Против течения

      - Добегался? – Я склонилась над барахтающимся на мелководье мужчиной, но он продолжал смеяться. – Да заткнись ты уже.       Ох и голосина же у меня - драматический баритон. Прямо как у папочки. Я тут же ухмыльнулась, представив себе реакцию отца на мою внезапную смену пола и стиля. Это был бы мега-скандал.       Росинант попытался уползти. Мокрая сорочка облепила его и тянула вниз. Довольно жалкое зрелище, но меня теперь не так легко заставить расчувствоваться: мужские гормоны и женская обида в одном флаконе дают взрывоопасную смесь.       Я медленно пошла за ним, и когда мужчина выполз на песок, сграбастала за шиворот, оттащив подальше от воды. Силы у меня в мужском теле теперь было хоть отбавляй, но оно-то при росте за два метра и неудивительно.       Отпустив Росинанта, села рядом на вытащенную кем-то на берег корягу, разглядывая узловатые рельефные мышцы рук и квадратные ладони с длинными крепкими пальцами. Да, не дамская ручка. Сжав ладонь в кулак, сокрушённо покачала головой – не хотелось бы мне такой оглоблей по шее получить.       - Это ужасно, – пожаловалась я в пустоту.       Росинант перевернулся на спину, раскинувшись в позе звезды, и молча глядел в небо. Пока мы играли в догонялки, успело стемнеть, и первые звёзды неуверенно сияли на тёмно-синем полотне небосвода. Даже прибавив в росте, я не могла угнаться за этим длинноногим придурком, хотя оказалась всё же выносливее.       - Сигареты есть? – поинтересовался мужчина.       - Нет, – мой голос снова упал на октаву. – Блядь, верните мне женскую глотку.       Росинант прыснул со смеху.       - Перестань, пожалуйста, – я вцепилась в волосы, и они оказались ещё более жёсткими, чем обычно.       - Как это произошло?       - Человек-гормон постарался, – проворчала я. – Эмпорио Иванков, местный доктор Фрэнк эн Фертер*, умеет творить чудеса.       - Да, выглядишь ты чудесно. – Я одарила его злым взглядом, но он только улыбался.       - Посмотрим, какая милая блондиночка получится из тебя.       Его улыбка тут же увяла.       - Нет, спасибо.       - О чём ты вообще думал, когда сбежал? – напала на него я.       Он не ответил, раздражённо теребя длинную сорочку за ободранный подол.       Глядя на это, я лишь ещё больше разозлилась.       - Пошли, – резко поднявшись, подошла к мужчине, чтобы в этот раз форы у него не было.       - Никуда я не пойду.       - Если ты извинишься, меня могут вернуть в прежний вид. – Я попыталась надавить на его совесть, но, похоже, данное чувство у него тоже слегка атрофировалось, потому что он даже мускулом не пошевелил.       - А тебе идёт, – улыбнулся он, и мне захотелось добавить ему выбитых зубов. – Соответствует твоему характеру.       - Значит, по-плохому, да?       Он весь напрягся, ну а я с непринуждённым видом отстегнула один чулок и принялась его стягивать с мускулистой волосатой ноги. Росинант отодвинулся от меня подальше, глядя как на умалишенную. Ну, ещё пара часов в этом теле, и я точно слечу с катушек.       - Иди сюда, котик, – я соблазнительно улыбнулась, растянув чулок, щёлкнула им как ремнём, – я покажу тебе Рай.       Я облизнула напомаженные губы, копируя повадки Дофламинго, и Росинант сорвался с места, не разбирая дороги. Отлично, оставалось только загнать его в воду, что мне удалось довольно быстро. Усевшись на нём сверху, я сперва связала чулком его руки, после чего, измождённого, вытащила на песок, и вторым чулком спеленала ноги.       Он ругался и брыкался, и я даже пожалела, что нет возможности набрать с собой морской воды, потому что когда он высохнет, удерживать его придётся изо всех сил.       Повозилась я знатно, но всё же смогла закинуть Росинанта на плечи, как это делают пожарники. Ноги тут же прогнулись в коленях, а голени тонули в песке, но я упорно шла вперёд, обливаясь потом с головы до ног.       - Джейд, что ты творишь?       - Революцию, детка, – и я шлёпнула его по заднице. – Сексуальную революцию.       Он ещё долго не двигался, явно опешив, ну а я запела «Sexual Revolution», что не способствовало нормальному дыханию, зато соответствовало обстановке.       А затем Росинант пришёл в себя, и путь наш превратился в постоянную борьбу.       Ну что за проказник.       Небо и звёзды, я превращаюсь в окаму!       И я ускорила шаг.

