Тяжёлый криминал

Уилл предупредил патологоанатома, что в течение часа приедет жена Сергея Никитина на опознание - и попросил его перенести голову убитого в комнату для опознаний. Паскуччи отправился выполнять сиё поручение. А Уилл, тем временем, погрузился в гнетущие мысли о том, что у него по-прежнему нет хороших зацепок. Ему предстоит сейчас допросить Ольгу.... узнать, чем жил её муж.... установить круг его общения - и попытаться выяснить обстоятельства его исчезновения. Сперма, обнаруженная на лице жертвы, тоже может помочь: возможно, она принадлежит убийце. Ну это вряд ли, конечно. Уилл прекрасно понимал, что этот изощрённый преступник не дурак - и не станет столь демонстративно оставлять свою сперму на самом видном месте: на лице своей жертвы. Скорее всего, это сперма самого́ убитого. Уилл также не мог дождаться завтрашних результатов экспертизы содержимого желудка. Всех предыдущих четырёх жертв преступник морил голодом несколько дней - и только Никитина он чем-то угостил незадолго до убийства. Уилл зашёл в комнату для опознаний и принялся рассматривать обезображенную голову ещё вчера живого молодого мужчины - который всего две недели назад излучал красоту, здоровье и мужское обаяние. Сейчас эта голова не излучает ничего. Она лишь молчаливо демонстрирует следы чудовищных издевательств и жесточайшего насилия. "Как же она будет смотреть на него?" - с тревогой подумал Уилл в ожидании приезда жены убитого. Это сделал человек, которого возбуждают боль и страдания жертвы. Чем тяжелей мучения - тем сильней они возбуждают преступника. Поэтому он стремится причинить своим жертвам максимально возможные страдания - и максимально растянуть их во времени, пытаясь предотвратить преждевременную смерть от кровопотери (поэтому он прижигает проникающие ножевые раны огнём). Уилл прорабатывал в уме психологический портрет убийцы. Это белый мужчина - потому что серийные убийцы, как правило, выбирают себе жертв в пределах своей расовой группы. Он живёт в частном доме, а не в квартире - потому что такие преступления требуют уединения, приватности. Имеет личный автомобиль, на котором, вероятно, привозит своих жертв к себе домой - и вывозит их останки с целью разбросать их на берегу реки Хорш. Он гомосексуалист, садист, некросадист - однако склонность к некрофилии у него выражена не слишком явно: его больше привлекает живая плоть, способная мучиться - нежели мёртвая бесчувственная. И его садизм продолжает нарастать с каждой новой жертвой. Сергей Никитин мучился страшнее всех предыдущих мужчин: ему не только заливали в горло кипяток - но и отре́зали ему целую руку, когда мужчина ещё был жив и, скорее всего, находился в сознании. До сегодняшнего дня преступник отреза́л у своих живых жертв только пальцы - не более того. Страшно представить, каким пыткам он подвергнет следующую жертву. Возможно он уже ищет её. Размышления Уилла прервал звонок его мобильника. Это был его коллега. - Да? - Уилл, жена убитого пришла. - Проведи её в комнату для опознаний. Я уже там. - Хорошо. - Ты предупредил её про расчленёнку? - Да, она знает. - Отлично, давайте. Уилл накрыл несчастную голову серым покрывалом. Тяжело вздохнув, он вышел из комнаты, чтобы встретить вдову - и подготовить её к страшному зрелищу. Он смотрел, как Паскуччи кладёт на стёклышко какой-то биоматериал. - Паскуччи, она уже идёт. - Жена? - Ага. - Ну давай встретим нашу гостью, - профессор накрыл стёклышко с биоматериалом вторым стёклышком, положил их на стол - и повернулся к коридору, из которого как раз выходил напарник Уилла, который вёл с собой вдову. На лице женщины была печать тяжелейшего потрясения. Она не плакала и не рыдала - но по её мимике Уилл понял, что она всеми силами сдерживает истерику. - Здравствуйте, мэм. Я Уилл Грэм. Это я вам звонил. Может вам стакан воды? - Нет, не нужно, - отрицательно кивнула Ольга головой, глядя куда-то в сторону пустым