующего. Потом мой взгляд упал на мешок, который с невероятной быстротой уменьшался на глазах. Чавканье закончилось, когда мешок стал наполовину пуст, и из него показалась запачканная едой голова тана. Во рту он держал какую-то красную бутылочку. Потом он её взял в руки и подошёл ко мне. Я быстро закрыла глаза. – Ну, наконец-то, нашёл, ох, пришлось всё сожрать, чтобы добраться до него, – произнёс довакин, заливая в мой рот что-то холодное и гадкое. Как оказалось, это было зелье жизни. Такую гадость я ни с чем не перепутаю. Я и не думала глотать это, что, я дура что-ли? Он тогда узнает, что я жива, поэтому я оставалась лежать на месте и не двигаться. Тан стал сильнее нервничать: – Господи, ну, очнись же! Ну, почему ты ни с того ни с сего сдохла? Почему? Мне что, прийдётся перезагружаться? Но ведь я не сохранялся уже целых три часа! – кричал громким неспокойным голосом тан, тряся меня всё сильнее и сильнее. Иногда его придуманные, непонятные слова меня просто пугали. Далее он начал мне делать массаж сердца. Но не руками, как нормальные люди, а, представьте себе, ногами. Он встал мне на грудную клетку и начал сумасшедше прыгать. Да, такой способ не только больного на ноги поставит, но и мёртвого разбудит. – Ну дыши! – приговаривал он, продолжая на мне прыгать. «Господи!» – подумала я. «Ну, зачем я только начала притворяться?» – Дыши! Дыши! Не умирай! – повторял обеспокоенный норд. Я уже чуть было не сдалась, но не успела, так как он спрыгнул на землю. Теперь выражение "Словно тяжесть с груди свалилась" обрело буквальный смысл. Тан наклонился ко мне поближе, взял мою руку в свою и печальным, ласковым голосом начал тихо говорить: – Пожалуйста, не бросай меня. Ты единственный человек в мире, который меня хоть как-то понимает. Его голос превращался с когда-то безразличного и далёкого, в искренний, ласковый и нежный. – Пожалуйста, Лидия, очнись, ты мне очень нужна. Лидия? Я просто не могла поверить в то, что он произнёс моё имя правильно. Не Лилия, не Мидия, а Лидия. Всё, притворяться уже не было смысла, и я решила воскреснуть. Я медленно открыла глаза и увидела перед собой доброго, сочувствующего, голубоглазого норда на фоне синего ночного неба, украшенного множеством ярких, красочных и притягательных звёзд. Я медленно села, не сводя своего взгляда с тана. – Ты назвал меня по имени. Первый раз в жизни, – произнесла я, со слезящимися от приятной неожиданности и счастья глазами. Я смотрела на него, он смотрел на меня. Казалось, прекрасней и быть не может, но вдруг! Вдруг, как гром среди ясного неба, он замахнулся левой рукой, и как ударит меня по щеке со всей дури! Я сидела с выпученными от удивления глазами и широко открытым и, по-моему, уже никогда не закроющимся ртом. Конечно, я знала, что тан может выкинуть что-нибудь этокое. Но чтобы такое! Теперь я уже ничего не понимала. – Ой, извини! Это я просто комара убил, – объяснил тан и показал мне его приплюснутое тело, потом засунул его себе в карман. Меня переполняло нарастающее чувство хохота. И я громко, как никогда, рассмеялась. Тан сначала удивлённо посмотрел на меня, потом присоединился к веселью. Мы вместе две минуты от души посмеялись. Когда смехотворное чувство пропало, и всё вернулось на круги своя, я заговорила. – Тан! Если то, что ты тогда говорил, – правда, и я действительно для тебя что-то значу, то может мы… – Что? Значит, ты слышала всё, что я тебе говорил? – перебил норд. – Конечно, слышала! Каждое выговоренное тобой слово. Ты был таким искренним, таким сочувствующим. Это так мило! Я, наконец, поняла, что я для тебя не мешок картошки, а человек. – Значит, ты всё это время притворялась? – обозлился довакин. – А разве это имеет значение? – Ну, если не считать потраченного впустую время и истраченного ни на что зелья, наверно, не имеет. А, это и не важно. Так что ты там говорила? Я собралась с мыслями и начала: – Мы уже столько времени знаем друг друга и всё время находимся вместе. Каждый раз я смотрю на тебя и понимаю, дурачок дурочком со своими странностями, но в тебе есть ещё что-то притягательное, милое, доброе. И я поняла, что люб...Что ты делаешь? Тан кажется совсем меня не слушал, а быстро и ловко подпрыгивал вверх, ловя лунных мотыльков и светлячков. -Здорово,присоединяйся!- кричал мне возбуждённым, радостным голосом тан. Ох, видно не судьба. Тан хоть и выглядит большим мужчиной, но в душе он ещё маленький мальчик. Подумала я и присоединилась ловить ярких насекомых. Вообще то, это оказалось довольно весёлым занятием.