***

      Маленькая ден-ден муши, стоявшая на столе, бледнела на глазах. Её мордочка скривилась, не скрывая отвращения абонента, но Иванков довёл своё шоу до финала, не обращая внимания на недовольную публику.       - И-ха! – закричала королева, и её подданные присоединились к ней:       - И-ха!       Улитка осталась всё такой же бледной, и даже долгожданная тишина не делала участь собеседника Иванкова легче.       - Кто… – мужчина по ту строну связи всё ещё не мог совладать с собственным голосом, из-за чего ему пришлось прокашляться, пару раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, и лишь после этого он смог говорить связно: – Кто научил вас этой песне?       - Дэнни-бой, – заворковала королева, – я вас обязательно познакомлю. Вы даже чем-то похожи. Так что приплывайте скорее, я вся извелась в ожидании.       - Да уж, я приплыву, выбора мне не дали.       - Фу, какой ты противный. Ты мне хоть подарки привезёшь?       - Да, один, но семиметровый и религиозно озабоченный, – улитка наконец-то улыбнулась, а Иванков засиял, как новогодняя ёлка.       - Жду не дождусь.       - Будем поздно ночью.       - Буду готова…       - О, боже, нет, – но его уже не слушали.       Королева бросила трубку, встала в одну из своих излюбленных сценичных поз, и приказала готовить пир.

***

      В ночи замок Иванкова сиял путеводной звездой. Я шла вперёд, а Росинант у меня на плечах уже успел выдохнуться. Или он готовит мне подлянку? Не удивлюсь.       Чем ближе мы подходили к замку, тем отчётливее становились слышны звуки бушующего в его стенах праздника. Лёгкий порыв ветра принёс запахи жареного мяса и каких-то специй, и наши с Росинантом животы жалобно заскулили.       - Заходи через кухню, – подала голос моя ноша.       - Планируешь пожрать, набраться сил и сбежать? – Я остановилась, перевела дыхание, после чего вновь пошла. С каждым шагом становилось всё тяжелее, руки и ноги тряслись, но у меня ещё были силы. Совсем немного, но я надеялась, что мне их хватит.       - Была такая идея.       - Когда мне вернут мой пол, можешь хоть улетать отсюда.       Он ничего не ответил, а я сосредоточилась на приближающемся пороге. Ещё пару метров, ну же!       Музыка гремела как ненормальная, глаза, привыкшие к полумраку освещённых фонарями улиц, слезились от яркой подсветки. Да, вечеринка у них там знатная.       Я представила себе ту толпу трансвеститов, что там собралась, и моя фантазия оказалась слишком яркой. Поднявшись до последней ступеньки, опустила Росинанта на холодный камень, и сама присела рядом, тяжело дыша.       - Что, передумала?       У меня перед глазами прыгали яркие блики, руки и ноги мелко тряслись, поясницу ломило, мышцы груди и спины жгло огнём, лёгкие хотелось выплюнуть, как и колотящееся в горле и висках сердце. Я дико устала, и если Росинант сейчас даст дёру, я просто растянусь у порога и буду тихо скулить от тоски и досады. Но мне было жаль нашу психику, поэтому я и остановилась у самого входа.       - Прости, – прошептала я, когда полностью восстановить дыхание. – Мне тоже туда не охота, так что давай, когда меня вернут обратно, сбежим вместе.       Он молчал, и только дикий вой транссексуальной тусовки у нас за спинами нарушала тишину. Естественные звуки ночи были подавлены окончательно и безвозвратно. Интересно, сверчки тут тоже окамы? А их на праздник пригласили?       Росинант внезапно засмеялся, откинувшись на перила.       - Что смешного?       Он только головой качал, отмахнувшись от меня связанными руками.       Я обиделась. Скрестив руки на массивной груди, надулась как маленькая девочка. Это подлило масла в огонь, и мужчина засмеялся ещё громче.       Ажурная двухстворчатая дверь распахнулась, и нас снесло звуковой волной. Скатившись по ступенькам вниз, взвыла от боли в отбитой пятой точке. Росинант валялся рядом, сорочка задралась, и взгляду открылись ажурные панталоны. Было бы смешно, если бы над нами уже не ржали.       Подняв глаза, при этом поправляя скрутившиеся и залезшие куда не надо трусики, обнаружила высокого усатого мужчину, что нависал над нами в позе превосходства. Положение его подкреплял добрый десяток вооружённых спутников.       Мужчины и женщины, облачённые в одинаковые зелёные плащи, смеялись над нами, а во мне закипал гнев. Праведный гнев униженного и оскорблённого.       - Марти-бой, – королева стояла наверху, в дверном проёме, и яркие лучи внутреннего освещения играли на жемчужных бусах и блёстках в её волосах. – А где же Дэнни-бой и мой милый мишка?       Усатый мужик, он же Марти-бой, раздражённо поморщился, явно не горя желанием общаться с Иванковым, но всё же ответил:       - Остались на корабле, скоро подтянутся.       