взглядом. - Вы уверены, что готовы к опознанию? - Да. - Вам придётся увидеть голову, которую мы сегодня нашли, - Уилл открыл дверь комнаты и пропустил туда коллегу, Ольгу и Паскуччи. Все четверо встали у стола, укрытого серым покрывалом - под которым виднелись очертания головы. Паскуччи стоял возле головы - и взглянул на Грэма. Уилл поймал его взгляд и спросил вдову: - Вы готовы? Ольга кивнула. Паскуччи приподнял покрывало - и всем присутствующим открылось тяжёлое зрелище. Ольга обречённо закусила губу - и этот красноречивый невербальный сигнал мигом сообщил всем присутствующим, что результат опознания оказался положительным. - Да, - наконец вымолвила Ольга. - Это он. Паскуччи накрыл покрывало. - Пойдёмте, - Уилл подошёл к несчастной женщине и вывел её из комнаты. - Мне нужно будет задать вам несколько вопросов. Вы готовы сейчас на них ответить - или нам лучше подождать? - Нет, я готова, - ответила Ольга отрицательным кивком головой. - Тогда пройдёмте ко мне в кабинет. Мы с вами будем одни, не волнуйтесь. Уилл провёл Ольгу в кабинет - она села возле телефона, с которого час назад Грэм сообщил ей ужасную новость. Уилл сел напротив неё, положил руки на стол и скрестил пальцы. - Может стакан воды? - Нет, спасибо. - Когда вы в последний раз видели своего мужа? Её лицо тут же исказилось в мучительной гримасе. Со слезами в голосе она принялась отвечать: - Две недели назад.... Это была среда, 25-ое июня. Мы поругались с ним в тот день.... - В чём была причина ссоры? - Мы ругались с самого утра.... Мы переехали жить сюда в Штаты 5 лет назад. Из России.... Приехали сюда за лучшей жизнью, он хотел построить и открыть здесь русский ресторан - в русском квартале.... Фундамент залили - и стройка на этом и встала. Так и стоит этот фундамент уже 5 лет. Живём хуже, чем жили там. Вот и ругались опять.... - Во сколько он ушёл из дома? - В 5 вечера. Он перед этим напился ещё - выпил почти поллитра водки.... Я его стала ругать за это - он взбесился, обозвал меня, схватил бумажник, ключи - и ушёл. - Он пошёл куда-то конкретно? - Нет. Не знаю. Может и пошёл к кому-то. Никто из друзей, которых я знаю, его не видел в тот день. Я думаю он просто пошёл пройтись, прогуляться, куда глаза глядят, на час или два, - в этот момент из глаз вдовы хлынули слёзы, она закрыла лицо руками и облокотилась на колени. Уилл молча взял её за запястье в ожидании, когда она выплачет первые слёзы. Спустя четверть минуты вдова подняла голову. - Я не знаю, куда он пошёл. - Машину он брать не стал? - Нет, конечно. Конечно не стал. - И мобильник свой он дома оставил, так? - Да. - В какой момент вы почувствовали неладное? - В час ночи. Он никогда не приходил домой позже полуночи. Но я сначала не подумала даже ничего плохого - я подумала, что утром он придёт, что он просто.... Я не подумала плохого ничего сначала - я думала, что он придёт, - Ольга вновь нагнулась и закрыла руками лицо. Уилл встал и подошёл к кулеру, чтобы набрать холодной воды в пластиковый стаканчик. - Держите. - Спасибо. Ольга не сделала ни глотка - но вторую порцию слёз успешно выплакала. И тогда Уилл спросил: - А чем вы с мужем зарабатывали? - Он работает поваром. В итальянской кафешке. Работал. А я парикмахер-стилист. В салоне красоты. Ольга сделала маленький глоток. - Послушайте, мэм. Нам нужно приехать к вам домой, осмотреть вещи вашего мужа, его бумаги, изъять его телефон, его компьютер - нам нужно установить круг его знакомств. - Конечно. Хорошо. - Мы приедем к вам завтра в 9 утра. - Хорошо, я буду ждать. - Скажите, а у вас есть подозрения, кто мог желать смерти вашему мужу? У него были враги? - Он сам был враг себе. А других врагов у него не было. Уилл понял, что на этой шекспировской ноте допрос можно завершать. - Спасибо вам, Ольга. Тогда всё на этом. Увидимся с вами утром. Может вам вызвать такси? - Нет, спасибо - я в порядке. Уилл проводил Ольгу до её машины - и