Он двинулся вперёд, обходя меня чуть стороной. Ну надо же, брезгливый какой.       - Заставлять даму ждать так неприлично, – вздохнула королева.       - Где ты тут дам увидел? – ухмыльнулся мужчина.       Я поднялась на ноги, оказавшись у него за спиной, и дала ему смачного пинка под зад.       - Есть тут одна, – голос мой был низок и груб, но я предпочла это проигнорировать. Уперев руки в бока, я возвышалась над копошившемся на земле Марти-боем вся такая накачанная, волосатая и в корсете. Чем не дама, а?       На меня навели с десяток ружей, и спеси как-то поубавилось, но прежде, чем произошло что-то непоправимое, Иванков одним прыжком оказалась между мной и толпой её гостей, зло закричав:       - А ну спрячьте свои игрушки, детки! – Но детки оказались непослушными. – Вижу, придётся вас наказать.       Королева выпустила свои ногти-иглы, и я рванула к Росинанту, оттаскивая его от беды подальше. Мужчина, между прочим, пока я тут разборки устраивала, умудрился избавиться от пут на ногах, и пытался зубами расслабить узел на руках.       - Женские Гормоны Эмпорио! – воскликнула Ива-сама, и руки её двигались так быстро, что видно было лишь размытые линии.       Как мастер рапиры, Иванков наносила свои стремительные уколы новым гостям, и плоть их бугрилась и текла, принимая новые формы. Мужчины отращивали волосы и груди, становились тоньше в талии, женщины становились шире в плечах, обрастали щетиной и приобретали комочки промеж ног. У меня у самой такой был – еле в трусы влезал, да и мешал чертовски.       - Ты тут, помню, хотел узнать, как я пол сменила, – зашептала я на ухо бледнеющему на глазах Росинанту. – Как-то так.       - Напомни, чтобы я его не злил.       - Ты что тут устроил? – завопил… завопила Марти-бой, удерживая сползающие штаны за широкий пояс; волосы шелковистыми шоколадными волнами лежали на плечах, сменив лицевую растительность. – Верни всё обратно!       - Девочки, – игнорируя её, королева обратилась к своим поданным, столпившимся на пороге замка, – приоденьте-ка гостей.       И начался кошмар наяву. Окамы рванули во двор, придерживая в руках неизвестно откуда взявшиеся платья, сорочки и комбинации, налетели обезумевшей толпой на новообращенных женщин и мужчин, сграбастали их в охапку, и затащили в замок. Только пыль от их ног опускалась на землю. Это я уже проходила, но смотреть со стороны было не менее ужасно, чем переживать самостоятельно. Дальше будет кроссдрессинг и сессия наложения безумного макияжа. Оставалось только пожелать удачи этим несчастным идиотам.       Росинант сделал шаг назад, и в его намерениях сбежать можно было не сомневаться, но Иванков оказалась быстрее. Схватив нас за руки, она довольно улыбнулась своей зубастой улыбкой, и потащила в замок, как брыкающихся детей.       - Ну же, мои сладкие, ночь вся наша. Не будем тратить её на всякие глупости.       Росинант с мольбой посмотрел на меня, но я могла лишь плечами пожать. Что мы можем сделать, когда сама королева оказала нам такую честь? Полагаю, только с гордостью утонуть в этом кошмаре.       Безумие этой ночи останется со мной до конца жизни.       Яркие краски, томная музыка, странные наряды, дикий хохот, жеманные повадки и море алкоголя. Некоторые из тех, кого Иванков обратила этим вечером, были рады смене пола и с готовностью присоединились к тусовке. Ну надо же, как порой можно счастье своё в этой жизни найти.       Мы с Росинантом набросились на еду, как ненормальные. Он поглощал салаты, я – всё мясное и хорошо прожаренное. На нас не могли налюбоваться, словно вести себя за столом, как последняя свинья, было чем-то невообразимо милым.       Ближе к утру я совершила поползновение в сторону Иванкова в надежде уговорить её вернуть мне мой пол обратно. Королева была не в настроении, жаловалась на какого-то негодяя Дэнни-боя, который не спешит разделить с ней вечер и познакомиться со мной. Почему этот неизвестный человек должен был со мной познакомиться, оскорблённая венценосная особа мне так и не объяснила, отправив к пойманному при попытке осуществить побег Росинанту.       Мужчина дулся и бесился, выводя меня из себя. Создавалось впечатление, что он тут один страдает. Мы опять собачились. Он прошёлся по моей новой внешности, я познакомила его лицо с местным аналогом оливье. Унылое подобие драки вынесло нас на задний двор к маленькому фонтану и, с криком «За ВДВ!», я перехватила Росинанта в талии, плюхнувшись вместе с ним в воду.       Оказалось, что стоячая вода тоже плохо влияет на фруктовиков, и пришлось мне вновь спасать утопающих. Впору мне уже премию «Спасатель года» выдавать.       Мокрые и злые, мы сидели на бортике фонтана, взирая на безумную пляску гротескных силуэтов в горящих окнах замка. Дико хотелось курить. Забавно как-то, ведь я и не курю толком. Так, баловалась иногда, когда либо совсем плохо, либо чертовски хорошо. Росинант слепо шарил по бокам – наверное, искал сигареты.       - Я сейчас, – встав, даже не оглянулась. Надеюсь, он не убежит.       Стащив с одного из столиков бутылку рома и поднос с мясом, умудрилась стрельнуть пару сигарет у томной длинноногой бородатой кокетки. Пару комплиментов её туфелькам и шёлковому шарфику, и мне ещё и зажигалку подарили. Вот она, женская солидарность.       Росинант не сбежал. Сидел и ждал, как положено верному товарищу по несчастью.       Сигарета подняла ему настроение, а вот громыхнувшая из открытых окон ода однополой любви заставила скривиться как от зубной боли. Щёлкнув пальцем, он прошептал:       - Silent.       Все внешние звуки стихли, остались лишь те, которые создавали он и я.       - Что это?       - Сила моего фрукта. Я съел Наги Наги но Ми, теперь я беззвучный человек.       - Отличная способность, – его губы растянулись в самодовольной ухмылке. – У меня уже голова начала раскалываться от этого дурдома.       - Ты сама нас сюда притащила, – он глубоко затянулся, с презрением глядя в сторону замка.       - Вот только не начинай снова, – я выбросила недокуренную сигарету в фонтан. В голове стоял туман, и я решила усугубить своё состояние, потянувшись за бутылкой. Росинант перехватил мою руку, отрицательно покачав головой. Я тяжело вздохнула. – Какой же ты вредный.       - Тебе ещё детей рожать, – ухмыльнувшись, он откупорил бутылку и присосался к горлышку.       - Если ты не сделаешь, что тебя просят, мне детей нечем будет рожать. И вообще, я не склонна к анальному сексу. – На этих словах он чуть не подавился. Похлопав его по спине, я продолжала добивать его психику: – Учти, если я останусь мужчиной, буду преследовать тебя всю оставшуюся жизнь. Буду петь тебе серенады под окном, дарить цветы и надевать самые красивые платья. И всё это для тебя…       - Да понял я, – впихнув мне в руки бутылку, он решительно поднялся на ноги и зашагал к замку.       - Ты куда?       - Спасать себя от твоих преследований. – Он сделал ещё пару шагов, и тишину, что окружала нас до этого, разорвали звуки набравшей обороты вечеринки.       - Аривидерчи, – отсалютовав ему бутылкой с ромом, приложилась к горячительному напитку.       Росинант исчез в дверях замка, а я осталась наедине с алкоголем и остатками закуски. Естественно, набралась я быстро. Мир шатался и вертелся вокруг меня, а ароматные кустики с листочками-сердечками показались самой нежной периной на свете. Кусты захрустели, принимая на себя тяжесть моей тушки, а из окон замка раздался истошный мужской вопль и довольное «и-ха!», но мне было абсолютно всё равно.       Утро беспощадно лупило по глазам яркими солнечными лучами, а райские птички не щебетали, а безбожно орали где-то в ветвях, явно стремясь меня доконать.       Встав на четвереньки, я доползла до фонтана, согнала птичек-трансвеститов, устроивших свои любовные игрища у рукодельного водоёма, и окунула гудящую голову в холодную воду. Вынырнув, нашла в себе силы ополоснуть ещё и верхнюю часть тела, предварительно стащив корсет. На коже остались отметины от швов и шнуровки. Я растёрла их холодными пальцами, снова окунула голову в воду, и сразу стало намного лучше. После это принялась отмывать с лица остатки макияжа. Под глазами остались тёмные разводы, но большего холодной водой я добиться не могла. Ладно, буду выглядеть как невыспавшийся рокер.       Эх, в ванную бы сейчас. С пенкой, ароматными шампунями и маслами. Да, раскатала я губу. Хотя, это же замок, может напроситься в королевские купальни?       Я тут же представила себе толпу голых волосатых напомаженных мужиков в бигуди, развалившихся на деревянных скамейках, окруженных клубами пара, и у меня лицевые мышцы от ужаса свело. Нет, можно и в пруду где-то ополоснуться – чай не сахарная.       Закинув корсет на плечо, поплелась в сторону притихшего замка.       Переступив порог, так и замерла, поражённая развернувшейся картиной. Перевёрнутые столы и стулья, грязная посуда, разлитые жидкости, впитавшиеся в дорогущие ковры, конфетти, прилипшее ко всему, что было влажным или липким, и просто осевшее радужной пылью вокруг. И поверх этого всего – храпящие, сопящие и пускающие во сне сопли-слюни трансвеститы. Некоторые спали в обнимочку, и этих я обходила по широкой дуге, предпочитая не приглядываться к тому, что там они делали до того, как уснуть в объятиях друг друга.       