понял, что ему самому́ уже пора домой: сегодня ему здесь делать больше нечего. На часах уже было восемь вечера. Пока Уилл стоял в пробке на пути домой, он думал о зацепках. Завтрашний день должен дать какие-то зацепки - он очень на это надеялся. А если опять никаких зацепок? Уилл всё больше укреплялся в мысли, что ему катастрофически нужен совет Лектера - его помощь в этом деле. Он наверняка сможет дать подсказку.... увидеть то, чего не видно сразу.... найти неочевидную зацепку.... С долей уныния Уилл ощутил, как сильно ему не хватает Лектера. Он уехал на отдых в Аргентину уже месяц назад - и на этой неделе должен вернуться. Уиллу не хватало Лектера не только, как партнёра по профессии - но и как приятеля, как человека. Как самого удивительного человека. Уилл никогда не мог подобрать для Лектера какого-то одного ёмкого эпитета, который бы мог его лаконично описать. Потому что для такого человека ещё не придумали таких эпитетов. Дьявольский колдовской магнетизм, который излучал Лектер, давно приобрёл для Уилла эротический оттенок - и в итоге образ Лектера уже давно стал неотъемлемой частью его сексуальных фантазий. И Ганнибал об этом знает. И Уилл знает, что Ганнибал знает. И это пугало Грэма. Это его унижало - и уязвляло его самолюбие. А с другой стороны - будоражило воображение, и сердце замирало вовсе не от хладного страха, а от первобытного жара. Погуляв с собаками и вернувшись домой, Уилл не стал ужинать - а сразу же разделся и улёгся в постель. Но сон к нему не приходил. Целый час Уилл лежал в кровати с открытыми глазами, и все его мысли занимали два человека: Сергей Никитин и Ганнибал Лектер. С каждой минутой Лектер вытеснял русского эмигранта - и Уилл понимал, к чему это идёт. В последний раз Уилл давал себе разрядку почти месяц назад. И размышляя о Лектере, он не сразу заметил, что у него встал. Крепко и упрямо. И тогда Уилл решил, что пришло время: в кои-то веки можно по-быстрому вздрочнуть - чтобы расслабить нервы и просто уснуть. Без лишних прелюдий Грэм оттянул резинку своих облегающих бо́ксеров, обнажив член. Не мудрствуя лукаво, он щедро смочил слюной ладонь правой руки - и с чувством морального облегчения принялся мастурбировать. Он не стал расслаблять тело - он даже скрестил ступни и напряг тем самым мышцы ног, бёдер и таза: потому что он не собирался сегодня растягивать удовольствие - он хотел побыстрей достичь разрядки. Он даже не гладил другой рукой своё тело и не сжимал соски - потому что после месяца воздержания всё это совершенно не нужно. Закрыв глаза и чуть запрокинув голову на подушке, Уилл издавал сладострастные стоны - не слишком громкие, напоминавшие негромкий рык. Грэм чувствовал, что его обойма переполнена - и все его мысли теперь были направлены на то, чтоб разрядить её. Внезапно он услышал лёгкий шорох - и увидел, что в комнату вошла собака. Это был его белый лабрадор - в темноте его было легко опознать. - Бастер, иди в жопу! - рявкнул Уилл любопытной собачке. Бастер откланялся - и вышел. А Уилл тем временем подступал к кульминации: он чувствовал, как его вжимает в постель первобытная сила - и на секунду ему показалось, что он смог узреть с закрытыми глазами самого́ Бога. С мимолётным удивлением он отметил, что Бог имеет черты доктора Лектера. Пройдя точку невозврата, Грэм испытал оглушительный оргазм: у него шумело в ушах - его оглушил миг абсолютного счастья, и своими рычащими стонами он благодарил Бога и судьбу за эти сладострастные мгновения. Тёплая сперма выстрелила Уиллу в грудь и в плечо. Почти месяц она дожидалась своего часа - и Уилл был рад расстаться с ней сейчас. В соседних комнатах собачки слушали экстатичные стоны хозяина. Наверное они всё понимали. Ещё раз поблагодарив небеса за плотское счастье, Уилл встал с кровати, принял душ - и вернулся в постель. В эту ночь он спал очень крепко. КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ ГЛАВЫ