Иванкова нигде не было, но что-то мне подсказывало, что королева скоро объявится, и будет мне горе.       - Доброе утро, – я взвизгнула, подскочив на месте, и тут же полетела на пол, проехавшись на одной из пустых бутылок.       Росинант сидел в дальнем углу, попивая что-то явно горячее и бодрящее.       Поднявшись на ноги, пошла к нему, но на полпути изумлённо замерла. Ночная сорочка его куда-то исчезла, и из одежды на мужчине остались лишь панталоны. Волосы были собраны в два куцых хвостика, а на голой груди, исполосованной старыми шрамами, красовались следы напомаженных губ. Очень больших губ.       - Скажи мне, что ты всё еще невинен, – попыталась обратить всё в шутку, на что Росинант болезненно поморщился.       - Я умею за себя постоять.       - Хвала небу, – вздохнула я. Добравшись до его столика, подняла с пола перевёрнутый стул и уселась напротив, стараясь как можно более незаметно рассматривать его шрамы. – Это кофе? – Он кивнул. – А чай у них есть? – Он ответил мне пожатием плеч и, разузнав, где он раздобыл свой напиток, отправилась отвоёвывать себе чай.       Сонная повариха ткнула пальцем в чан с кипятком и на шкафчик, забитый разнообразными чаями, после чего захрапела, уткнувшись носом в столешницу. Я в блаженстве глядела на коллекцию чаёв, но вода стыла, и я остановилась на чёрном крупнолистовом с какой-то местной мятой, заправила сахаром, после чего вернулась в зал. По дороге обмотала себя сорванной с гардин салатовой шторой, ибо без корсета чувствовала себя излишне нагой, хотя прикрывать на торсе уже было нечего.       На пороге бального зала так и замерла, разглядывая освещённую солнечными лучами спину Росинанта. На бледной коже бугрились шрамы разных форм и давности. Руки, спина, грудь – всё в шрамах. Это была карта его боли. Она говорила о том, что Росинант был там, где по-настоящему страшно, и он это пережил. Один из шрамов был расположен в районе сердца, и эта отметина испугала меня до рези в животе. Как такое можно пережить? Или рана не была достаточно глубокой?       Мужчина обернулся, будто почуял мой взгляд. Сделав вид, что во всю увлечена танцем чаинок в своей кружке, двинулась к столу.       - Так что вчера было? – наконец спросила у него, и получила в ответ тяжёлый печальный вздох.       - Ужас сплошной, – отпив кофе, Росинант грустно улыбался. – Я столько даже на выпускном из кадетского не плясал. Что уж говорить о партнёршах.       - Ты служил в Дозоре? – мои глаза полезли на лоб, и это его рассмешило. Что-то с его лицом было не так. Я пригляделась, и вдруг потянулась к нему, перехватила за подбородок, ну а он широко улыбнулся, вызвав у меня восхищённый вздох. – Тебе зуб вставили.       - У Эмпорио много талантов.       - Здорово! – Я отпустила его лицо, внезапно сообразив, что творю. Пальцы, подлецы, запомнили лёгкое покалывание его бледной щетины, и я растёрла их, стремясь избавиться от ненужных ощущений. Это смущало. – А что она ещё умеет?       - Он, – поправил меня мужчина, но я осталась при своём. Королева же, значит «она». – Да много чего, и это пугает.       - Ясно, – я отпила чая, после чего перешла в наступление: – Так, значит, ты дозорный.       Росинант не ответил, но он уже проболтался, и явно был недоволен тем, что я в это вцепилась.       - Иванков не хочет возвращать тебе пол.       Ладно, уходим от неприятной темы, хо… Что?!       - Это как понимать?! – я вскочила, едва не перевернув стул, и кто-то на полу возмущённо заворчал, но меня волновало совсем другое. – Какого хрена, Росинант?!       - Да не кричи ты так, – поморщился мужчина, возвращаясь к кофе. – Скоро он проснётся, и спросишь сама.       Я плюхнулась обратно на стул, сжимая ладони в кулаки так сильно, что выступили вены. Проклятье. Я не хочу оставаться мужиком. Верните всё на свои места! Грохнув кулаками по столу, зло посмотрела на Росинанта.       - Если Иванков не исправит то, что натворила, буду обивать её пороги с плакатом «Верни мне сиськи!»       - С удовольствием на это посмотрю.       Я резко обернулась, глядя на говорившего. Мужчина стоял в дверях парадного входа, и лицо его скрывала широкополая шляпа с длинным белым пером. Он был высок и широкоплеч. Длинный зелёный плащ укрывал почти всё тело, но оттопыренная правая рука явно лежала на эфесе какого-то клинка.       - Доброе утро, – он вежливо поклонился, и густые тёмно-каштановые кудряшки волнами скатились по плечу.       Я не могла избавиться от чувства, что знаю его. Мужчина не двигался, разглядывая нас со своего места, а у меня появилось глупое желание подойти к нему и по-дружески сжать в объятьях. Он располагал к себе, и это охладило мой пыл.       Нельзя доверять тем, кто так сразу и без причин тебе понравился. Ну а если этот человек тебе ещё и кое-кого напоминает, и этот кое-кто был тебе очень дорог, то тем более.       - Утро добрым не бывает, – проворчала я, что вызвало у него смех. И этот смех был мне знаком до боли в сердце. – Заткнись!       - Джейд, тише, – Росинант вцепился мне в запястье, и я перекинула свой гнев на него.       - Отпусти.       - Нет, – он сжал руку сильнее, и я впервые ощутила его силу сполна. Совсем я забылась. – Что с тобой не так?       Я покачала головой, пряча слезящиеся глаза за вуалью из растрепавшихся волос.       Нет, я не заплачу. Это глупо.       Я попыталась расслабиться, и Росинант, ощутив это, ослабил хватку. Я благодарно кивнула ему, повернулась к незваному гостю, и обнаружила, что пока мы с Росинантом держали друг друга за ручки, он преодолел весь путь от входа к нашему столику, и теперь внимательно рассматривал моё лицо.       - Полагаю, это с вами Ива-сан хотел познакомить меня.       Его серо-зелёные глаза сощурились, и почти рассосавшийся шрам в уголке левого глаза сложился в одинокую морщинку. Я подавила в себе желание врезать ему по морде. Нельзя быть так похожим на него. Это… слишком больно.       - Отойдите от меня, – попросила я, и голос мой дрожал от не пролитых слёз.       - Я и так достаточно далеко.       Я боялась всматриваться в черты его лица, ведь схожесть и без того была поразительной. Но так не бывает. Этот человек не может быть моим братом. Ведь не может, правда?       - А мы и правда похожи, – в его голосе звучала насмешка, яркая, как лучик солнца, знакомая до боли.       Не выдержав, я посмотрела на него, и слёзы потекли у меня по щекам.       - Джейд? – Росинант положил мне руку на плечо, и я вцепилась в неё, тихо заскулив. – Что…       - Вы сказали «Джейд»? – он придвинулся ещё ближе, приподнял моё лицо за подбородок, и Росинант сорвался с места, перевернув стол, оттеснив от меня мужчину.       - Не трогай её.       Он встал передо мной живым щитом, а я вцепилась скрюченными пальцами в пояс его панталон, уткнувшись носом в поясницу. Плечи содрогались от глухих рыданий.       - Я просто хотел посмотреть, – он говорил миролюбиво, словно Мичмана уговаривал вернуть украденный тапок. Я попыталась выбросить эту глупую ассоциацию из головы, но голос этого человека звенел у меня в ушах, не отпускал.       - Смотри, но не трогай.       Росинант был зол. Мышцы его спины окаменели, и я готова была поспорить на что угодно, что стоит этому незнакомцу сделать хоть одно лишнее движение, и Росинант бросится на него. Похоже, у меня появился ещё один друг.       - Ладно, – и опять этот голос.       - Да заткнись ты! – не выдержала я. Вот и пропала вся моя вежливость.       - Кто здесь орёт с утра пораньше?! – Иванков умудрилась перекричать меня, не затратив ни капли усилий. – Сладкие мои, что за концерт, а? Не будите мне девочек, они вчера очень устали.       Она стояла на сцене. В бигуди, розовом халатике и пушистых тапочках на шпильках. Откуда она появилась, ума не приложу, но она реально спасла меня от истерики.       - Ива-сан, – поздоровался с ней мужчина, и королева ступила к нам, ловко обходя живые и неживые препятствия.       - Дэнни-бой, ты зачем мне гостей пугаешь, сладкий мой? И куда ты дел Куму?       - Куму трудно куда-либо деть, как и пропихнуть в большинство дверей. Он во дворе.       Иванков засияла, развернулась к выходу, но я резко встала со стула, привлекая внимание. Дэнни-бой оказался ниже меня на сантиметров двадцать, и когда я не смогла видеть его лица, стало намного лучше.       Его схожесть с моим покойным братом била по нервам нещадно, но я решила подумать об этом чуть позже. По одной проблеме за раз, как говорится. Начнём, пожалуй, с наболевшего.       - Ваше Высочество, – голос мой после недавних эмоциональных порывов хрипел, но я лишь гордо задрала подбородок, глядя на королеву, придерживая одной рукой самодельную тогу** из шторы, – я прошу вас вернуть мне мой облик обратно.       Иванков оценивающе осмотрела меня с головы до пят, после чего твёрдо сказала:       - Нет.       - Что?! Но почему?       - Да ты только посмотри на это совершенство, – она обошла меня сбоку, отпихнув с дороги Росинанта, накрутила на палец один из локонов, указательным пальцем второй руки прошлась от переносицы до середины груди. – Ты же теперь воплощённая мечта!       - И имя мне Галатея***, – пробурчала я, но Иванков услышала.       - А неплохо. Гораздо лучше предыдущего.       - Подождите, – прервал нас Дэнни-бой, – кто вы такой? – и этот внимательный взгляд прожёг меня насквозь.       Всё, это последняя капля.       Я шагнула вперёд, сграбастала его за грудки, приподняла над полом и, глядя в широко раскрытые от изумления глаза, прокричала:       - Хватит смотреть на меня его глазами! Хватит говорить его голосом! – Я встряхнула мужчину как тряпичную куклу, и он выронил шпагу, до которой пытался дотянуться, пока я его держала. – Лучше уж сам скажи мне кто ты! Почему ты так похож на Дениса?       Глупая я. Как будто он ответит. Да он даже не понимает, что я имею в виду. Что я творю вообще? Почему мне так больно?       И я снова заплакала, содрогаясь всем телом, опуская жертву своего срыва обратно на землю. Дэнни-бой тут же потянулся к моему лицу, убирая с него непослушные волосы. Он молча смотрел, пока я пыталась справиться со слезами. И кто сказал, что мужики не плачут? Ревут как белуги.       Я утёрла щёки тыльной стороной ладони, и тут же получила щелчок по носу, от чего дёрнулась назад, налетев на Росинанта. Он стоял у меня за спиной, неуверенно глядя на происходящее, но и не оставил одну. Передать не могу, как я была в тот момент ему благодарна.       - Женя, это ты?       Родная речь, родной голос.       Он снял шляпу, и смотрел на меня внимательно, даже слегка умоляюще, но при этом в глазах читался испуг. Словно желал услышать от меня ответ, но боялся.       Такого не бывает. Нельзя встретить покойника в другой вселенной, будучи при этом живым. Только если перемещение в этот мир не убило меня. Или, что совсем уж невероятно, Денис всё это время был жив.       - Усы тебе не идут, – прохрипела я. – Ты похож на дядю Валика.       Денис засмеялся, и глаза его заблестели от навернувшихся слёз. Он сорвался с места, сгрёб меня в объятья, сжимая изо всех сил.       - Что происходит? – Росинант мягко коснулся моего плеча, и я обернулась к нему, сияя глупой счастливой улыбкой.       - Мой брат, – ответила я. – Мой брат жив.       - Женька-Женька-Женька, – шептал мне куда-то в подмышку младший братишка, и я погладила его по голове.       И тут на весь зал раздался дикий вой.       Иванков рыдала в три ручья, и окамы по всему залу вторили ей, подвывая.       - Как это трогательно, – высморкавшись в мою тогу, королева сгребла меня, Дениса и Росинанта в охапку, приподняв над землёй. – Дэнни-бой искал сестричку, но нашёл брата, и-ха!       - Какого, нахрен, брата?! – взвыла я.       - Я тут причём?! – негодовал Росинант.       И слёзы лились ручьём. Не знаю, с чего вдруг все вокруг так всполошились, но себя я остановить не могла. И только неизвестный огромный мужчина в забавной пятнистой панаме и очках, что заглянул к нам, привлечённый звуками, молча созерцал творившееся вокруг безумие.

***

      Её брат оказался революционером. Каким-то там офицером в стремительно разрастающейся армии Монки Ди Драгона. О причастности к революционному движению Иванкова Росинант мог бы и сам догадаться. Тут одного короткого знакомства было достаточно, чтобы осознать на сколько этому человеку претят мировые устои.       Присутствие на этом острове Бартоломью Кумы по прозвищу «Тиран», за которым ещё в период службы Росинанта в Дозоре ходила не самая добрая слава, не сулило ничего хорошего. Эти ребята явно что-то задумали, и делиться своими планами не стремились, поэтому Донкихота выперли прогуляться по острову. Жаль, что не в одиночку.       Джейд шла рядом, кутаясь в его шубу, злобствуя на тему продления её пребывания в мужском теле на неопределённый срок – Иванков на уговоры не шёл. Росинанту хватало и того, что им дали нормальную одежду. Правда, ему пол не меняли, так что не ему судить.       Мощёная дорожка вывела их на пляж с небольшой пристанью, к которой был пришвартована каравелла революционеров. Большой двухмачтовый корабль так и манил в море, подальше от этого места. А ещё там точно есть что разведать для Сэнгоку и…       Росинант резко развернулся и зашагал в противоположную от корабля сторону. Ему больше не о чем говорить с Главнокомандующим Дозора. Четыре года назад он выбрал Ло, и пора бы было забыть то, кем он когда-то был. Вот только теперь он и Ло не был нужен – Дофламинго отлично поработал над мальчиком.       Мужчина засунул руки в карманы коротковатых для него брюк и крепко сжал в ладони чёрную метку, прибавил шагу.       - Эй, ты меня слышишь? – Джейд просунула ему руку в сгиб локтя и потянула на себя, едва не лишив равновесия. Слишком много силы у неё в этом теле.       - Что тебе? – Ему сейчас было не до разговоров, так что вопрос прозвучал довольно грубо.       - Я спрашивала тебя о том, что тебе известно об этой Революционной Армии.       - Решила присоединиться?       - Упаси меня всё, что только может, – поморщилась Джейд. – Хочу понять, во что мой брат вляпался.       - Монки Ди Драгон, их лидер, противопоставляет себя всему Мировому Правительству, – ответил мужчина. – Так что, фактически, твой брат решил встать поперёк горла доброй половине мира.       - Че Гевара хренов, - проворчала девушка, отступив от него на пару шагов. В мужском теле походка у неё была весьма забавной. В раскорячку, словно ей что-то мешало. Росинант ухмыльнулся, глядя на это. Ну, хоть кто-то не давал ему эти дни засохнуть от тоски. В благодарность за это можно и ответить на пару вопросов. Всё равно ему заняться пока нечем.       - Что-то ещё?       - И какими же способами местные революционеры борются за свои идеалы? – не оборачиваясь к нему, поинтересовалась Джейд. – И что, собственно, это за идеалы?       - Прежде чем отвечу, скажи, почему ты не спросишь у брата сама?       Она обернулась, зло щуря глаза, но злость эта была предназначена явно не ему. Очередная семейная драма. И почему его это не удивляет?       - Потому что его ответ будет излишне субъективным, – выдавила из себя Джейд. – Он мне будет рассказывать про борьбу за справедливость и про то, что цель их священна и прекрасна. Мне бы хотелось услышать мнение дозорного, например. Даже если ты работал на Донкихота, всё равно видел многое с другой стороны.       - Я никогда не шпионил для Доффи.       - Хорошо, – взгляд её смягчился, – извини, но всё же…       Росинанту не хотелось слышать ни её извинений, ни упоминаний о своём пропащем брате. В первом не было нужды, а второе возвращало его к мыслям о Ло, так что он предпочёл начать отвечать на вопросы о революционерах.       - Цели их так толком и не ясны, – начал мужчина, обернувшись к оставленной позади каравелле, – но они ведут подпольную борьбу с рабством и знатью. Методы… пока что за ними числится несколько государственных переворотов на маленьких островах, крупные кражи оружия и провианта, захваты рабских кораблей.       Джейд устало вздохнула, провела рукой по лицу, после чего шлёпнулась задницей на песок, да так и сидела, глядя на море. Странная реакция. Росинант извлёк выбитую у её брата пачку сигарет, закурил, преодолел разделяющее их расстояние, и уселся рядом.       - Что тебя так расстраивает? – глядя на то, как потух её взгляд, поинтересовался мужчина.       - Я два года считала его мёртвым, а он тут в декабристов играется… Я рада, что он жив и здоров, но… не знаю, просто это всё неправильно.       Он только хмыкнул в ответ.       Джейд раздражённо почесала подбородок, и резко замерла.       - У меня щетина. Блядь, я – бородатый бугай.       Росинант провёл рукой по своему лицу, отмечая, что его лицевая растительность тоже не стоит на месте. Хорошо хоть щетина светлая и не так бросается в глаза.       Запах гари отвлёк от мыслей о внешности.       - Чёрт! – Джейд вскочила, сбрасывая его шубу, и тут же принялась её топтать ногами. – Ты меня поджёг!       - Я всегда был неуклюжим, – он пожал плечами, сбил пепел с сигареты, но налетевший ветер отбросил его мужчине на рубашку, и тушить уже пришлось самого себя. – Ни слова, – глядя на ехидную улыбку его собеседницы, потребовал Росинант.       - Ладно. Тем более, мне есть чем заняться. Говоришь, революционеры…

***

      - Кума, медвежонок, куда ты так уставился?       Бартоломью Кума посреди беседы развернулся к широкому окну, выходящему на задний двор замка, и внимательно смотрел на то, что творится внизу.       Королева окам, оскорблённая таким пренебрежением к себе, подошла к окну, глянула вниз, да так и замерла на месте, хлопая своими гигантскими ресницами. Денис, он же Дэнни-бой, он же просто Дэн, не выдержал, и тоже выглянул на улицу.       - Ха! – вырвалось у молодого революционера. – Она это всё-таки сделала! – И он согнулся в пояснице, содрогаясь от смеха.       Внизу, окружённая несколькими мужчинами и женщинами в зелёных плащах, стояла Джейд. В руках, задранных над головой, она держала картонную табличку с лаконичным лозунгом: «Верните мне сиськи!» У стоявшего рядом Марти табличка была не менее красноречива: «Я мужик, а не баба! Яйца мне верни!»       - Что происходит? – наконец обрела голос королева.       - Революция, – простонал Дэн, после чего вновь захихикал. – Митинг униженных… и оскорблённых…       Дальше он просто говорить не мог, съезжая на пол в очередном приступе глупого смеха. Кума молчал.       Внизу, подальше от небольшого митинга, сидел Росинант, наслаждаясь зрелищем. Эта девчонка не прекращала его веселить, ну а он не собирался ей мешать. Да и если она добьётся своего, он тоже будет не против: женщиной она ему нравилась больше.